Теперь вы знаете, кто я. Том I (СИ)

Сначала перекинули датчик, денно и нощно слушая, что происходит на той стороне. Когда были собраны первые данные, часть из которых утекла в сеть, наступила очередь людей.
В этот момент из-за тренировок и общей нагрузки я перестал отслеживать, что происходит с аномалией, пока не появилось шоу, названное в честь планеты-чужака.
Медиа всего мира здорово прикурили, так как это было чем-то невероятным. Даже короткие новостные дайджесты по исследованию Перегринуса били все рейтинги по просмотрам.
Боссы медиаиндустрии быстро смекнули, что пахнет деньгами, причём огромными. ТВ и стриминговые платформы начали мировую гонку за эксклюзивом.
По итогу в информационной войне победил НВО, выкупив все права и решив устроить нечто совершенно новое — реалити-шоу, аналога которому не было во всём мире. Взамен корпорация делилась данными с правительством, пока лидеры стран фиксировали всё происходящее и пополняли свои папочки с исследованиями.
Люди, оказавшись на той стороне, попадали в разрушенный город. Они описывали его как нечто созданное не человеком.
В какой-то момент богачей которые отправляли экспедиции, да и всех тех, кто отправлялся на ту сторону, смутил один момент.
Пути назад не было…
Никакой арки или портала. Они просто появлялись на той стороне из воздуха, теряя сознание на несколько часов. Кто-то до конца полагал, что где-то в городе вторая арка, уже ведущая назад, но пока её не нашли.
Более того, на той стороне люди либо исчезли, либо были убиты монстрами и опасностями нового мира.
Щепотку остроты добавлял тот факт, что Перегринус работал по очень схожему с компьютерными играми сценарию. На той стороне существовала система, которая активировалась при переходе. Находящиеся там люди, все как один, говорили, что видят характеристики: силу, выносливость, уровень жизни и прочее…
Зрители стонали, почти весь Китай замер в предвкушении. Оно и понятно: сотни новелл и фансервис по подобным сценариям будто готовили Азию к такому сюрпризу. Все требовали крови и зрелищ, а страны хотели информации.
Тогда какому-то клерку из департамента обороны пришла гениальная мысль: чипировать заключённых — осуждённых за самые страшные преступления и приговорённых к смертной казни, — а затем отправлять на ту сторону.
Идею около полугода активно муссировали в СМИ, после чего законопроект был принят.
Массовые акции, пикеты и митинги за права человека — всё это было. Но остановить закон не смогли. Желающих узнать, что кроется на Перегринусе, было куда больше, чем тех, кто ставил жизнь человека и его права выше наживы и развлечений.
Семь лет назад начали первую переброску. На Перегринус отправили сотню заключённых, и миллиарды людей застыли перед телеэкранами. Учёным, в кои-то веке спонсируемых не мизерными грантами, утекающими в карманы чиновников, дали кучу денег и заставили придумать прямой видеоканал.
Какие-то крохи информации поступали, но мне было не до того.
Немногие известные мне факты говорили, что меня ждёт ещё то приключение.
Планета с населением в больше чем сотню тысяч отборных головорезов и преступников, заслуживающих лишь смерти. Вот куда я направляюсь.
Даже пейзаж за окном не слишком отгонял тревожные мысли. Картина плачущей Лизбет стояла перед глазами, а в душе скребли кошки, как сказал бы Сергей Владимирович.
Я уставился в зеркало заднего вида. Водитель автобуса был благоразумно отгорожен решёткой. Зеркало, очевидно, было поставлено так, чтобы наблюдать за пассажирами. В крохотном кусочке стекла виднелись угрюмые лица осужденных, которые, наверняка, как и я, представляли, что их ждёт.
Сидящий рядом со мной парнишка выгодно выделялся из толпы.
Невысокий, со спутанными чёрными волосами, похожими на воронье гнездо, и бесконечно грустными щенячьими глазами.
Не самый типичный облик для преступника. Персонаж меня заинтриговал, хотя в теории должен напугать до мокрых штанишек. Подобные личности во всех фильмах оказываются самыми отбитыми и безумными.
