Скотина II (СИ)

— Умный больно и говорливый. Мой папаня таких как ты возжами порол. Держи двадцать пять и пускай свою волну большую. Чтобы так — чтобы пыль столбом.
— Э… предупреждаю, э-э-э, дело конечно ваше, но волна на кровотечение — это на сосуды только. Если сосуды повреждены кро-ве-нос-ны-е.
— У меня носные в полном порядке. Из носа кровь сроду не шла, но пустить могу. Давай свою волну и катись к нерадивому.
Одна ладонь легла на шею, а вторая на лоб. Лекарь сосредоточился, наморщил нос и… рухнул как подкошенный. В голове прояснилось, как после здорового крепкого сна.
— Херувим, оживляй.
— Да как же, да коле? Всю анаму одной волной. Караул, ограбили.
— Чего голосишь, уговор какой был — одна волна двадцать пять рублей.
Лекарь завопил, размахивая руками.
— Да досуха весь резерв. Это что за кровотечение такое-то? Не меньше полтыщи прием такой! Я буду жаловаться!
— Давай, не шибко тут. Егор следующего вези.
…
— Брат Коля меня вилкой в пузо ткнул. Опасаюсь инфекций и микробов всяких, можете инфекции пуза полечить без диагностики и чепухи прочей.
Повторил, заметив взгляд, каким бараны смотрят на новые ворота.
— Сводный брат Коля в пузико меня ткнул, вилкой. А от этого всякие микробы могут прицепиться, и столбняк и ста-фи-ло… Короче, с самого детства микробов боюсь.
Этот лекарь оказался тверже, пол часа пришлось уговаривать, что не нужна мне никакая диагностика. Большая волна и двадцать пять рублей в кармане.
— Вилка, она же инфекция — смех один. Тут и малой волны хватит, — настаивал доктор.
Я заявил важно:
— У моего брата зубы плохие, и прыщи по всей морде. Поэтому большая, ежу понятно, что большая нужна. Я и сам большой!
Доктор повторил судьбу первого, только не просто рухнул, взяв меня за виски, сложился в три погибели, забрызгав половину комнаты из прокушенной губы.
Херувим сработал без напоминания.
— Ограбили, душегубы окаянные. Убили. Как есть обманули и ограбили.
— Договор дороже денег. Четвертак взял, волну пустил — какие претензии?
— Да я всем скажу, я всех запомнил. Вас лечить ни один столичный лекарь не возьмется. В гильдию сообщу и обер-исправнику. Я писать, я трубить буду!
Третьего лекаря Егор привез глубокой ночью. Точнее молодую девку сонную и нечесанную. Похоже издалека, всех ближних первый успел обзвонить и предупредить. Профсоюзная артель — страшная сила.
— Меня зовут целительница Ванесса Игоревна. Где пациент, которому понадобилась помощь среди ночи?
— Уважаемая, я тут на спор орех крупный проглотил, но вот чувствую, что он мне желудок изнутри поцарапал. Плачу за большую волну заживления в желудок.
Деваха в медицинской мантии третьего курса, молодая дурочка. Видно, недавно практику начала, гордится профессией и удавшейся жизнью. А еще у нее недавно был хороший секс. Следы на лице не так просто спрятать.
— Ну что за такие пациенты пошли, неумные и капризные. Вдруг орех ваш не желудок, а пищевод поцарапал, или вовсе кишку двенадцатиперстную.
— Вот прямо двенадцати? Как пилигримов у Вечного ученика? Не могет такого быть. Этот орех так катается по всему желудку — с внутри и снаружи царапает. Края острые, смекаешь?
— Без диагностики волна же мимо пройдет. И ко мне вернется, без всяких затрат.
— Тогда это будет твой самый легкий заработок за сегодня!
— Деньги вперед!
…
Херувим, не оживляй ее тут, сначала в телегу снесите. Нет сил больше вопли слушать.
…
У кровати осталась одна Язва, притихшая и озадаченная. Постояла, кусая губы.
— Борис, это что было, я такого никогда не видела?
— Со мной и не такое увидишь, вот увидишь.
— Так ты не врал, что реально помочь можешь? С лицом?
— Дай на подготовку денёк, сделаем тебе такой нос — Груш от зависти заикаться начнет.
— Так он же и так заикается. Все шутишь? Это операция была, правда? Откуда ты такое мог? Откуда ты вообще свалился на нашу голову? — добавила совсем шепотом.
