Отделённые (СИ)

— Особняк внутри можно перестроить так, как сочтёте нужным. И место в городе весьма хорошее. Мне кажется, варианта лучше не сыскать, особенно если учесть его значение в истории Общества Знающих.
«Ещё бы глаза промокнуть платочком», — подумал Эйсгейр, а вслух сказал:
— Одно ваше слово — и я предоставлю людей и всё необходимое.
— Конечно, милорд, мы весьма благодарны за вашу щедрость, — глава учёных улыбнулся, но это вышло у него наигранно. — И мы более не станем тревожить милорда по этому вопросу.
«Хотят переделывать всё сами, — понял Эйсгейр и усмехнулся про себя. — В моём Эйсстурме у вас это не выйдет».
— Бросьте, какие тревоги, — произнёс он. — Поддерживать науку и продолжать дело жены — это для меня честь.
Дальше потянулась неторопливая беседа между генасами и знатными людьми, которые сегодня тоже ужинали с великим лордом. Эйсгейр почти не слушал их, мысленно вернувшись к докладам разведчиков.
«Что же не так с графом Макитурским?» — думал он, и в его голове крутились смутные воспоминания.
Учёные обсуждали свои планы и будущие исследования, не упуская возможности привлечь внимание аристократов, — это сулило дополнительные средства на эти самые исследования.
«А не королевский ли он потомок?» — ахнул про себя рыцарь.
От этой мысли аппетит сразу пропал — Эйсгейру отчаянно захотелось перелиться в Главный архив, который находился во дворце этажом ниже, и полистать родословные королевских и не очень родов Иалона. Но великосветская вежливость этого не позволила. Пришлось рыцарю ковырять вилкой в тарелке, улыбаться и поддерживать беседу короткими, ничего не значащими фразами.
Но слова одного из учёных всё-таки привлекли его внимание:
— Они просто не хотят делиться секретами. Уверен, эльфы давно придумали то, что может уничтожить людей и королевство, просто ждут подходящего момента.
«Э нет, дружок, если заимеешь такое оружие, не будешь ты ничего ждать. Жахнешь сразу же», — подумал рыцарь, а вслух сказал, добавив в голос как можно больше небрежности и легкомыслия: 
— Если давно придумали, то давно бы уничтожили.
Недобрые разговоры об эльфах он слышал всю жизнь. И не один, не два, а тысячи раз. Они так и оставались разговорами, может, полными зависти, злобы или недоверия, но пустыми и бессмысленными. Лишь дважды за долгий век рыцаря за словами последовали действия, но ни к чему, кроме многочисленных смертей и падения империй, не привели.
Эйсгейру вспомнился разговор в королевском дворце.
«Всё же стоит быть настороже», — подумал он.
После ужина рыцарь решил посмотреть в архиве ещё и записи бесед. Его писцы слушали все официальные разговоры и приёмы и переносили на бумагу всё, что было сказано или сделано. Отмечали даже, кто и когда высморкался, поперхнулся или чихнул.
Одна фраза резанула рыцарю глаза. Слова эти принадлежали генасу, который говорил об эльфах и их оружии, способном уничтожить людей. Рыцарь подозвал писца, сделавшего эту запись.
— Он сказал именно так?
— Д-да, милорд. Именно т-так.
Юноша чуть ли не дрожал — видимо, боялся, что сделал какую-то ошибку.
— Уверен?
— Ув-верен, мил-лорд, точно т-так и сказал.
— Можешь идти. Хорошая работа, — кинул вслед Эйсгейр, с улыбкой глядя, как парень выпрямился и, окрылённый похвалой, полетел по узкому проходу между столов.
Рыцарь снова посмотрел на фразу. «Во имя рода людского». Заинтересовала не патетичность — кто, пытаясь привлечь внимание и деньги, не бросается громкими словами? Но именно эти были расхожими в Периаме, точнее, в проповедях Ордена Жизни. А Периам и Светлый Лес враждовали. Давно.
Всё началось с чудовищной ошибки и страха. Первая встреча предков нынешних периамцев и Детей Леса обернулась резнёй. Люди привыкли, что из Тёмных Чащ появляются лишь кровожадные Твари, поэтому без долгих раздумий перебили вышедших оттуда эльфов, обессиленных схватками с лесными созданиями. Второй отряд Детей Леса, обнаружив это, в отместку зачистил близлежащие селения людей.
Спустя столетия отголоски конфликта угасли, но до конца так и не изгладились. А примерно полтора века назад предпоследний периамский император начал войну против эльфов. Славы покорителя непобедимых Детей Леса ему захотелось. Славы и богатств. Сколько солдат погибло в Тёмных Чащах, пытаясь добраться до эльфийских границ, никто не знал. И погибли они зря — своего император не добился. А обескровленная им самим империя вскоре и вовсе перестала существовать.
 
