Простота Вечности. Пробуждение
Мария Карташева
Простота Вечности. Пробуждение
Глава 1
Осень соскребала с города грязь, мела улицы ветрами, мыла дома дождями и чистила береговую линию маленького портового приморского городка от мусора, привезённого со всего света неугомонными и вездесущими туристами. Свежий ветер со взморья нёс чуть подтухшие ароматы рыбы, водорослей, забирал запах машинного масла и гарь из каптёрки порта и летел дальше. Непогода, бушевавшая целый день, к вечеру немного выдохлась, и теперь вечер укрывал город лёгкой моросью осеннего дождя, разгоняя припозднившихся прохожих по домам. Городок пустел, окна домов окрашивались неярким светом, и никто не хотел без надобности покидать тёплый уют жилищ. Так что теперь безопасно можно было ходить тем, кто хотел избежать ненужных нечаянных встреч.
Сейчас по глухим переулкам, преломляясь в свете редких фонарей, скользили две одинокие тени. Фигуры двигались безмолвно и скоро, шаги мужчины были более уверенны, он явно знал пункт назначения, а девушка же, напротив, неуверенно отставала и испуганно оглядывалась по сторонам.
Вскоре они вышли к набережной, и Сати́, задохнувшись от хлёсткого сырого ветра, спросила:
– Долго нам ещё идти? – она окинула взором длинный пирс, держащий на привязи несколько судёнышек, практически полностью скрывавшихся в набегающих студёных волнах.
Оглянувшись на неё через плечо, попутчик молча указал на небольшой домик, примостившийся в самом углу, позади громадин-складов, где портовые службы держали разнообразный забытый хлам.
– Уже близко. – тихо отозвался он.
Подойдя ближе к строению, Сати́ недоверчиво оглядела шаткую лестницу, которая вела к железной, изрядно потрёпанной ржавчиной двери. Она заметила, как её спутник внимательно осматривает поддёрнутое тьмой пространство, оставшееся позади и как будто принюхивается, пробуя выискать чуждые запахи в порывах морского бриза.
– Поднимайся, – коротко бросил он, всё ещё не отвлекая взгляда от вздымающегося серой пеленой моря.
Дверное полотно отворилось, изнутри потянуло тёплой затхлостью, луком и терпкими травами, блеснул огонёк лампочки, и Сати́ шагнула в неизвестность.
Глаза не сразу привыкли к свету и первым, что девушка увидела, был щербатый стол, занимавший почти половину каморки. Очевидно, стародавняя, пережившая не одних хозяев, отполированная временем столешница была испещрена древесными морщинами, в складках которых скрывались неприметные полустёртые надписи. Но в тот же момент, как Сати попыталась разглядеть их, на поверхность стола опустилась белая скатёрка, местами потрёпанная и поддёрнутая желтизной.
– Проходи-проходи. Я Зинаида, – благодушно улыбнулась суетящаяся по хозяйству женщина. – На-ка, поставь.
Она сунула девушке в руки две плошки: в прозрачной креманке янтарём переливалось варенье, а в глиняной миске горкой лежало пахнущее корицей печенье.
– Сейчас чаёк поспеет, – пухлой рукой женщина потрогала горячий бок закипающего чайника. – А ты чего стоишь-то? Одёжку верхнюю скидывай в прихожке и садись. Почаёвничаем, поговорим.
Сати́ повернулась и, не обнаружив своего провожатого, растерянно спросила, расстёгивая пуговицы стёганного пальто:
– А где? – она показала подбородком в сторону выхода, смущаясь вслух называть мужчину Антикваром, хотя он ей так представился, и другого имени она не знала.
– На что он тебе? Проводил и пошёл человек по делам. – Зинаида подскочила как ужаленная от затяжного свиста чайника. – Ну вот, поди ж ты, опять, всё никак не привыкну, вопит как окаянный. – ворча себе под нос, она пустила дымящуюся струю в заварник, откуда вскоре повалил, напоённый благоуханиями летних цветов, пар.
– Но как же? – Сати́ развела руками.
– Да не переживай, он мне загодя сообщил, что не останется. Позже подойдёт. – успокоила её женщина и сделала приглашающий жест за стол, – Ну, давай вареньицем побалуемся. Сама сварганила летом, соседка яблок подкинула, я-то дюже их люблю.