Дождался, когда вернется Егор, какая-то важная мысль не давала уснуть, хотя туда тянуло с силой сорока бегемотов.
— Егор ты тут, что важное скажу.
 
Дядька буркнул, поправляя мне подушку:
— Все, отвез твоего доктора, всю дорогу верещала как резанная. Ну ты и тряхнул сегодня. Тоже мне командир. Чего не спишь, тебе силы нужны.
— Стой, погоди. Это, нельзя спать. Сегодня напасть могут. Не на девочек, нет. Это же банда, притон по всем правилам. Рынок отжали.
Мысли начали путаться сворачиваться в клубок.
— Другие сюда душегубов пошлют. Точно знаю, чувствую. На прочность, на слабо. Защитников нет, отец, эти не бойцы.
— Все понял, спать не буду, — коротко шепнул Егор.
— Погоди. Следы. Нельзя оставлять следы. Днем карета дежурила, оберы пасут. Одна ошибка и всех накроют.
— Небось не оставлю.
Сквозь ускользающую реальность ухватил последнюю мысль за хвост.
— Стой Егор, другая идея есть. Только сделать все надо предельно точно.
…
(Пятый отдел Имперского инквизория. Внеочередной утренний совет.
В просторном светлом кабинете за овальным столом восседают шесть солидных джентльменов. У края стола стоит небольшой щуплый мужичок с прижатым к груди портфелем)
— Господа, сегодня ночью произошло вопиющее происшествие, требующее внимание нашего отдела. В алтаре Злого ветра найдено девять подозрительных трупов и следы очередного ритуала, неизвестного практикам.
— Только не говори, что опять в том самом. Его давно пора бетоном залить и стену построить.
— Простите, господа. Трупы не обычные. Это группа преступных элементов, а попросту бандиты с западной окраины.
— Ну бандиты, значит туда им и дорога. У всех бандитов дорожка в одно место сходится.
— Извините, не совсем сходится. Тела опознаны. Разные банды, враждовали друг с другом, имею мнение, что не могли они добровольно вместе.
— А ты прямо такой эксперт по бандитам? Может у них там сходка, или еще что-то.
— Убиты профессиональными наемниками. Единственный смертельный удар в сердце, — продолжал докладчик упрямо.
Со всех сторон несутся колкие реплики:
— Ну так пусть ему спасибо оберы скажут и премию выпишут, нас зачем в такую рань подняли?
— Почему мы вообще слушаем этот бред?
— Погодите же, господа, дослушайте. Перед смертью жертвы ели человеческое мясо в сыром виде, — выпуливает докладчик и победно вскидывает голову.
В кабинете воцаряется зловещее молчание, которое прерывается чередой возгласов:
— Приплыли.
— Только этого нам не хватало.
— Кого хоть схомячили? И за каким нерадивым?
— Э-э-э, молодого аристократа похоже, дорожка к князю Тараканову. Ветвь не прямая, но генетический след устойчивый. Третья-четвертая линия.
Народ, мирно дремлющий в креслах, шумит, перекрикивая друг друга.
— Это что же твориться, простое отребье наших детей под нож и на ужин?
— Немыслимо!
— Разобраться!
— Казнить всех без разбора!
— Как видится, группа отпетых негодяев ночью пришла на алтарь, дворянина освежевали, съели, опять же — ритуал творили неизвестный. А потом их кто-то хладнокровно зарезал по одному. А остальные что, смотрели и советы давали?
— Господа, делаем что возможно. Участники идентифицированы как члены пяти окраинных преступных группировок. Санкция совета пилигримов получена на немедленную ликвидацию всех членов банд. Неизвестным ритуалом лично занимается лично ректор академии, у него диссертация по истории птомантии. С минуты на минуту ожидается донесение…
Докладчик на секунду прерывается, выслушивая ладонь.
— Господа, может кому-то станет легче, но операция началась, запад столицы от преступных элементов будет очищен полностью.
(Палма. Западная окраина Москвы. Штаб-квартира начинающей преступной группировки, пока не имеющей название)
Погрузился в сон, провалился, как будто в другую реальность. Выныривал тяжело и неохотно. Жуткая ломота в висках, губы потрескались, как после знатного перепоя. Боль в груди, в порезанных пальцах и… голод, которого не было!