Отделённые (СИ)
Фаргрен шёл по улице, погрузившись в раздумья. Идти по следу? Неизвестный оборотень, судя по всему, проходил здесь не меньше двух часов назад — направление движения уже определялось с трудом. Может, вернуться немного и как следует раз...
— От же ты, дерьмо жнецовье! — рыкнул столкнувшийся с Фаргреном человек, и ящик, который он тащил, с треском грохнулся на мостовую.
Деревянная крышка отлетела, тяжёлый запах лилий, смешанный с едкой вонью мочи, забил Фаргрену нос. На камни просыпался крупный песок.
— Куда прёшь, выродок тварий, зеркалы тебе на что!
— Сам по сторонам гляди! — огрызнулся Фаргрен. — Гремучку тащишь — держи крепче!
Да, он натолкнулся на этого мужика. И извинился бы, не начни тот лаять.
К тому же, толчок был не очень сильный — грузчик, судя по его крепкому виду, не выронил бы ящик, если бы хорошо его держал. Скорее всего, он потерял равновесие ещё до того, как на него налетел задумавшийся Фаргрен. Кто так в здравом уме с гремучей солью обращается-то? Взрывчатка! Она, конечно, не взрывается от малейшего удара, и вообще, её часто в удобрениях используют, но всё равно небезопасна. А уж воняет как...
— Ты, ублюдок, повяка...
— Оставь его! — раздался властный мужской голос
Фаргрен посмотрел в ту сторону. В переулке, у телеги, к которой, по-видимому тащили гремучую соль, стоял невысокий черноволосый мужчина. Лицо у него было пухлое, но строгое.
— Время! Собирай соль! И вы там, чего прохлаждаетесь? Тащите остальное!
Фар не стал смотреть, сколько ещё человек грузило гремучку, и быстро слинял куда подальше. Не хватало ещё, чтобы его как-то привлекли или вину какую вменили. И вообще — у него работа, не время глазеть на всякое.
Вот точно — работа! Сдался ему этот волчий след? Сначала надо получить в гильдии контракт, а потом уже искать неизвестного оборотня, если время будет. Да и зачем его искать? Вылазят же молодые волки из родного логова мир посмотреть, хоть мир и не жалует оборотничьи племена.
На одном из перекрёстков след окончательно пропал.
Фаргрен всё также шёл прямо по улице, и вскоре она привела к большой площади. В её центре возвышались гигантские водяные часы, богато украшенные бронзовыми цветами и листьями. Несколько прозрачных колб из хрусталя, наполненные водой, сверкали на солнце, отбрасывая блики на площадь и здания вокруг. Выглядело роскошно. Даже столичнее, чем в столице. И неудивительно: Всесвет моложе Эвенрата, а поэтому не такой за...житый.
Судя по отметкам-листикам на часах, до полудня — а именно в полдень наёмники приходят в гильдейские залы за контрактами — оставалось не очень много времени. Но оглядеть площадь хватит!
На её северной стороне возвышалось помпезное здание с высоким шпилем и королевскими стягами — магистрат Всесвета. Фаргрену он показался мрачноватым. Что, впрочем, даже сочеталось с эльфийским посольством справа — огромное дерево, ещё не обросшее листвой, стояло посреди большого, по-весеннему голого парка. Но, наверное, летом, посольство смотрится гораздо живее.
Восточную сторону площади занимали здание суда и зал Гильдии торговцев. На первом тоже красовались королевские знамёна, а второе было неожиданно простым, зато ярко-красным, с золотыми колоннами по углам. Когда солнечный свет падал прямо на них, эффект получался вырвиглазно-ослепительный.
Напротив этой вырвиглазности и находился главный зал Гильдии наёмников — высокое и широкое строение со статуями по фасаду и входами-арками венчал большой дракон с распростёртыми крыльями.
Второго дракона Фар увидел, едва войдя внутрь.
На огромной картине напротив входа исполинский дракон в ярости поливал пламенем развалины и камни вокруг. Казалось, рядом с полотном должно быть жарко. У полуразрушенной колонны в правом углу стояли две крохотные фигурки. Вот-вот — и ринутся в самоубийственную атаку!
