Убийца Войн

Дворец Бога-короля представлял собой запутанный лабиринт, и даже теперь ей было трудно в нем ориентироваться. Они спустились по лестнице, но вот уже поднимаются по другой.
Синепалый не ответил. Он шел с обычной нервозностью, заламывая руки. Бои в коридорах как будто стихали. А в этом новом, где они оказались после лестницы, и вовсе царила жуткая тишина.
Сьюзброн дрожащей рукой приобнимал Сири за талию. Она не знала, о чем он думал, – им не удавалось задержаться достаточно, чтобы муж что-нибудь написал. Сьюзброн ободряюще улыбнулся, но она понимала: для него происходящее не менее ужасно, чем для нее. А то и больше.
– Вы этого не сделаете, Синепалый, – свирепо бросила Сири лысеющему человечку.
– Иначе нам вовек не видать свободы, – ответил тот, не оборачиваясь, но все же потрудившись отреагировать.
– Но так же нельзя! Идрийцы ни в чем не повинны!
Синепалый покачал головой:
– Сколько вы принесете в жертву моих земляков ради собственной свободы?
– Ни одного!
– Хотел бы я, чтобы вы повторили это, если бы мы поменялись местами, – сказал Синепалый, упорно не смотря ей в глаза. – Прошу простить… за причиненную боль. Но ваших земляков не назовешь невинными овцами. Они такие же, как халландренцы. Во время Панвойны вы перешагнули через нас, мы стали вашими рабами и батраками. Идрис откололся от Халландрена только в самом конце, когда бежало королевское семейство.
– Прошу вас, – не унималась Сири.
Сьюзброн внезапно нанес безжизненному удар.
Рыча, Бог-король изловчился наподдать и другому. Их были десятки. Он глянул на нее и знаком приказал бежать. Сири не собиралась его бросать. Вместо этого она попыталась схватить Синепалого, но безжизненный оказался проворнее. Он удержал ее за руку и не выпустил, как она ни колотила его. Впереди из лестничного колодца вышли два человека в рясах жрецов Сьюзброна с фонарями в руках. Присмотревшись, Сири мгновенно узнала в них уроженцев Пан-Каля. Они были слишком низкорослы, а кожа – бледновата.
«Ну и дура же я», – подумала она.
Синепалый отлично сыграл свою роль. Он с самого начала вбил клин между ней и жрецами. Большинство ее страхов и тревог возникло его стараниями и подкрепилось надменностью жрецов. Все это было частью замысла писца, имевшего целью использовать ее ради свободы соотечественников.
– У нас есть кодовые слова Жаворонка, – сообщил ему один новоприбывший. – Мы проверили, они действуют. Заменили своими. Теперь оставшиеся безжизненные – наши.
Сири глянула в сторону. Безжизненный поверг Сьюзброна на пол. Бог кричал, хотя выходил только стон. Сири рванулась, пытаясь высвободиться из хватки безжизненного и помочь Сьюзброну. Она расплакалась.
Стоявший невдалеке Синепалый утомленно кивнул сообщникам:
– Отлично. Отдайте команду. Прикажите безжизненным идти на Идрис.
– Будет сделано, – ответил один, положив руку ему на плечо.
Писец снова кивнул и остался мрачен, когда собратья ушли.
– С чего это вы закручинились? – едко бросила Сири.
Синепалый повернулся к ней:
– Мои друзья теперь единственные, кто знает команды для халландренского войска безжизненных. Когда те отправятся в Идрис с приказом уничтожить все, что им встретится, они примут яд. И этих существ уже никто не остановит.
«Остр, – оторопело подумала Сири. – Повелитель цветов…»
– Отведите Бога-короля вниз, – велел Синепалый нескольким безжизненным. – И держите его там до поры.
Твари поволокли Сьюзброна к лестнице; к ним присоединился переодетый жрецом писец из Пан-Каля. Сири потянулась к Сьюзброну. Тот продолжал вырываться и упираться, но безжизненные были слишком сильны. Она внимала его нечленораздельным воплям, эхом разносившимся по лестнице.
– Что вы с ним сделаете? – спросила Сири. По щекам текли холодные слезы.
Синепалый посмотрел на нее, но опять не в глаза.
– В халландренском правительстве многие сочтут атаку безжизненных политической ошибкой и выступят против войны. Если сам Халландрен в бой не вступит, наша жертва окажется бесполезной.
– Не понимаю.
– Мы положим в казармы безжизненных тела Жаворонка и Рдянки – двух богов, знавших кодовые слова. И оставим их в окружении мертвых идрийцев, которых доставим из города. Затем сделаем так, что в дворцовой темнице обнаружат труп Бога-короля. Следователи решат, что это дело рук идрийских убийц, – мы набрали в их трущобах достаточно много наемников, и поверить будет легко. Рассказ подтвердят мои писцы из тех, кто переживет эту ночь.
 
