Не вернуться никогда

Если те, кто влез к Олегу в дом, такие же — посмотрим. 
Может, правильней было бы вернуться на пост? Но мужик мог заорать, что у меня "пушка" — и пошло бы… Придется одному. 
Тот, кто никогда не был ночью вне города, не поверит, насколько темной может быть даже лунная ночь в лесу. Мы пролетали мимо сплошной стены черноты — слева и справа, я не успевал различать отдельных деревьев или кустов. Потом впереди и левее замаячили редкие огоньки на разных уровнях — и я неожиданно и словно бы ни к селу ни к городу вспомнил, как Фродо с товарищами, переправляясь через реку на пароме, видят ночные огни Брендинорья… 
  
— Приехали, — тихо сказал мужик, — это… поселок. Тебе куда? 
— Дача Марычевых, — без особой надежды ответил я. — Знаешь? 
— Генерала Марычева? — уточнил он, и я мысленно поднял брови: ого, я и не знал, что дед Олега — генерал! — Знаю. Это…подвезти? 
— Не надо, — я открыл дверцу, оглянулся — и мужик заерзал: боялся, что я решу его прикончить. Вместо этого я бросил на сиденье ощупью найденную в кармане купюру — это и оказался полтинник. — Держи, шакал. И пошёл отсюда, ну?! 
Надо сказать, он не заставил себя дважды просить — только гравий зашуршал из-под колес, да замигали между деревьями задние огни. А я остался стоять на ночной дороге, прислушиваясь и приглядываясь. Ночь была теплая, тихая. Огоньки светили умиротворяюще — на какой-то момент мне даже по казалось, что все, сказанное Олегом по телефону — чушня. Но я помотал головой и стал прикидывать, как найти Олегову дачу. Может, зря я этому козлу не разрешил меня подвезти по ближе? Нет, от такого не знаешь, чего и ждать… неподалеку от меня посверкивали металлом новые ворота из алюминиевых трубок — как их только народ на цветмет не оприходовал? Так, это, значит, въезд на главную" улицу".Лучше бы выйти к Олеговой даче с тыла, только вот как я туда пробраться?.. 
…Девчонка была босиком — шла, качая туфлями в руке, поэтому я ее не услышал. 
Девчонка была выпивши — и меня не увидела тоже, пока не ткнулась носом в мою спину. 
Я от неожиданности подскочил, тут же обернувшись и выставив перед собой пистолет — просто чудом не выстрелил. 
— Здррсьть, — вякнула девчонка, увидела оружие, наведенное ей в район солнечного сплетения (открытого, кстати, ярким, как оранжевый сигнал светофора, топиком!) и добавила: — У мня ниччо нет. А ессс-ты надругаться хочешь — пшли, — она ухватила меня за рукав и целеустремленно, хотя и несколько зигзагообразно двинулась к ближайшим кустам: — Счас надр… надр… гаешься. Тока без из… извращений, я девушка п-рядочная… 
— Погоди, — я попытался ее остановить, но она перла, как тягач, что-то бормоча, и я рявкнул: — Да стой же ты. ненормальная! 
Она остановилась, как вкопанная. Слегка отстранившись, посмотрела мне в лицо и разочарованно сказала: 
— Так ты этот…ггггггей? 
— С чего ты взяла? — не смог не поинтересоваться я. 
— А с того, что нормальный парень, — она покачала у меня перед носом пальцем с облезшим (или обкусанным?) лаком, — так бы не говорил. Он бы сказал: "Стой, твою…" — и она выдала тираду, которую. по ее мнению, должен был выложить нормальный парень. Потом неожиданно начала хлюпать и сообщила, что у нее вообще день невезучий — деньги, на магнитофон она проиграла, ее парень гуляет с другой, а ее назвал "малолеткой" и сказал, чтобы села зубрить на осень, а еще… 
— Погоди! — рыкнул я на нее, вдруг сообразив, что она младше меня, а все остальное — сантиметровый слой неплохо наложенной косметики. — Слушай внимательно — покажи мне дачу Марычева. Только тихо. 
Она еще несколько секунд размышляла, до водя меня до кипения, а потом ответила решительно: 
— Не. Не покажу. Ты грабитель, а там такой клевый дед живет… — она задумалась и честно поправилась: — Жил. Псссти, а т закричу. Ой, мама, что это?! 
Я уж было думал, что она начала кричать, но сказано это было тихо и скорее уж с изумлением, а не со злостью, страхом или просто громко, Да и смотрела она мимо меня, куда-то на дачи… Я невольно проследил ее взгляд и в первые мгновения не увидел ничего примечательного. Дачи стояли темные, в двух или трех горели огоньки… 
А в одной — с такой штукой наверху, которая называется "мансарда", скрытой высоченными деревьями — огонек в этой самой мансарде ДВИГАЛСЯ. Словно кто-то ходил с фонариком. 
— Это там, — пискнула девчонка, кажется протрезвевшая у меня под мышкой. 
— Это дача Марычева? — опросил я, чувствуя, как напряглись все мышцы, а волоски на теле поднялись, словно наэлектризованные. — Слушай, юная правонарушительница. Мчись со всех ног к участковому, к сторожу — к любым властям. Все расскажешь. Я на даче. 
— Не ходи, — неожиданно снова воспылав ко мне любовью, вцепилась она в рукав куртки. — Ой, не ходи, не ходи, неходинеходинеходинеходииииии… 
Она заныла, как комар, но я вырвался и, перемахнув забор, побежал мимо дач, тонувших в темной зелени — не сводя глаз с перемещающегося огонька в мансарде. Конечно, разумней всего было не входить туда, а дождаться взрослых с настоящим оружием. Наверное, я бы так и сделал. Но меня беспокоил Олег. Если он успел уйти — тогда ладно. А если бандиты его захватили? 
Точно я этого не знал. А ждать — не мог. Это было бы не по-мужски. 
Оставалось надеяться, что загулявшее недоразумение добудет мне хоть кого-нибудь в помощь. А я…что же, стрелять буду первым и в глаза. 
Помоги, господи. 
Калитка на участок была открыта. Отсюда, с близкого расстояния, дом оказался почти не виден, только мансарда торчала, но и там огонька уже не было. Бесшумно и быстро ступая, я крался по аллее, стараясь держаться в тени кустов и не сводя глаз с двери, которую уже видел. 
Луна отражалась на стеклах. На ВЫБИТЫХ стеклах. Часть застекления зловеще чернела, проломами. Подойдя ближе, я увидел, что выбито и окно вдобавок — около угла.