Удачный брак

О: Я знаком с Сарой и Керри. Моя жена познакомилась с Сарой в родительском комитете. Мы с Керри дружим. Иногда мы с Себом и Керри ходим на концерты. Обожаю группы, которые играют инди-рок. Но Керри в тот вечер не было. Он мне написал сообщение, искал Себа.
В: В котором часу вы поднялись наверх, чтобы совершить половой акт с Джессикой Ким?
О: Обязательно так говорить?
В: Как именно?
О: Неважно. Мне кажется, около половины десятого или в десять. Что-то типа того.
В: Вы встретили кого-то по дороге наверх? На лестнице?
О: Да, за нами шла женщина. Но я ее не знал.
В: Я покажу вам одну фотографию, мистер Арбуцци.
(Обвинитель подходит к свидетелю с фотографией № 6.)
В: Эту женщину вы встретили на лестнице?
О: Да.
В: Для протокола: мистер Арбуцци опознал в Аманде Грейсон ту женщину, которую видел поднимающейся по лестнице в вечер убийства.
О: Если все это конфиденциально, зачем вы ведете записи?
В: Это только для протокола, мистер Арбуцци. Не более. Один последний вопрос. Вы сказали, что кто-то искал Себа Лагё. А вы обратили внимание, где был Себ Лагё, пока вы находились наверху?
О: Да.
В: И где же?
О: В одной из комнат с миссис Грейсон.
  
Лиззи
 
11 июля, суббота
 
Я не слышала, как вошел Сэм, но внезапно он возник в дверях спальни. Он посмотрел на свою скомканную одежду, и его яркие глаза стали печальными, но при этом он не особенно удивился. Я перевернула вверх дном нашу квартиру в поисках улик. Открывала каждый шкаф, каждый ящик, искала подозрительные следы на его футболках, раскидала его носки по всей комнате. Все это время меня колотила дрожь, а в голове клокотала ярость.
Я схватила с кровати сережку. Глаза от слез жгло так, что казалось, будто они вот-вот начнут кровоточить.
— Это вещь Аманды Грейсон. — Я покачала сережкой в воздухе. — Она была на ней в день смерти.
Сэм скрестил руки на груди и прислонился к стене напротив меня. Я приготовилась к заезженным отговоркам, к избитым приемам защиты. Интересно, смогу ли я слушать их и не наброситься на него. Я уже чувствовала, как мои ногти впиваются в его симпатичное лицо.
Он потупился.
Скажи что-нибудь, Сэм. Не молчи, мать твою.
— Ты ее знал! — Это было утверждение, не вопрос. Я не могла больше вынести вопросов.
Сэм поднял голову и посмотрел на меня широко распахнутыми глазами.
— Нет, ее не знал. — В голосе звучала паника. Он тут же опустил взгляд. — Ну то есть мне ничего об этом не известно…
— А почему тогда ты не удивляешься, что у тебя ее сережка?! — Сердце билось с такой силой, что даже голова заболела.
— Я удивляюсь, — выпалил он, — но… как только ты сказала, что по соседству погибла женщина, я прочитал об этом убийстве. Я помню, как сидел на скамейке на пляже около Проспект-Парк-Уэст в тот вечер. Отрывочное воспоминание, как вспышка. Мне кажется, это могло быть рядом с той маленькой спортивной площадкой неподалеку от Монтгомери-Плейс. Она ведь там жила?
— Что, черт побери, это значит?
— Это значит, что я не знаю.
— Я не понимаю! — Мой голос перешел на визг, и в нем паника чувствовалась даже сильнее, чем в голосе Сэма. Мне казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух. — Если ты ее не знал, как ты мог очутиться у нее дома? Откуда у тебя могла взяться ее сережка?
Он не отвечал, просто стоял, застыв на месте, не сводя взгляда с кипы одежды на полу. Потом внезапно начал быстро ходить туда-сюда, словно испуганное животное. Остановись, Сэм, мысленно взмолилась я. Прошу тебя. Но я была слишком испуганна, чтобы произнести хоть слово.
— Я не думаю, что мы были знакомы, — наконец произнес он, продолжая мерить шагами комнату. — Но мне кажется, я видел ее в «Блю Боттл».
— Что еще за «Блю Боттл»?
— Это кафе.
— Явно не у нас в районе. — Желчь снова подступала к горлу.
— В Центр-Слоуп. Недалеко от ее дома. Я видел ее фотографию и подумал, что, возможно, пару раз видел ее саму в «Блю Боттл». Она читала там, когда я работал.
— С каких это пор ты работаешь в кафе в Центр-Слоуп? — рявкнула я. — Ты же ненавидишь этот пафосный район!
 
