Мечты камня (ЛП)

Я наклоняюсь поцеловать её, она тянется навстречу. Как бы сильно я ни нервничал, я не могу представить себя более счастливым, чем в этот самый момент.
Всё утро мы избегали Жака. Вышли в город, хоть и скрывали лица под капюшонами. Никто не обращал на нас внимания, пока мы гуляли и ели свежие пирожные. В какой-то момент наши пальцы переплелись. К полудню мы вернулись во дворец.
К этому моменту верхом на лошади прямиком из Дионы приехал Хасан. Я рад, что он не потерялся, но ещё больше меня обрадовала реакция Линн. Она переводила взгляд с меня на него и обратно. Я не говорил ей о том, что ещё когда лежал раненный в постели, я написал волшебнику приглашение на коронацию. Мне показалось, что он обязательно должен присутствовать. И я знал, что Линн будет счастлива увидеть его вновь. Так и оказалось. Смеясь, она поцеловала меня в щёку и взъерошила волосы Хасана, который прибежал к ней в объятья, как ребёнок к матери. По негласному соглашению мы не рассказываем ему о том, что произошло. Он и не спрашивает. Я отмечаю, что он как будто не в своей тарелке, и вскоре понимаю почему: он больше не в своей голубой мантии адепта из Сиенны. Странно видеть его в нормальной одежде. Он идёт с нами, и я слушаю их бурное обсуждение последних новостей, пока Жак не сообщает мне, что пора собираться.
Мне помогают одеться, пока Жак ходит вокруг, заставляя меня повторять заученную речь, как маленького ребёнка. Я весь с ног до головы в бархате и шелках, расшитых золотой нитью, почти такой же древней, как весь этот замок. Я стараюсь отогнать волнение, шутя о том, что успела повидать эта одежда на своему веку и как она окажется на полу после всей этой коронации, но брат не слушает. После предательства Арельес он стал молчалив и серьёзен. Я понимаю, что в своих обязанностях принца он находит возможность сосредоточиться на деле, а не на своей боли.
Мысленно напоминаю себе, что надо подыскать ему кого-нибудь. Или хотя бы выделить время, чтобы вместе напиться до бессознательного состояния. Отцу бы понравилось, что мы стали больше общаться, даже если нас сблизят пиво и эль.
Когда меня наконец оставляют одного, дав детальные инструкции (которые я и так уже знал) и пожелав удачи, я задерживаюсь у зеркала. Поправляю золотую цепочку на шее и замечаю, что моё собственное отражение широко улыбается.
Артмаэль Расфуфыренный.
На мне сейчас столько золота — начиная с одежды и заканчивая рукоятью меча, — что на него можно прокормить всех жителей королевства. Это, конечно же, многовековые драгоценности, передававшиеся в моём роду от поколения к поколению, и я понимаю, что не могу их продать. Но при виде такого изобилия, я не могу не думать о деревнях, которые мы проезжали, или о нищих Дуана. Это несправедливо, я должен сделать что-то ради них. В конце концов, Сильфос — богатая страна. Говорят, на нашей земле добывают столько металла, что можно было бы купить все остальные королевства Маравильи. А если поискать в реках, то можно найти самородки размером с кулак. Знаю-знаю, это сильное преувеличение, и на сегодняшний день это просто сказки для детей, но кто сказал, что я не могу превратить их в реальность?
Под моим правлением Сильфос будет процветать как никогда. Я сделаю это королевством таким местом, где любой бы захотел жить.
Я выхожу из комнаты, когда объявляют, что пора. Спускаясь по лестнице, напоминаю себе не забывать дышать, и ещё раз, когда останавливаюсь перед закрытыми дверьми в тронный зал. Передо мной стражники низко кланяются. Я улыбаюсь им, но боюсь, что такая напряжённая гримаса только отпугивает их.
Дыши, Артмаэль. И смотри куда идёшь. Ты же не хочешь споткнуться и войти в историю, как король, упавший лицом вниз на глазах у всего двора, да?
Ну, может быть хуже. Вдруг я приземлюсь на задницу. Тогда уж точно это обсуждать в каждой таверне Маравильи.
Передо мной распахиваются двери. В тронном зале все замолкают. Кажется, мои подданные даже не дышат, когда я делаю первый шаг по красному ковру, ведущему к трону.
Одного шага достаточно, чтобы приобрести уверенность. Высоко поднимаю подбородок и смотрю вперёд, хоть и хочется выискать взглядом в толпе Линн и Хасана, мол, смотрите, кем я стал, благодаря вам. Спасибо, что были рядом.
 
