Отделённые (СИ)

— Как их бить? — спросил Рейт, глядя на Мильхэ. — Паралички и яд действуют?
— Действуют. Бить в основание головы или между верхней парой лап. Туда вернее всего. Но они живучие. В лапы не попадайтесь — режут почти всё, а не разрежут — раздавят.
— Ладно, их не так много. — Рейт, как и Лорин, менял колчаны, приготовленные ещё в Доле. — Но мантикоры...
— Их беру на себя, и оглушу всех немного, — проледенила Мильхэ. Потом снова что-то сделала. — Геррет, давай! — скомандовала она, чуть выждав.
Мааген убрал щит. Мимо будто прошла волна воздуха, Твари странно дёрнулись. Свистнули стрелы, и два богомола задёргались уже от них. В тот же момент хвост мантикоры на крыше окутала вода и превратилась в лёд. Он затрещал, громко хрустнул. Кошка завизжала.
Твари двигались медленнее, чем раньше.
Снова свистнули стрелы — близнецы времени зря не теряли. Фаргрен кинулся к ближайшим Тварям — два первых богомола, уже парализованные, рухнули вниз — и отрубил им головы.
— Не уходи далеко, — крикнул Геррет, выкидывая в богомола над собой огненный шар.
Через миг он с шумом взорвался, и сверху посыпались хитиновые ошмётки.
— Кошка! — крикнул Лорин.
Перед ними взметнулась ледяная стена, и в неё тут же вонзились колючки — вторая мантикора выпустила ядовитые шипы. Геррет метнул в неё огненный шар, но Тварь увернулась. Коротышка, выругавшись, снова поставил щит, и Фаргрен, бросившийся к очередному богомолу, едва не врезался в мерцающую стену.
— Я не добил вон того жука!
— Поваляется ещё немного, — отозвался Рейт.
В воздухе осталось два богомола. Выше над ними кружила мантикора со сломанным хвостом. Вторую нигде не было видно.
— Хитрые тварюги. — Лорин, прищурившись, глядел в небо. — Близко не подлетают.
— Ладно, с этими справимся быстро, — сказал Геррет, а над его кулаком разрастался огненный шар. — Делаем точно так же? — спросил он у Мильхэ.
Та кивнула. Через миг защитный купол исчез. Свистнули стрелы и вонзились в богомолов. Когда они рухнули вниз, Фаргрен добил их, а огненный шар Геррета прикончил того, что остался от предыдущей атаки и уже приходил в себя — его жуткие лапы начали дёргаться.
— Мне кажется, — сказал Рейт, хмурясь, — или действие параличек слишком быстро заканчивается?
— Я тоже так подумал, — ответил Лорин, снова меняя местами колчаны: и парализующие, и ядовитые стрелы были бесполезны против мантикор. Потом посмотрел вверх. — Что делаем с кошкой? Где вторая вообще?
— Она скоро атакует, — Фар так же наблюдал за мантикорой.
— Как только она подлетит совсем близко, Геррет, снимешь щит, и я кое-что сделаю, — сказала ледяная ведьма. — А вы либо ослепите её, либо попытайтесь сразу убить. Будет всего несколько секунд.
— Ладно... — проворчал Рейт, берясь за тетиву.
Мантикора, заложив с десяток крутых виражей, снова устремилась вниз, и Фаргрен переместился туда, куда метила Тварь. Как только она оказалась совсем близко, щит исчез. Свистнули стрелы, трёхгранные наконечники вонзились мантикоре в глаза, но ещё до этого, Фар рассёк ей шею. Кошка рухнула на землю, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.
— Я даже ничего не успела. — И без того большие глаза Мильхэ стали ещё больше.
Рейт только присвистнул, глядя на Фаргрена.
— Осталась ещё одна, — напомнил тот, жалея, что выдал свою нечеловеческую сноровку.
Надо было оставить кошку близнецам. Фар хоть и не двигался так быстро, как мог на самом деле, но... Люди обычно и того медленнее. Эльфы тоже. Вдруг напарники, в конце концов, поймут, кто у них в отряде?
А вот Геррет почти не обратил на это внимания. Больше всего его заинтересовало другое. И даже не союз мантикор с богомолами.
— Как ты оглушаешь их? — спросил он Мильхэ.
— Будем по очереди держать щиты, Геррет, — проледенила та, — вторая мантикора вряд ли просто улетела.
Коротышка насупился. Потом, кажется, хотел сказать что-то ещё, но передумал.
— Надо определиться хоть с какой-нибудь тактикой, — в итоге пробурчал он через полминуты. — То сними щит, то поставь... Не очень-то весело.
 