Сири сморгнула слезы.
«Все подумают, что Рдянка и Жаворонок послали войска, желая отомстить за смерть Бога-короля. А народ, узнав о его гибели, рассвирепеет».
– Мне жаль, что вы впутались в это дело, – сказал Синепалый, подав безжизненным знак тащить ее дальше. – Мне было бы проще, если бы вы воздержались и не допустили беременности.
– Я не беременна! – взвилась Сири.
– А люди думают обратное, – возразил он со вздохом, и процессия направилась к лестнице. – И этого хватит. Мы должны свергнуть нынешнее правительство и разозлить идрийцев так, чтобы им захотелось уничтожить Халландрен. Я думаю, ваш народ покажет себя в этой войне лучше, чем все говорят, особенно если безжизненные выступят без командира. Ваши люди подкараулят их и постараются сделать войну тяжелой для обеих сторон.
Он посмотрел на нее.
– Но идрийцы должны захотеть воевать. Иначе они разбегутся и скроются в своих горах. Нет, пусть стороны возненавидят друг друга и втянут в свару как можно больше союзников, чтобы все отвлеклись…
«А как разжечь в Идрисе желание воевать? Конечно, моим убийством! – с ужасом подумала Сири. – Обе стороны усмотрят в гибели моего придуманного ребенка акт агрессии. Это будет не схватка за господство, а затяжная война ненависти. Она может продлиться десятки лет. И никто не поймет, что наш подлинный враг, который все и затеял, – мирная и тихая южная провинция Халландрена».
 
56
 
Тяжело дыша и обильно потея, Вивенна висела за окном. Она заглянула внутрь. Там обнаружились и Дент, и Тонк Фах. Вашера подвесили на крюк. Он истекал кровью, и у него не было доха, но, похоже, он был еще жив.
«Смогу ли я остановить сразу обоих?» – подумала она. Руки устали. В кармане лежала пара веревок, которые можно пробудить. А вдруг она бросит – и мимо? Вивенна видела Дента в бою. Наемник был проворнее, чем ей казалось возможным. Его придется застать врасплох. И если она промахнется, то умрет.
«Что же я делаю? – пронеслось в голове. – Вишу на стене и собираюсь схватиться с двумя профессиональными убийцами?»
Недавнее прошлое придало ей сил в борьбе со страхом. Возможно, ее убьют, но конец будет быстрым. Она пережила предательство и гибель лучшего друга, познала голод и ужас уличного существования. Ее раздавили и вынудили признать, что она изменила своему народу. Хуже уже не будет.
Эти мысли странным образом укрепили ее. Подивившись собственной решимости, Вивенна украдкой вернула дох из плаща и брюк. Затем пробудила пару веревок, приказав им хватать, когда бросят. Тихо помолилась Остру, подтянулась и ввалилась в окно.
Вашер стонал. Тонк Фах дремал в углу на стуле. Дент, державший окровавленный нож, немедленно встрепенулся, как только она приземлилась. Его потрясение было столь глубоко, что почти искупило все пережитое Вивенной. Одну веревку она швырнула в него, другую – в Тонка Фаха. Затем ринулась вперед.
Дент отреагировал мгновенно и кинжалом рассек веревку в воздухе. Обрезки извивались, но были слишком коротки, чтобы что-то схватить. Все же полетевшая в Тонка Фаха веревка сработала. Тот с криком проснулся, когда она обвилась вокруг шеи и головы.
Вивенна резко остановилась у качавшегося тела Вашера. Дент обнажил меч быстрее, чем она отследила. Судорожно глотнув, она выхватила и выставила свой, как учил Вашер. Дент удивленно задержался лишь на секунду.