СССР (СИ)

Если бы не снежный покров, стояла бы темень хоть глаз выколи.
На душе было паскудно. Я прекрасно отдавал отчёт, что нахожусь в компании двух мерзавцев, на которых негде ставить клейма.
Псевдоаристократический лоск Аристарха Михайловича не мог меня обмануть. Уверен, он не последнее звено в шайке Кузнеца. Ну, а Алтын… Я всегда относился с иронией к теории Ломброзо, однако в случае с Алтыном наши взгляды с итальянским учёным-психиатром и профессором судебной медицины, совпадали.
Гнусный тип, одинаково склонный к грабежам, насилию и убийствам.
Меня аж распирало от желания заломать его руку и сдать милиции. Не сомневаюсь, что в том же МУУРе на Алтына имеется обширное «досье».
И всё-таки, чтобы добраться до главаря шайки, приходилось играть и старательно прятать ненависть к обоим гадам.
— Холодно! — Я поднёс озябшие ладони ко рту, чтобы согреть своим дыханием.
— Скоро согреетесь, Жора, — сказал Аристарх Михайлович. — Быстрее, чем думаете.
Алтын коротко хохотнул. Я метнул в его сторону осторожный взгляд и на секунду напрягся. Уж больно смущала пустая улица.
А что — всадят нож в спину и ни одного свидетеля…
Хотя… планировали бы грохнуть, сделали бы это ещё на хате у деда. Там он преспокойно расправился с Фролом и ничего ему не мешало.
— Пошли, — внезапно произнёс Алтын.
И это была первая его реплика с момента нашей встречи.
Он уверенно зашагал вверх по улице.
Шли с полчаса, не меньше. Аристарх Михайлович нарочно отпустил извозчика пораньше, не желал, чтобы тот потом смог бы чего-то заподозрить.
Мы подошли к отдельно стоявшему дому, над крыльцом которого висела табличка с надписью «Ломбард», в конце слова в полном соответствии с правилами прежней грамматики находилась буква «Ер», более привычная нам как твёрдый знак.
Здание было одноэтажным, ставни наглухо закрыты. Прямо не дом, а крепость.
Я понял, что это и есть конечная цель маршрута.
— Значит так, Жора, — повернулся ко мне Алтын. — Шутки закончились, сейчас тебе предстоит настоящее дело. Покажешь себя как надо — станешь своим. Ну, а если…
— Если не будет, — твёрдо объявил я. — Говори, что делать. Не подведу.
Алтын довольно покачал головой, повернулся к Аристарху Михайловичу.
— Кажись, не ошибся Губан. Будет из мальца толк.
«Бизнесмен» кивнул, затем воровато оглянулся.
— У вас полчаса на всё. Уложитесь?
Вместо ответа, Алтын презрительно повёл плечом.
— Внутри есть кто? — сказал я, кивая на ломбард.
— Сторож должен сидеть с берданкой. Что, страшно стало? — криво ухмыльнулся Алтын.
— Я вообще-то воевал… — напомнил я.
— Воевал он… Война — это не то. Там всё просто и понятно. А тут… — не договорив, Алтын полез в карман шубы и вытащил револьвер, протянув его мне.
— Оружие-то зачем? Думаешь, понадобится? — настороженно спросил я.
— Всё может быть. Я же сказал тебе — у сторожа берданка имеется. Если до пальбы дойдёт, вали его смело. Или грех боишься на душу взять?
— У меня на душе всякого хватает, — парировал я, беря револьвер. — Одним больше, одним меньше.
Мы с Алтыном знакомы всего час, а он уже сует мне пушку… Тут что-то не так. Я бы на его месте точно бы не доверял мне. Значит, готовится какая-то пакость.
Итак держу ухо востро, а после того, как мне всучили «шпалер», надо быть ещё осторожнее.
— Как внутрь попадём?
— Через дверь, как все нормальные люди, — заявил Алтын.
Он скинул с плеч мешок и извлёк из него увесистую фомку.
— Знакомый инструмент?
— Доводилось встречаться.
— Обращаться умеешь?
— Могу, но с удовольствием посмотрел бы, как с ней обращается мастер.
— Тогда тебе повезло, Жора! Если у меня и есть какой-то талант, то он заключается в умении пользоваться этой штучкой.
Он подкинул фомку в воздух и тут же ловко поймал.