— Устал, что ли? — усмехнулся Лорин.
Фар кинул взгляд на небо. Солнце почти село, близилась ночь.
  
Глава 5. Просьба
 
1 день 3 месяца 524 года новой эпохи 
— Милорд!
Миниатюрная темноволосая женщина вскочила с дивана и присела в реверансе.
— Магистр Нирия, — приветствовал её Эйсгейр и невольно скользнул взглядом в глубокое декольте. — Чем Эйсстурм обязан вашему столь внезапному визиту?
Посетительница выпрямилась. Чёрные волосы и глаза оттеняли невероятно светлую кожу, и Нирия казалась сделанной из мрамора. Но не холодной статуей, а тёплой и живой. Светло-коричневое платье из мягкой ткани только усиливало это впечатление.
— Милорд, как-то раз вы говорили, что в случае необходимости я могу обратиться к вам по любому вопросу. Я, конечно, понимаю, то была лишь дань вежливости, не более, — Нирия улыбнулась, — поэтому прошу, простите вашей покорной слуге эту наглость прийти к милорду, да ещё и без приглашения. В моём распорядке нашлась свободная минутка, какие бывают весьма редко, и я решила попытать счастья.
Рыцарь вдруг подумал, что с главой Всесвета дела вести куда приятнее, чем с большинством знатных особ. И вовсе не из-за декольте!
— Магистр Нирия, — сказал Эйсгейр, тоже улыбаясь, — прошу, пройдёмте в более удобное место. А если вы перестанете говорить столь витиевато и длинно, то мы успеем обсудить гораздо больше.
— Вы слишком добры, милорд, — ответила Нирия и снова присела в реверансе.
Рыцарь подал ей руку и повёл в кабинет.
Об этой женщине Эйсгейр знал многое, хотя лично с ней общался мало. Но разведчики в Эйсстурме не зря свой хлеб жевали. Впрочем, порочащих Нирию сведений не удалось нацедить ни капли. Знать могла сколько угодно обсуждать, что она простолюдинка, что трудилась в юности на полях, работала когда-то служанкой в трактирах и у богачей, но всё это — не преступление. Никаких грязных дел за ней не водилось. Либо она так хорошо их прятала, что не пронюхали бы и скорпикошки. Эйсгейру приятнее было думать первое.
Он любезно пропустил её вперёд в кабинет и закрыл дверь.
— Теперь прекрасная госпожа может, нисколько не стесняясь, изложить свою просьбу, — сказал рыцарь и не удержался от улыбки: просил говорить проще, а сам продолжает сыпать цветистыми фразами.
— Как милорд наверняка знает, — начала Нирия, усаживаясь за стол — я веду небольшое дело.
«Небольшое? — хмыкнул про себя Эйсгейр. — Чуть ли не захватила весь рынок косметики и женских штучек в Зандерате».
— Мне бы хотелось расширить его и на Северные земли. Да, знаю, на юге ваших владений мои товары уже продаются и весьма неплохо, но не позволите ли вы, так сказать, начать прямо с Эйсстурма?
«Я уж решил, будто что-то серьёзное...» — с облегчением подумал рыцарь.
— И какая же помощь требуется столь умной женщине?
Нирия чуть покраснела. Но это была даже не похвала или лесть, а факт. Можно сказать, общеизвестный. Не будь у неё ума, стала бы она главой Всесвета? Нирия добилась многого, причём без связей и денег. Откуда взяться им у дочери деревенского пивовара? Но она умудрилась заработать на обучение в Королевской академии, а её талант и упорство открыли ей дорогу туда, где она сейчас находилась.
Именно Нирия добилась самоуправления Всесвета. Сразу после этого она снизила многие пошлины, и торговля, которая и без того процветала в этом богатом городе, пошла ещё лучше. Так что неприлично огромный доход от важнейшего торгового пункта на Западном тракте, идущий прямо в королевскую казну, — её ума дело. На радость короне и не в радость Тунору, великому лорду Зандерата, на территории которого и находился Всесвет.
— Не разрешит ли милорд воспользоваться порталом для доставки пробной партии? Точнее, самых нежных ингредиентов.
— Вот в чём дело, — сказал Эйсгейр, побарабанив пальцами по столу.