Техномаг 3 (СИ)

И мой план сработал! С каждой новой очередью, которую мы выпускали во внутренности твари, она начинала сотрясаться и дрожать. Значит эффект есть. Даже если мы и не пробили ещё её шкуру.
И я окончательно поставил всё на карту, когда начал тратить свои магические силы, чтобы ещё больше усилить мощь снарядов.
Из-за этого я очень быстро начал выматываться, но давление постоянно увеличивалось. И я уже не был уверен, что в следующий момент Колосс не сожмётся как пустая консервная банка, превратив нас с Максом в паштет.
Так что мы сосредоточенно и молча работали, стараясь максимизировать количество выстрелов.
Всё или ничего!
Тварь тряслась всё чаще и сильнее. Это всё скорее напоминало извилистый танец змеи.
И, наконец, шкура в одном из мест оказалась пробита!
Мы могли вылететь наружу, что тут же и сделали, попутно продолжая его обстреливать. Жаль только тварь пока и не думала сдыхать, но теперь мы знали куда целиться. И джаки тоже заметили уязвимость врага, присоединившись к нам и поливая огнём свежую рану, которая теперь с каждой атакой становилась всё больше и больше. И так, пока тварь наоборот не начала с диким рёвом уменьшаться. Пока вовсе не схлопнулась, оставив после себя лишь кристалл, в котором покоился демон.
Всё кончено.
  
Глава 27
 
По пути на Асканел, мне пришлось отклонить несколько десятков запросов на интервью. Главный канал Содружества интересовало не только то, как мы расправились с тварью, но и сами джаки. У одной женщины даже наглости хватило попросить меня об интервью на фоне могущественных драконов, словно те забавные зверюшки. Сразу видно — журналистам наплевать на тяжёлый бой и моё состояние, а уж тем-более на потери. Лишь бы первыми отснять материал, да посочнее.
Участвовать в этом я не хотел.
Азгорат признался, что его сородичи невероятно вымотаны битвой, а больше половины ощутили приближение эволюции, так что нам крайне необходимо вернуться на Асканел и обеспечить джакам тихое и безопасное место.
Правда по возвращению на осколок, нас ждал ещё один сюрприз в виде пяти разбитых кораблей. Герб Хаверсонов я разглядел ещё до того, как мы приземлились.
Вот же крысы. Решили отомстить исподтишка. Но ничего, как я погляжу, ребята оказали нашим гостям радушный приём.
— Ну, как? Уже оценил? — послышался насмешливый голос Ганса, прямо перед посадкой.
— А то! Лотар как раз страдал больше всех, что мы всё не можем протестировать новую систему защиты осколка, так что Хаверсоны как нельзя кстати.
— В точку! Ровно также я ребятам и сказал. Теперь Лотар сияет от счастья, я его таким ещё не видел.
— Я так понимаю, никто не пострадал?
— С нашей стороны потерь нет. А вот они… — Ганс не сдал сдерживаться и засмеялся, что есть сил, — представляю их рожи, когда мы за несколько секунд сбрили почти половину их флота! Ты бы видел с какой скоростью они отсюда рванули! А ещё, мы вот только сейчас поняли, что всё необходимое у нас на осколке есть, кроме тюрьмы. Так что ты уж извини, но нам пришлось воспользоваться пещерой Азгората.
«А я и не против! Тяжёлый бой сильно выматывает, кушать так и хочется! А после трапезы можно и поспать денёк другой…» — отозвался джак, подслушивающий наш разговор.
Даже завидно стало. Мне об отдыхе, пока, остаётся только мечтать, ведь впереди разборки с экзо. Пока им есть чем заняться, тварь беспощадно разрушила или как минимум серьёзно повредила, с десяток кораблей. Может и больше, увиливая от неё как-то не было времени заниматься подсчётами. Даже страшно представить, сколько людей погибло.
Несколько часов пролетели незаметно. За это время я успел поговорить с ребятами и рассказать о произошедшем, а также проверить все объекты, где паладины занимались обыском. Не сказать, что действовали они аккуратно, но Наоко и три её помощника уже навели порядок. Все документы, равно, как и ресурсы, остались нетронутыми. Тут, видимо, помогла их спешка. Что же касается джаков, то поиском подходящего участка Азгорат занялся самостоятельно, избавив меня тем самым от лишней работы.
 
