Хуррит 2

На мой вопрос, где можно разменять сикль, глаза торговца загорелись, но в его кошеле монет было мало.
– Как увидишь эсора, иди к нему, у них всегда есть да поразит их всех Ишкур, – зло пробормотал мужчина, теряя к нам интерес. Ишкур, если мне не изменяет память, был Богом Грозы. Оставалось найти этого эсора, разрази его гром – как искать того, кого ты не знаешь? Оказалось всё довольно просто – первый же встречный направил меня к рынку, усмехнувшись на мой вопрос.
  
– Узнаешь, сразу узнаешь, эсоров все узнают, – оборванец почти открыто смеялся надо мной. Этаби поднял огромные ручищи – мужчинку сдуло, словно унесло ветром.
Эсора я действительно узнал – трудно не выделить из толпы человека с тюрбаном на голове и одетого не в тунику или плащ, как все хетты, а в халат. Первая ассоциация была с цыганами, второе, что пришло на ум – барыга. Эсору было порядка пятидесяти лет – тёмное смуглое лицо было в морщинах, жидкая белая борода делала его похожим на козла. Было в этом человеке что-то отталкивающее, словно он обыграл тебя в напёрсток и откровенно глумится.
Эсор сидел на камне у входа в рынок: на грубо сколоченном столе валялись вытесанные фигурки из камня, одна из которых привлекла моё внимание. Фигурка явно была женская – красной краски у эсора не нашлось, волосы были подкрашены кровью. Покачиваясь на своём камне, старик напевал под нос – полуприкрытые глаза зорко следили за всеми вокруг. Подойдя к эсору, вытащил сикль:
– Поменять на ше? – мгновенно оживился козлобородый. От его расслабленности не осталось следа – теперь он напоминал кошку перед броском. Глаза буквально отсканировали меня и расширились, задержавшись на фигуре хуррита.
– Поменяй, – выхватив сикль из моих рук, эсор проверил её на зуб, после плюнув, растёр о полу халата. Монета буквально испарилась, я не успел заметить куда он спрятал. Вместо неё, из необъятных просторов засаленного халата на свет появилась стопочка медных ше.
Пересчитав ше, поднял глаза на эсора:
– Этого мало, – меняла выдал мне восемнадцать монеток, хотя в одном сикле минимум двадцать. Курс обмена был плавающий, Саленко по моей просьбе это выяснял. За один сикль давали двадцать два – двадцать три ше.
– Сикль больше не стоит, – голос эсора завораживал, мягкий, вкрадчивый и душевный. Так делали цыганки на вокзалах: заговаривали зубы и отнимали последнее.
– Верни мой сикль, – отодвинул стопку ше.
– Ты не из этих мест, – я различил угрозу в голосе эсора. Боковым зрением заметил, как несколько человек направилось к нам.
– Этаби, – хуррит понял с полуслова: загородив подход ко мне, он скрестил руки на груди. «Вышибалы» трезво оценили шансы, мускулы кузнеца бугрились как натянутые канаты. Оценил ситуацию и эсор, выудив из глубин своего халата три монетки.
– Это из уважения к твоему воину, не встречал среди хеттов таких могучих.
– Почему вас все не любят? – на мой вопрос эсор усмехнулся:
– Не любят, но без нас не могут.
– Что вы за племя? – Слово народ я не смог произнести, старик производил неприятное впечатление.
– Мы те, кто везде. Приносим знания, но нас не любят, боятся и без нас не могут, – козлобородого понесло. Его подручные, убедившись, что контакт наладился, довольные вернулись к прерванной беседе – речь шла о Инанне. Причём эти ребята были её явными почитателями. Посетителей на рынке было мало – редкие мужчины проходили мимо нас, одарив неприязненным взглядом.
– Видишь, как они смотрят? – эсора, похоже, не очень заботили взгляды местных. – Но когда надо узнать о судьбе, одолжить ше или сикль – они идут к нам. Мы умнее, мы живём лучше – поэтому они нас не любят. Но ты не из этих мест, ты не хетт, я видел таких светлых, как ты, они поклонялись солнцу.
– Мы уходим, – забрав свои двадцать один ше, потерял желание к общению с этим типом.
– Ты ещё придёшь, – захихикал старикашка, – у тебя есть вопросы, у меня есть ответы. Один ответ – один ше.