Осмотревшись по сторонам, я прикинул маршрут, по которому нас везут…
 
— В аэропорт, — произнёс парнишка и сразу же пояснил, натолкнувшись на мой подозрительный взгляд. — Нас везут в аэропорт. До Мохаве почти полторы тысячи миль.
— А потом просто грудой свалят в арку, — догадался я.
— Сначала в лаборатории установят чипы для связи, а затем отправят на ту сторону, — он говорил и чуть не плакал. — Мы окажемся в городе, где, скорее всего, очень быстро погибнем. Ситуация там не самая простая.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Эй, малой… — на спинку его кресла легли две татуированные ручищи. — А ты не крыса ли часом?
Другие заключённые оживились. Сидящий сразу за мной крысоватый мужик лет сорока с татуировкой-каплей на щеке сразу же закивал.
— Я слышал о подстилках — они ездят с остальными, чтобы успокоить и объяснить ситуацию, — голос у него оказался тот ещё — вкрадчивый и гнусавый, словно у крыса был забит нос. — Им за это срок костят.
— Да?
Его подельник мог похвастаться развитой мускулатурой, бритым черепом и нацистским символом на щеке.
— Тогда мы его сейчас поправим, и о сроке думать не придётся…
Мимо моего плеча к парнишке потянулась здоровенная лапа, вторая же удерживала его за плечо.
— Ещё что-то знаешь о другой стороне? — спокойно спросил я.
— Д-д-д-а, — сдавленно просипел парень, когда ему сдавили горло.
— Хорошо, — я обернулся к бодибилдеру. — Убери руку, он мне пригодится.
— А мне нет, — прорычал тот и в подтверждение своих слов сжал ладонь.
— Видит бог, я предупредил.
Цепи между руками и ногами не хватало, чтобы дотянуться до его руки. Поднимаю ноги и хватаю его запястье, резко дёргаю вниз прибавляя вес тела, вырывая его руку из плеча, мимоходом ломаю ему нос о затылок пришибленного заморыша.
Вой разносится по салону, другие зэки оживляются, но очень быстро теряют интерес. Скоротечность схватки говорит остальным о многом, например о том, что игнорировать меня не стоит.
— Ты мне руку сломал, падла, — орёт качок, но действий никаких не предпринимает, баюкая сломанную конечность.
— Только вывихнул, ничего страшного. Надеюсь, её тебе никто не вправит и ты хорошо помучаешься.
Вижу в зеркале короткий взгляд водителя, который было потянулся к рации, чтобы связаться с конвоем. Поднимаю открытые ладони, после чего тот вешает устройство на место, продолжая путь.
— Держись рядом, — обращаюсь к вжавшемуся в стекло парнишке.
Говорить при всех не стал — подожду, пока нас не отправят на ту сторону и мы не окажемся наедине. Делиться информацией с потенциальными конкурентами не хотелось.
Горько усмехнувшись, я прошил взглядом постанывающего качка на заднем сиденье и стал смотреть в окно. Впереди короткий перелёт и полная неизвестность.
Самолёт сел, на выходе в лицо дохнуло сухим тёплым воздухом, несмотря на то, что на улице сгущались сумерки. Нагретая за день почва остывала. Перед нами предстал городок, возведённый здесь за долгие годы изучения кротовой норы.
Место кроме всего прочего славилось как туристический объект. Соответственно вокруг арки портала поставили кирпичный городок в Техасском стиле. Повсюду играла музыка, гуляли зеваки, а куча зазывал продавала постеры, модельки заключённых, покоривших сердца публики, и сладкую вату.
Смотря из окна автобуса, который вёз нас сквозь городок, я видел заинтересованные лица прохожих, понимающих, что скоро с той стороны прибудет.
У самой арки сновали люди в белых халатах, мелькали между расставленных палаточных лабораторий.
Нас вывели из автобуса, разделили на группы и отправили на вживление телекоммуникационного чипа, позволяющего наблюдать за носителем со стороны.
Я даже не представлял, как точно устроен мост. Медики не спешили что-то рассказывать, нас уложили на кушетки — меня и ещё трёх заключённых: заморыша, крыса и качка.
Введённая анестезия заглушила боль. Через час с небольшим всё было готово.