— Да ты прямо жонглёр. Тебе б в цирке выступать, — восхитился я.
— Мне и так неплохо. Значит так, Жора. Замок я вскрою, потом заходим внутрь, успокаиваем сторожа. Всё ценное кладём сюда, — Алтын похлопал по вещмешку. — На всякую ерунду и мелочёвку не размениваемся.
 
— А Аристарх Михайлович?
— Снаружи побудет.
То, что Аристарха Михайловича поставили на стрёме, показалось мне ещё более странным. Не того калибра этот человек.
Я сложил в уме два и два. Похоже, бандиты решили провернуть что-то поизящнее, чем просто повязать меня кровью.
Нет, до крови, конечно дойдёт, тут и сомнений быть не может, но сегодня затевалось иное испытание.
Кузнецову всегда была присуща некоторая театральность. Даже свои налёты он обделывал под видом обысков, а ордера и мандаты фабриковал так, что только опытный человек мог заподозрить неладное. И при этом размах был что надо, банда приезжала на нескольких грузовиках, оцепляла многоквартирный дом, в котором, как правило, проживали состоятельные граждане, а потом начинался спектакль, достойный подмостков МХАТа.
Короче, весь мир театр, а Кузнецов в нём один из режиссёров.
Как только я осознал это, мне сразу стало легче. Я понял, какой линии поведения буду придерживаться в самом ближайшем будущем.
Врага надо бить его же оружием, то есть театральной инсценировкой.
Алтын и впрямь оказался спецом, вскрыть внушительную дверь ему не составило особого труда.
Он чуть отстранился, пропуская меня вперёд.
— Прошу.
Мы юрко проникли в помещение.
И почти сразу зажегся свет, а в нас уставились стволы полудюжины револьверов.
— Руки вверх и не двигаться! Уголовный розыск!
Понимая, что находимся на мушке, мы замерли в позе манекенов.
От стены отделился мужчина лет тридцати с тонкими чертами лица и гибкой фигурой, облачённой в кожаную куртку явно не по сезону.
— Попались, субчики! — довольно произнёс он.
Помещение было тесным, нас разделяла всего пара метров, и тогда я решился.
Резко бросился вперёд, оказался возле мужчины в кожанке, вцепился в него и развернул на сто восемьдесят градусов, спрятавшись за ним. Одной рукой обхватил его горло, а второй приставил к его виску выданный Алтыном револьвер.
— Ни с места, сволочи! — заорал я. — Если дёрнетесь, я его замочу.
Было плевать, используется ли в уголовной среде это выражение или нет, думаю, меня в любом случае поняли.
Я был убедителен как никогда.
На секунду меня пробила нервная дрожь. Вдруг, я ошибся, и это не ряженые бандиты, а самые настоящие сотрудники уголовного розыска. Может, у них оказался свой «барабан» в шайке Кузнецова, и мои коллеги устроили засаду.
А я сейчас творю лютый беспредел с совершенно невообразимыми последствия…
Мне стало не по себе от этой мысли.
Но решение уже было принято, Рубикон перейдён, а мосты сожжены.
— Ну, легавые! — словно в истерике завопил я. — Бросайте шпалеры, иначе разнесу башку вашему главному.
Чтобы продемонстрировать серьёзность намерений, я отвёл револьвер от виска заложника и нажал на спусковой крючок.
Какого лешего! Вместо выстрела раздался сухой треск.
Я повторил с прежним результатом.
Это не была простая осечка, похоже, мне нарочно подсунули охолощенный наган. Было темно и да и мало времени, я не успел как следует рассмотреть оружие…
И тут же покачнулся, получив внушительный удар чем-то тяжёлым по затылку.
Перед глазами всё поплыло, я покачнулся, пальцы разжались, выпуская «наган». Ствол гулко упал на пол, а вслед за ним, повалился и я, теряя сознание.
А потом так же резко очнулся, словно вынырнул откуда-то из глубины. Увидел смеющееся лицо Аристарха Михайловича, довольную улыбку Алтына. Затем откуда-то выплыла физиономия, показавшаяся мне смутно знакомой. Я определённо видел её прежде, только не мог понять где и при каких обстоятельствах.
Затем в мозгу зажглась лампочка. Стало ясно, почему я знаю этого типа.
Главарь банды Кузнецов собственной персоной.
— Что, Жора, голова болит? — участливо спросил он.