«Мразь ростовщическая, тварина, задушить бы тебя там же», – сыпал мыслено эпитетами и угрозами. Но кое в чём старик был прав – у меня были вопросы, но задавать их ему я не хотел.
Узнав, что праздник Достам Кам черездесять дней, у меня созрел план спасения Ады. Точнее концовка плана была – вырвать её из рук хеттов и ускакать. План созрел, когда в городе увидел лошадей на продажу – здесь они были дорогие, в Кулише стоили вдвое дешевле. План пока был только в общих чертах и был связан с этим хеттским праздником, оставалось продумать детали.
Мы заранее купим трёх лощадей, Этаби будет ждать наготове, а я, используя пистолет, отобью Аду. Выстрелы приведут к панике, начнётся неразбериха и хаос, что должно помочь нам скрыться. Главное – вырваться из города до того, как стража закроет ворота, а там уже мы помчим на восток к хурритам. Присутствие Этаби давало беспрепятственный пропуск на земли хурритов – так уверял сам кузнец.
Это был набросок плана: надо было купить лошадей, выковать стремена, чтобы Аде, да и мне было удобнее ехать и даже немного изменить конфигурацию седла. Хетты не знали стремян, не знал их и хуррит. Я чертил палочкой на глиняной дощечке, объясняя их предназначение.
– Зачем? Если можно сесть как обычно? – недоумевал хуррит, пожимая плечами. Сами сёдла тоже мне казались странной формы – я таких не видел даже в кино. Как-то Ада обмолвилась, что брала конные уроки ещё до выхода на работу. Хурриты являлись прирождёнными всадниками, что касается меня – нет той сферы, какую бы офицер спецназа ГРУ не должен освоить, включая и конную езду.
Нерешённым оставался главный вопрос: как происходит празднование Достам Кам, где должна появиться Ада, изображая богиню Инанну? Сколько человек будет рядом с ней из жрецов, воинов?
До самого праздника оставалось девять дней, сутки в Хаттуше прошли не бесплодно: была получена полезная информация. Первую ночь на соломе провели ужасно – прелый запах забивал ноздри, вызывая желание чихать без остановок. Дал себе слово с утра заставить Мунтала поменять солому и дать нам пару кусков ткани, чтобы можно было накрыться. Здесь, в высокогорье было ночью прохладно, да и днём уже чувствовалось, что зима не за горами.
Вчера мы не закупились продуктами, когда спохватились было поздно. Завтракать отправились в «закусочную» – сегодня в меню был сыр, лепёшки иснова молоко. На вопрос про мясо Сарпи покачал головой – за десять дней до Достам Кам хетты начинали пост: рыбу и мясо запрещалось употреблять. Пост касался только хеттов, но мы решили не привлекать внимание, хотя Этаби нуждался в белке – такая гора мышц не наедалась сыром и лепёшками.
Лошадей сторговали по семь ше – один я уже отдал за завтрак, остался должен продавцу. Попросил его подержать нашу скотину у себя, пока не принесу ше. Пришлось идти на рынок к эсору, чтобы разменять сикль. Монет достоинством сикль оставалось ещё две, потом придётся переходить на пит сикль
Эсор был на месте, увидев меня, осклабился:
– У тебя есть вопросы…
– У меня есть сикль, – повертел кусок серебра в руках, – сегодня такая же цена?
– Для тебя цена будет хорошей, – меняла отсчитал двадцать три ше, сделав из них горку. На мой незаданный вопрос, улыбнулся:
– Хорошая цена притягивает хорошего человека, – вчера этого не заметил, но говорил эсор не лучше меня. А меняла неглупый человек – он разменял по максимуму, давая понять, что дорожит мной как клиентом. Зачем мне искать другого менялу, если курс хороший. Мой повторный приход давал понять, что сикли у меня есть. Редко кто тратит сикль меньше чем за сутки с учётом невысоких цен на продукты и товары. Эсор решил привязать меня к себе, понимая, что получит прибыль из-за оборота, а не обдирания клиента.
Надо присмотреться к нему – такие люди иногда обладают ценной информацией, но эсор зря думает, что я не понимаю его психологических трюков. Вернул ему один ше, глаза старика просияли, – всегда приятно получить обратно то, что ты уже потерял: