Не вернуться никогда
— Останешься? — спросил Увальд. — Будь моим пати и сторменом.
— Утром меня тут не будет, кэйвинг, — ответил Вадомайр. — Я отдал и этот долг. Прощай же.
* * *
Мальчишка, сидевший внутри повозки, поднял на вошедшего глаза — измученные, тоскливые. Он не был ни истощён, ни избит, неплохо одет, в выгородке стояла низкая кровать, столик с кувшином воды… Но от правой щиколотки к стене тянулась прочная цепь, расклёпанная снаружи толстой доски.
Вадим присел на край ложа и внимательно осмотрел данвэ. Пленный не опускал взгляд зелёных глаз. Но в них — на самом дне — дрожала капелька молящей покорности. Раньше её не было. Когда били — не было. Когда почти забили — не было. И когда он кидался на выкупившего его Вадомайра с камнем. И когда пытался бежать — раз, другой, третий… восьмой. Недавно, уже когда Вадомайр был в море.
Теперь появилась. Всего лишь капелька. Но Вадим был уверен, что со временем там только это и останется — дожать можно. Дожать теперь только вопрос времени. А потом спрашивать. Он ответит.
Вадим вздохнул (зелёные глаза изумлённо дрогнули). Выложил на колено принесённую с собой вещь и спросил:
— Что это такое? Откуда это у ваших?
Данвэ быстро посмотрел на вещь и снова поднял глаза. Покривил губы. Промолчал.
Вадим вздохнул снова и достал ключ:
— Я дам тебе коня и еду, уезжай. Я не хочу тебя ломать. Когда ты настолько сильней — это просто нечестно… А до разгадок доберусь сам.
Он переложил пистолет на кровать и встал. И услышал сипловатый ломающийся голос данвэсского мальчишки, говорившего по-анласски почти чисто, хотя некоторые слова приходилось угадывать по смыслу:
— Это гражданский пистолет. У моего отца такой. Откуда ты его взял, анлас?
ИНТЕРЛЮДИЯ. КАРЛССОНЫ. (1.)
Спешились карлссоны — их баки пусты,
Прут через периметры в рост…
В морды им впиваются осколки звезды —
Самой развесёлой из звёзд…
Их огонёк мигнул вдали — и зачах,
Тропка потерялась в ночи — шубб-ба-ду-ба…
Сказку убитую на крепких плечах
Хмурые карлссоны несут…
Выруби свет. В пламени наш Вазастан.
Выруби свет. Рвутся штурвалы из рук.
Выруби свет. Хватит глядеть на экран.
Выруби свет. Выруби звук.
Кнопку заело — и пропеллер висит,
Как перебитое крыло…
Карлссон садится в самолёт без шасси —
Солнце кроваво и светло.
Нет возвращенья, как птице без ног!
Это неписанный закон — шубб-ба-ду-ба…
Если в кабине самурайский клинок —
Как валидол под языком.
Выпили карлссоны чашку сакэ, как будто отраву…
Взлетели карлссоны, заложили последний круг…
Вспомнили карлссоны дымное небо над Окинавой…
Выруби свет. Выруби звук.
Что б не менялось на проклятом веку —
Все измененья налицо.
Анна Каренина срывает чеку,
Прежде чем лечь под колесо.
Дремлет Малыш… Под одеялом темно…
Спит — и видит сладкие сны — шубб-ба-ду-ба…
Там, как и прежде, влетает в окно
Карлссон, вернувшийся с войны.
Выруби свет. В пламени наш Вазастан.
Выруби свет. Рвутся штурвалы из рук.
Выруби свет. Хватит глядеть на экран.
Выруби свет. Выруби звук.
1. Слова Олега Медведева.
* * *
В высокое окно замка постучалась пышная зелёная ветка. Кэйвинг Синкэ Алый Клинок сын Радды, анлас из анла-тэзар, властитель Галада, подойдя, распахнул окно и, впустив весенний воздух, вдохнул его полной грудью.
— Люблю это время, — сказал он и, повернувшись, сел на подоконник. Некогда красивое мальчишеское лицо обезображивал длинный шрам, закрывший навеки левый глаз. — Вдохнёшь этого воздуха — и не надо пить вино, — он поднял в левой руке золотой кубок с чеканкой, наполненный молодым виноградным вином, подарком кэйвинга Увальда сына Йохаллы, властелина Эргая.
— Не пей, — откликнулся человек, сидевший у тяжёлого малахитового стола в мягком кресле. В отличие от Синкэ, одетого в синюю с золотом тунику, короткие штаны и сандалии, его собеседник был затянут в тугую кожу и обут в высокие мягкие сапоги, а на поясе висела не только сакса, но и длинный меч.