Звонким ручейком вился рассказ Зинаиды о жизни, она пересыпала его потешными словечками, подливала пахучую жидкость в чашку девушки, но между тем внимательно рассматривала гостью.
– Ну что, время принимать царство-то твоё нынешнее. – хлопнула ладонями о поверхность стола тётенька так, что Сати дёрнулась от неожиданности. – Пойдём, я тебе всё покажу.
Зинаида встала, отодвинула полог, отделявший остальную часть жилища, и Сати, пройдя за ней следом, обнаружила себя в небольшом коридоре, откуда наверх вела лесенка в три ступеньки.
– Там наверху можно жить, там и кровать, и печка. – щёлкнув выключателем на стене, женщина поманила девушку за собой по круто уходящей вниз лестнице. – А пока нам сюда. Местечка тут немного, да и запустила я малость работу свою, – Зинаиды прыснула со смеха. – Я, когда сюда пожаловала, этакий кавардак имелся, еле разгребла.
Пока они спускались и шли по длинному коридору, искрами вспыхивали и тут же затихали лампы, освещая идущим дорогу, и, наконец, последняя дрожащая волна света улеглась, и перед Сати открылся большой подвал, заваленный разномастными вещами. Девушка с удивлением оглянулась и покачала головой, потому что с виду домик был неказист и мал, но вот нижняя подвальная часть была огромной.
– Ну да, с набережной лишь только фасад видать, – Зинаида словно разгадала мысли гостьи. – Строение-то, знаешь, очень далеко вглубь идёт. Я-то до конца и не доходила. Там чуть ли не лабиринты. Боязно. – тихо добавила она. – Здеся гремит чего-то по ночам, но ты не бойся, пошумит и перестанет. Крысы, наверное. – Зинаида передёрнула плечами. – От ты посмотри, чего деется, я энту лампочку, – женщина указала туда, где в глубине помещения стеллажи терялись во мраке, – уже замучилась вкручивать. День через день перегорает. Ну ничего, здеся поутру много портовых ребятишек бегает, поймаешь кого из них и попросишь ввернуть. Сама не лазай, там вообще ноги переломать можно. Да и кто его знает, чего там водится, там дверца тоненькая от остальной части подвала наш кусок отделяет. – Зинаида зычно зашлась смехом и вскоре, утерев выступившие слёзы, продолжила давать инструкции по работе.
Краска схлынула с лица девушки, после тех деталей, которые обрисовала словоохотливая женщина, потому что Антиквар описывал ей предстоящую работу несколько по-другому. И ещё Сати никак не ожидала, что в этом месте будет так темно и мрачно. Девушка с опаской поглядывала по сторонам и размышляла о том, стоит ли вообще здесь оставаться.
– Кладовщицей у этаких чумных ишачить – смех. Антиквар с хозяином тутошним чего-то привозят, что-то приобретают за бешеные капиталы. Порой взглянешь, тю, вещь давнишняя, мятая, а они прямо млеют, глядя на это. По мне, к примеру, блестящая сковородка – это вещь! – рубанула воздух ладонью женщина. – Кстати, Антиквар-то, это ему от меня прилепилось. – Зинаида весело вскинула глаза на Сати. – Это он особый любитель древностей, и ты смотри, он прям заходится весь, если не так вещички его лежат.
Голова Сати сделалась тяжёлой от бесконечного монолога шумной женщины, она уже грезила оставить это место и окунуться в порывы свежего ветра, прочистить лёгкие и подумать, что делать со своей дальнейшей жизнью.
– Может, мы завтра продолжим экскурсию? – Сати вымученно улыбнулась.
– Тю, так ты сюда, как в музей пришагала, – Зинаида остановилась и отвлеклась от перебора папок, – а чего ж я тогда перед тобой распинаюсь? Я думала трудиться тут будешь.
– Конечно, работать я пришла. – Сати опешила от резкости собеседницы.
– Тогда слушай и ушами не хлопай, один раз втолкую, и всё. Завтра ты меня на этом месте не отыщешь уже. Вот так!
Закончив с делами, хозяйка шумно выдохнула.
– Выйдем наверх, хватит тут пыль собирать.
Покинув наконец громадный подвал, Сати с облегчением выдохнула и прошла за женщиной в комнату, про которую та говорила прежде.
– А имя у тебя пригожее, – она умолкла на мгновение и задумчиво протянула, – Сати́.