— Мне нужно было сменить картинку, — оправдывался он. — А тебе не сказал потому, что чувствовал себя виноватым, что трачу деньги на модные кафешки. В любом случае я не знаю, она ли это, но она была потрясающе красивой, похожей на фото убитой девушки.
— Потрясающе красивой? Ты издеваешься, мать твою? — заорала я. — И что? Хочешь сказать, что вы перепихнулись в тот вечер?!
— Вряд ли, — промямлил Сэм. — Я просто пытаюсь рассказать тебе все, что знаю. Так сказать, выложить начистоту.
— Отлично, — прошептала я. — Отлично, твою мать!
Внезапно Сэм перестал расхаживать туда-сюда, подошел к куче вещей и принялся в ней рыться, словно бы искал что-то определенное. Нет, только и могла подумать я. Я не хочу больше ничего знать.
Он разогнулся, держа одну из своих белых баскетбольных кроссовок, а потом ткнул в длинный коричневый след на боку, примерно в десять сантиметров в длину и три в ширину.
— Я обнаружил это сегодня.
— Что это?
Сэм поставил кроссовку на комод.
— Возможно, это кровь, да?
— Сэм, какого черта ты… — У меня сорвался голос, я даже поморщилась.
— Я не знаю, Лиззи.
— Ты же тогда ударился головой. Это наверняка твоя кровь, — сказала я, хотя мне уже было плохо от всей этой крови.
Сэм покачал головой:
— Я оставил кроссовки в коридоре. Наверное, чтобы прокрасться потихоньку. Я видел их, когда мы вернулись домой из больницы. А туда я ездил в вансах [14].
Я встала. Комната закружилась вокруг меня.
— Ну, тебя же кто-то должен был видеть в тот вечер. В то время, когда ее убили. — Я попятилась и оперлась о подоконник, чтобы не рухнуть. — Бармен после баскетбольного…
— Я уже спрашивал, — перебил меня Сэм. Теперь на его лицо густо падала тень, оно было красивым, но грозным. — Он меня не помнит.
— Ну а чеки из бара, — не унималась я, исступленно ища соломинку, что-то, что спасет нас. — Время смерти примерно между десятью и одиннадцатью. Баскетбол у вас раньше десяти не кончается, правильно? Даже если ты просидел там до начала двенадцатого, ты вряд ли успел бы так надраться. На это нужно больше времени.
Сэм снова покачал головой:
— Мы в тот вечер вообще в итоге не играли в баскетбол. Не набралось достаточное количество народу, начало лета, и все дела. Так что были в баре «У Фредди» к семи. Кто-то предложил выпить. Не я, клянусь. Но я выпил несколько шотов подряд. Это я еще помню.
— Ради всего святого, Сэм! — заорала я так громко, что у меня заболело горло. — Сколько, черт побери, ты мне недоговариваешь?
Сэм даже не взглянул на меня. Мы оба знали, что это значило. При такой скорости он мог сильно нажраться к обозначенному времени.
— Больше ничего, Лиззи. Это все…
— Подумай, Сэм! — завопила я в ужасе и ярости.
— Да я только и делаю, что думаю! — крикнул он в ответ. — Прости, Лиззи. Мне бы хотелось заверить тебя, что я не мог быть с ней в ту ночь, а уж тем более причинить ей вред. Что я вообще не мог бы причинить вред кому-то. Да еще так… — Он осекся, а когда снова наконец заговорил, то в голосе явственно слышалась печаль: — Но я не могу больше врать, Лиззи. Я столько раз уже страдал провалами в памяти, что сбился со счета. Я садился бухой за руль, сказал боссу — парню, который мне нравился, — чтоб он шел на три буквы. А я ничего этого не помню. У всех есть темные стороны личности, которые надежно спрятаны. Когда ты так сильно напиваешься, то хватка ослабевает, и темное «я» вылезает на свет божий. А что, если это темное «я» способно на убийство? Я уверен, что нет, но я не могу утверждать, ведь мы с ней никогда не встречались!
Все способны на любые поступки. Я ведь это знала, правда? Сколько раз я представляла, как мой родной отец втыкает нож в живот человеку, а потом приходит домой как ни в чем не бывало и ест спагетти? Моя кожа горела. Мне так хотелось, чтобы Сэм все отрицал. Я хотела, чтобы все распутывалось, а не отправлялось в свободное падение.