Отделённые (СИ)
Во имя рода людского. Отделённые. Книга 1
Беги!
По узкой тропинке гнедой конь тащил тележку с тюками. На них сидела черноволосая девочка с жёлтым свёртком в руках, а рядом с телегой шли ещё несколько человек. Все были похожи: черноволосые, черноглазые, рослые как на подбор. Семья.
Девочка развлекалась, сдувая летавшие в воздухе паутинки на голову мужчины, ведшего коня. Потом вдруг сморщилась и протянула свёрток высокой женщине, которая шла позади.
— Фу, мама, он напрудил в пелёнки.
Мать рассмеялась, глядя на гримасничающую дочь.
— Найди чистые, Фарха́ния, — сказала она, откидывая тяжёлые чёрные косы и забирая младенца.
Внезапно их маленький отряд накрыла волна воды и тут же ощерилась ледяными лезвиями. Коню снесло голову, телегу опрокинуло. Девочка оказалась на земле, чудом не сломав себе шею.
Миг — и всё смешалось: огонь и лёд, пыль и кровь, вопли и проклятия.
Фархания сидела, уставившись на труп перед собой: мужчину, который вёл коня, неожиданным ударом рассекло пополам.
— Папа... — беззвучно повторяла она.
— Фархания, беги! Забирай брата и уходи!
— Мама... — только и прошептала девочка.
Кровь... Столько крови...
— Беги!
Мать сунула ей в руки орущий свёрток. От него несло мочой.
Перед девочкой взметнулись чёрные косы, и через мгновение на месте матери оказалась огромная волчица. Она рыкнула и встряхнула дочь, схватив её зубами за плечо.
Та, наконец, очнулась. И сама превратилась в зверя. Не такого, как её мать, а гораздо меньше, с несуразно длинными ногами подросшего волчонка. Схватив зубами свёрток с братом, она помчалась в лес.
— Лови девчонку! — раздался крик, и за Фарханией кинулся один из нападавших.
Чёрная волчица бросилась ему наперерез. Прыжок — и клыки разорвали плохо защищённое горло. В тот же миг мохнатый бок матери пронзила сталь. Она уже не увидела, как дочь споткнулась — в неё попала стрела. Но малышка тут же вскочила и помчалась дальше.
Фархания бежала без оглядки. Ей слышались звуки погони и крики матери: «Беги, Фархания!». И она бежала. Ей было больно, но она бежала. До тех пор, пока силы не иссякли, а свёрток, что болтался в зубах, не стал мучительно тяжёлым. И только тогда маленькая волчица упала на землю.
***
Высокий мужчина осматривал место схватки. В лучах закатного солнца заклёпки на его доспехах, покрытых чёрной кожей, казались золотыми. На острие меча, опущенного к земле, застыла тёмная капля.
— Мастер!
Мастер бросил взгляд на небо и прищурился — ещё полчаса и солнце сядет. Девчонку уже не взять. Ей спрятаться в лесу легко, а найти её по запаху люди не смогут. Хотя, может, получится по следам крови или крику младенца? Но кому идти за ними?
— Мастер!
Он посмотрел на землю. Рядом лежал ещё живой солдат. Волчьи зубы разодрали ему руку до самой шеи, из распоротого живота чуть не вываливались внутренности. Нет, этого не спасти... Меч, минуту назад кромсавший волков, пронзил умиравшего.
— Мастер!
— Да, Шэ́квет, — отозвался наконец он.
— Что дальше?
Мастер не ответил. Сначала подошёл к Шэквету — юному пареньку, совсем мальчишке — и осмотрел его. Почти не ранен. Волчьи когти пропороли грубую куртку и оставили царапину от локтя до запястья. Глубокую, но всё же царапину. Пустяк. Мастер даже порадовался — мальчишка способный, было бы обидно потерять и его. Хороший парень.
Вокруг лежали чёрные волки вперемешку с трупами солдат. Мастер снова огляделся. Столько смертей... С кого теперь за это спросят? Нет сомнений — с него. Но он не будет молчать: надо лучше снаряжать отряды, которые отправляются за оборотнями. Ведь всем прекрасно известно, что те дерутся как дикие звери. Да они и есть звери.
Мастер посмотрел ещё раз на небо, отмахнулся от летящей паутинки.
— Давай сюда бинты, Шэквет. А потом осмотрим всех.