Но вместо этого медленно и с достоинством иду, держа одну руку на рукояти меча, к своему месту. К месту, которое я мечтал занять.
Останавливаюсь перед ступеньками к трону. Принцу дальше нельзя. Для следующего шага нужно стать законным королём. Опускаюсь на колени. Разум будто бы отделился от тела. Мои губы открываются сами собой и я не понимаю как, но голос меня не подводит. Я говорю, почти не осознавая, что делаю. Как будто в голове туман, я просто повторяю заученные слова., это нескончаемый список имён людей, которых я не знал лично, начиная с первого короля Сильфоса, правившего, когда Маравилья была едина, и заканчивая моим отцом, Бридоном IV Благосклонным. Моргаю, надеясь, что мой голос не дрогнет. Прозвище короля выбирает его наследник, как правило, выражающий всенародное мнение.
Я уверен, что никто не станет спорить со мной, потому что отец того заслужил: он был очень добрым королём, много лет заботившимся о своём народе. Закрываю глаза на пару секунд, пока в зале воцаряется тишина на несколько мучительных ударов сердца.
И затем продолжаю.
В свете уходящего солнца я называю своё имя. Клянусь быть достойным правителем и оставаться верным своему королевству. На секунду у меня перехватывает дыхание, но не думаю, что это кто-то замечает. Жак протягивает мне меч из сплава серебра и стали с золотыми вкраплениями в рукояти. Я не беру его, хотя на секунду в глазах темнеет и я забываю обо всём. Нервно облизываю губы.
— Клянёшься защищать свой народ мечом и словом, помогать нуждающимся и казнить нечестивых?
— Клянусь, — шепчу, скрепя сердце.
— Тогда возьми оружие, достойное короля.
Брат наклоняется, подавая мне меч. Я беру его правой рукой, чувствуя его тяжесть. Правосудие — это нелегко. В возложенной на меня задаче нет ничего лёгкого.
Но я готов.
Я осторожно целую холодное лезвие. Эта сталь убивала драконов, вела в бой сильфосских солдат и приносила великие победы.
Я должен соответствовать.
— Клянёшься править землями Сильфоса отныне и до самой смерти, используя власть, что несёт в себе титул, с мудростью и честью?
— Клянусь.
Жак поднимает скипетр над моей головой, чтобы все увидели, перед тем как вручить его мне.
— Тогда я вручаю тебе символ власти.
Потому что так же как дали, у меня её могут отнять, если так решат те, кто меня окружает. Беру скипетр в левую руку. Чистое золото оказывается даже тяжелее меча, но я крепко держу его и продолжаю стоять прямо.
Кто-то подходит ко мне сзади.
— Народ следует за своим королём, пока он верен своей клятве.
Мне на плечи накидывают плащ. Аккуратно застёгивают, чтобы свалился. Меховая отделка щекочет шею. Он такой огромный, что я чувствую себя совсем мальчишкой и едва не тону в нём.
Приносят корону: красивое золотое украшение с серебряными элементами и драгоценными камнями, над которыми время не властно. Сглатываю, зачарованный зрелищем. Я забываю о том, что вокруг меня люди, не замечаю даже Жака, держащего её. Опускаю взгляд и следом всю голову. Сердце сжимается. Сегодня начинается моё правление. Все предыдущие приключения не идут ни в какое сравнение.
Готов ли я? Получится ли у меня? Войду ли я в историю как достойный правитель?
Когда мой брат, наконец, надевает мне на голову холодный обруч, по всему телу пробегают мурашки. Я так и не отрываю глаз от пола. Не знаю, чего я ожидал, но ничего не происходит. Я не чувствую себя ни сильнее, ни умнее. Я остался таким же, каким и был.
 
Улыбаюсь.
За эти два месяца я сумел обрести настоящего себя.
Возможно, в этом весь секрет. Именно поэтому рыцари из легенд отправлялись странствовать. Не ради жажды славы, не ради захватывающих приключений, не ради защиты простых людей от чудовищ и спасения принцесс. Даже не ради правосудия.