Эта картина считалась чуть ли не главной достопримечательностью Всесвета. И была не просто красивой мазнёй: сто тринадцать лет назад на Всесвет — тогда ещё небольшой городок — действительно напал дракон. И почти уничтожил. Его остановили два наёмника, эльфийка и человек.
«Как же они вдвоём сделали это?» — подумал Фар, рассматривая огромные крылья и бока, покрытые синей чешуёй.
Этот секрет жаждали узнать все наёмники королевства. И не только они. Теорий, конечно, за сто с лишним лет придумали немало. Да вот беда — проверить никак не удавалось. С тех пор драконы в королевство не заявлялись. Ни разу.
И ещё интересно, какого, простите, хррккла понадобилось дракону в тогдашней всесветской дыре? Спросить, конечно, было не у кого. Быть может, родичи крылатого гостя знали, но идти к ним за ответом — так себе идея: гостя-то прибили. Прибили и — Фар достал свой значок — сделали символом Гильдии наёмников. И как он никогда не обращал внимания, что дракон на значке синий?
Был почти полдень. Внутри собралось немало людей: кто-то пришёл за наградой, кто-то — за очередным контрактом. Многие сбились в кучки, обсуждая новое дело. Гул внутри здания стоял такой, что ему позавидовал бы любой рынок.
Фаргрен поднялся по лестнице, разглядывая балюстраду. А балясины-то с драконами! Декоратор зала явно был помешан на крылатых бестиях — такое количество свирепых зверюг в одном не самом большом строении казалось даже неприличным. И это не считая значков у наёмников. И самих наёмников.
На втором этаже оказалось много дверей. Поспрашивав, Фар нашёл регистратора по имени У́вин.
— Ладно, ждём остальных, — сказал тот после проверки значка и скрылся во внутренней комнате.
В кабинете, кроме стола и нескольких стульев, больше ничего не было. Даже окна. Зато на стенах красовалось множество трофеев: рога жнеца, длиннющий скелет змееклюва, хвост мантикоры... Даже страшно милое чучелко рогосплюшки имелось.
Выходит, Увин отвечает за контракты в Тёмные Чащи? Конечно, такой регистратор в главном гильдейском зале, скорее всего, не один, но это странно: в задании, которое Фару предложили, ни слова о Тварях не было. Исследовательская экспедиция в орочьи земли, как сказал регистратор в столице. Фар согласился именно из-за этой невыносимо забавной формулировки. Какие такие исследования в Ишдракйо́рде? Методом научного тюканья топором? Теперь ещё и Твари. Ну дела...
В ожидании напарников Фаргрен вышел обратно к балюстраде над лестницей. Взгляд его снова упал на картины — ещё два крупных полотна висели по обе стороны от входа. Мужчина и женщина, а точнее — человек и эльфийка. Догадаться кто это не составило труда — драконоборцы. Молчун и Синеглазка. Может, не всем были известны их настоящие имена, но наёмничьи прозвища знали все.
Значит, вот так они выглядели? Или не стоит верить художнику?
Эльфийка на портрете справа смеялась. И с первого взгляда становилось ясно, почему её прозвали Синеглазкой — глаза резко выделялись на фоне... общей бледности. Белая кожа, светлые серебристые волосы. И если бы не яркий цвет глаз, в которых, казалось, плясали озорные искорки, эльфийка выглядела бы белой молью. У неё даже дрекожа — грубые, похожие на кору дерева полосы на скулах, лбу — была очень светлой, а она у детей Леса гораздо темнее обычной кожи. Полосы тянулись вверх, утолщались, а там, где у людей начинаются волосы, сливались в крупные гребни и постепенно переходили в волосы, которые у эльфов больше похожи на тонкие стебельки или травинки.
С полотна слева на Фара смотрел черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Внешность его можно было назвать обычной, если бы не глаза — жёлто-зелёные, странные, будто звериные. А в целом он выглядел как противоположность своей напарнице — хмурый, даже сердитый, в отороченном чёрным мехом тёмном плаще, из-под которого выглядывала одежда не менее мрачных оттенков.
Синеглазка показалась Фару симпатичной, несмотря на нечеловеческие черты лица. Её по-детски пухлые щёчки хотелось ущипнуть. И за такое Молчун навалял бы, наверное, — ух, какой у него взгляд!
Фаргрен постоял, поразглядывал картины, а потом вернулся в кабинет Увина.