Часть I. Что-то не так. Глава 1. Орочьи проблемы
конец 1 месяца 524 года новой эпохи
Эйсге́йр Снежная Длань, рыцарь воды первого ранга, великий лорд Северных земель, читал доклад, сидя в своём кабинете. На большом столе из чёрного дерева лежала куча бумаг, но сейчас рыцарю было не до них.
Он читал доклад разведчиков и хмурился.
Командир группы, посланной под видом торговцев в орочьи земли, сообщал, что там неспокойно — три мелких тана с запада пришли в Драакзáн, орочью столицу. И не воинскими дружинами. А притащили с собой жён, детей, ценности, скарб... Словом, всё. Один из разведчиков слышал, как орки говорили о Тварях на западе. Но ведь Твари и должны быть на западе...
Эйсгейр отложил бумаги и в задумчивости постучал пальцами по столу.
Что-то явно не так.
Если Твари не совсем на правильном западе, то с чего вдруг выползли из Тёмных Чащ? Если это действительно они. Надо бы проверить. Но осторожно и не подвергая людей риску. Ладно бы лишь из-за Тварей, так ведь и орки могут добавить. Идти самому? Рыцарю первого ранга, даже если он будет совсем один, Твари вне Чащ не страшны. Орки тоже. Однако имелось маленькое «но»: согласно Драакзанскому пакту, заключённому около четырёхсот лет назад, Эйсгейр не имел права находиться в землях орков и оборотней.
Рыцарь вздохнул, пригладил светлую бороду, заплетённую в две косички, и снова беспокойно забарабанил по столу, глядя в огромное, во всю стену окно справа от него.
День выдался погожий, солнечный, какие редко бывают на севере в конце первого месяца весны. По ярко-голубому небу носились птицы — совсем недавно они вернулись с тёплого юга и теперь вовсю обустраивались в родных местах.
Эйсгейр смотрел в окно, но ничего не замечал, погружённый в раздумья.
Стоит ли вообще беспокоиться? Разве это его проблемы? Пусть орки сами разбираются. Но опыт восьмисот с лишним лет жизни говорил ему, что это странно. И оставлять без внимания — опасно.
«О́дрин, Ви́ркнуда ко мне», — послал Эйсгейр мысль одной из самых сильных рыцарей-стихийников, которые служили ему.
Да что уж говорить, самой сильной. Второй после Снежной Длани.
«Я сегодня отдыхаю, отец», — прилетело ему в ответ.
Будто куском льда по голове ударило. Эйсгейр одновременно улыбнулся и поморщился. Ох уж эта штормовая девочка!
«Совсем расплескались, медузьи дети! — полушутя обругал он всех своих рыцарей. — Мне совершенно неважно, кто сегодня отдыхает, а кто нет. Чтобы Виркнуд сидел передо мной через пять минут!»
«Мне вот интересно, — захихикал один из рыцарей третьего ранга, — если Одрин и У́тред зовут милорда отцом, то это сам милорд — медуза, или же он с ней согрешил?»
«Ро́тьоф, — пророкотал Эйсгейр, посмеиваясь, — сейчас сам поплывёшь с медузами грешить! Виркнуда ко мне, иначе всех от воды отлучу на неделю!»
Через пару минут в кабинете словно из ниоткуда возник холодный вихрь. По плавному движению воды и снега рыцарь понял, что приказ выполнил его приёмный сын Утред. В вихре, например, Одрин был и снег, и лёд. А у Ротьофа — лишь снег, и выглядело всё так, будто вертится лохматый ком ваты.
Сам Утред появляться не стал. Просто оставил вместо вихря невысокого мужчину, которого требовал к себе владыка. Виркнуд откашлялся, приглаживая рыжие вихры.
— Милорд?
Он таким переносам никогда не удивлялся. Эйсгейр даже не знал, могло ли хоть что-то удивить главного разведчика Северных земель. Хотя нет, знал. Когда жена Виркнуда родила мужу за один раз трёх дочерей, он неделю ходил ошеломлённый.
— Они прям совсем одинаковые! — восклицал тогда новоиспечённый отец, если кто-то спрашивал его о детях.
Но удивлялся ли Виркнуд чему-то ещё, кроме собственных тройняшек, Эйсгейр не помнил. Даже назначение на такой высокий пост его, безродного сироты-оборотня, а значит, убийцы, пусть и неумышленного, вызвало у Виркнуда лишь хмыканье и кивок.
— Донесения об орках. Что скажешь?
— Странные дела там творятся. Хотите послать людей, милорд?