И вот, когда, казалось бы, я покончил со всеми важными делами, коммуникатор громко запищал. На экране я увидел имя одного знакомого мне Паладина и даже ничуть не удивился.
— Влад, я только что поговорил с Согусом и он дал зелёный свет насчёт ваших с ним переговоров, — перешёл сразу же к делу Рафаэль Мендоса, — ты не тот человек, с которым орден должен вести борьбу, и будет куда лучше, если мы объединим наши силы.
— Но ведь это твоё личное желание, а не его. Верно? — не мог не уточнить я.
— Моё уж точно, и я считаю, что мне удалось донести свою позицию до Согуса, склонив его к более гуманному решению конфликта, — признался Мендоса, — я уже всё знаю. Он рассказал, что ваша первая встреча была не из приятных, но Влад, я бы не хотел, чтобы ты держал зло на нашего основателя. Пойми, Согус сейчас в смятении, ведь он отсутствовал больше века. За это время слишком многое изменилось, ему нужно время на адаптацию.
Если бы проблема была только в этом…
— Ладно, когда мы можем провести переговоры?
— На следующей неделе. Пока сложно дать точную дату, сам понимаешь.
— Понял. Договориться мы с ним попробуем, вот только ничего не обещаю, — решил сразу предупредить его.
— Понимаю. Но буду надеяться на лучшее.
* * *
То ли так и было задумано, то ли произошло специально, но утро на осколке Академии выдалось дождливым. Вместо привычного всем лёгкого бриза и ласкового солнца над осколком висели тяжелые свинцовые тучи и шёл мелкий, противный дождь.
Казалось, что сама природа скорбит вместе с людьми.
В десять утра бесконечные шеренги курсантов в иссиня-черной траурной форме, единственный светлым пятном в которой были перчатки, построились и над Офраксом.
Раздался голос.
— Академия! На караул!
Тысячи карабинов одновременно взлетели от начищенных сапог курсантов и в два приёма замерли на правых плечах.
Сегодняшняя церемония была крупнейшей за всю историю Академии. Абсолютно все курсанты, как старших, так и младших курсов, и десятки тысяч гостей прибыли на Офракс, чтобы проводить в последний путь своих погибших героев во главе с самим ректором.
Траурная процессия состояла из множества гробов, покрытых двумя флагами, родовым и флагом академии, поставленными на орудийные лафеты.
Единственным гробом покрытым одним знаменем был собственно гроб господина ректора.
Во главе процессии помимо оркестра шла и знаменная группа. И персона знаменосца, который должен её возглавить, интересовала абсолютно всех.
По давней традиции тот, кто на похоронах предыдущего ректора несет знамя академии, и станет ректором новым.
Если бы у погибшего милорда Карунатта был наследник мужского пола, то вопросов бы не было. Несмотря на то, что по уставу академии, ректоров выбирает попечительский совет, в этих выборах всегда участвовали только представители семьи Карунатт. Так что выборы — это по большому счёту формальность.
Но за свою долгую жизнь Анхельм Карунатт пережил всех своих братьев, сыновей и внуков и единственным кровным родственником была его внучка Алина, которая могла бы стать следующим ректором.
Собственно говоря именно её и ожидали увидеть все собравшиеся. Но время шло, а в знаменной группе так и не появилось знамени Академии.
Время как будто застыло для всех, кто присутствовал на Офраксе в тот момент.
Но внезапно, откуда-то сверху, раздался пронзительный свист, и прямо перед знаменной группой приземлился джак. Он был так велик, что казалось, что одним движением своего могучего хвоста может раскидать не только курсантов, замерших в почётном карауле, но и снести парочку зданий на центральной аллее Академии.
И со спины джака, которая вообще-то возвышалась на добрых десять метров легко спрыгнула мужская фигура, в точно такой же, как у остальных, форме. Через секунду в руках у мужчины появился длинный узкий чехол, он открыл его, и черное знамя с золотой шестеренкой и синим кристаллом забилось на ветру. Знаменосец прибыл.