Вражда же никуда не ушла. И проповеди Ордена Жизни только подогревали её. В лучшем случае эльфы в них описывались как чуждые людям, а их влияние — как нежелательное. Доходило и до насилия. Пусть солнцелобых — самых яростных фанатиков, рисовавших на лбах знак Богини жизни, — Орден вроде как чурался, почему-то меньше их не становилось.
Но всё это происходило в Периаме — по другую сторону Тёмных Чащ и чуть ли не за половину материка от Северных земель. Почему учёный родом из А́йсена, города к северо-востоку от Эйсстурма, выразился именно так? Красного словца ради?
Рыцарь подумал, что надо было лучше следить за ужином.
— Океан-отец, — вздохнул он, отложив записи. — Мерещится, будто везде что-то не так.
Эйсгейр решительно придвинул к себе пухлую книгу с родословными, намереваясь разыскать и изучить семейное древо Дайена, графа Макитурского.
  
Глава 7. Логово
 
Крепкие Когти лёг на землю, давая понять, что пора слезать с него. Так я и сделала. Малыши сразу же облепили меня, но волк рявкнул, и они отбежали в сторонку. Фух, вовремя! Свора щенков вполне могла повалить меня на землю. Оправив одежду, я огляделась.
Так вот какое у них логово. Норы, прорытые в склонах лощины, были прикрыты кустами и ветками. Издалека совсем незаметно, что здесь кто-то живёт. Кое-где лежали или сидели взрослые волки — многие размером с Крепкие Когти, а некоторые даже больше. Их жёлтые глаза пристально рассматривали меня. Надеюсь, это просто от интереса, а не от голода.
На северо-западном склоне лощины росло гигантское дерево. Да это же древо-предок! Без сомнения, листья невозможно спутать ни с какими другими. Откуда оно здесь?! Разве древа-предки, хранящие память рода и служащие местом для погребения членов семьи, растут вне Светлого Леса? Или здесь когда-то жили эльфы? А может, мне просто кажется, что так не должно быть?..
Тень от исполинской кроны покрывала почти всю лощину. Странно, как я не заметила его раньше... На нижних толстых ветвях почти не было листьев, зато был дом. Дом?!
— Крепкие Когти, откуда здесь это?!
Посреди дремучего леса дом выглядел по меньшей мере странно.
— Ваше древо? Не знаю, оно всегда здесь росло.
— Нет, я не про него. То есть и про него, но... Там дом!
— А-а-а, он для тебя.
— Это вы построили?
— Нет, конечно, мы так не можем. Это сделал Хозяин.
Невольно представилось, как человек кидает палку, и Крепкие Когти со всех лап несётся за ней.
— Хозяин? У вас есть хозяин?
— Хозяин леса.
— Кто?
— Эк тебе мозги отшибло. Ладно, идём к Старейшине. Его и спросишь.
Крепкие Когти направился прямо к дереву-великану, и я пошла за ним. Волчата следовали за нами. Их маленькие хвостики так вертелись, что, казалось, ещё немного — и они отвалятся. Стало даже смешно.
Подойдя ближе, я увидела среди гигантских корней не менее гигантскую нору. И каких же размеров волк здесь живёт?!
— Нам сюда, — сказал Крепкие Когти и прошёл внутрь.
Я оглянулась — пушистые малыши, поскуливая и попискивая, остановились поодаль. Видимо, подходить ближе им запрещено. Ладно, надеюсь, мы с вами ещё повеселимся...
Пройдя немного вглубь, я остановилась — свет в нору проникал очень плохо. Может, волкам нормально, но мне — нет. Стало страшно неуютно.
— Крепкие Когти?
— Иди сюда, — донеслось откуда-то спереди, — ход только один.
— Ничего не видно, — пожаловалась я, пытаясь идти на ощупь.