Обучать игрока (ЛП)

Она кивает.
И я ухожу, прежде чем сказать или сделать еще какую-нибудь глупость.
11
ДЕЙЗИ
— Он придет “сюда”? — Вайолет бросает телефон на колени и садится на диван. Она оглядывается на беспорядок, который они с Далией сделали в комнате когда шили.
— Может быть, мы сможем перенести это наверх, — слабо предлагает Далия. Даже если бы я этого захотела, он был бы здесь до того, как они все это перевезут. Два специалиста по дизайну одежды могут накопить много вещей.
— Все в порядке. Мы с Джорданом будем учиться наверху.
— В твоей комнате? — спрашивает Джейн, выглядывая из кухни. Ее улыбка начинается медленно и нарастает, пока я не убеждаюсь, что краснею.
— Лиам тоже придет? — спрашивает Вайолет.
— Нет. Я так не думаю.
Ее карие глаза сузились. — Странно, что он просто не попросил Лиама помочь ему. Ты так не думаешь?
— Может быть. Я не знаю. — Измученная, я не могу осознать странность ситуации. Джордан Тэтчер будет у меня дома. Все странности меркнут по сравнению с этим.
Тяжелый стук во входную дверь ускоряет мой пульс. Я провожу рукой по платью и глубоко вздыхаю, прежде чем спешу открыть.
Джордан стоит с другой стороны в своей стандартной кепке задом наперед, джинсах и футболке. Улыбка появляется в уголке его рта. — Привет.
— Привет. — Мой голос звучит слишком хрипло.
Вместо того чтобы войти внутрь, он указывает на дом по соседству. — Ты живёшь рядом с Белым домом.
— Ага. Это верно.
Я открываю дверь шире, и он входит. — Я даже не знал, что это место здесь.
— Мы часто это слышим. — Вайолет встаёт с дивана.
— Ты помнишь Вайолет. А это Далия и Джейн, — говорю я, знакомя его со своими соседками по комнате.
Глаза Далии широко раскрыты, когда она рассматривает его, но не говорит. Я забываю, насколько она иногда застенчива, потому что это в основном касается противоположного пола.
— Приятно познакомиться, — кричит Джейн из соседней комнаты. Она подходит ближе, беззастенчиво наблюдая, как входит Джордан.
Надо сказать, Джордан посреди нашей гостиной представляет собой странное зрелище среди тканей и швейной машины, занимающей большую часть пространства.
Он кивает моим подругам, а затем снова смотрит на меня.
— Готов? — Я спрашиваю.
Мои соседки по комнате так пристально смотрят на него, а теперь и на меня.
— Ага. — Он поправляет рюкзак и следует за мной на второй этаж. Здесь находятся четыре спальни и единственная полноценная ванная комната. Моя комната выходит окнами на дом, расположенный напротив Белого дома. Эта улица, как и та, что позади нас, в первую очередь сдана в аренду университету.
Когда он входит в мою комнату, мне кажется, что я смотрю на нее новыми глазами: простой металлический каркас, светло-желтое одеяло, потрёпанный плюшевый мишка, который у меня есть с семи лет. Единственная другая мебель, кроме моей кровати, — это письменный стол, стул и мольберт.
— Ты можешь взять стул, — говорю я.
Деревянный пол скрипит от его шагов. Он садится и бросает рюкзак на пол перед собой, затем продолжает осматривать комнату.
— Рисунок? — Он указывает на мольберт. — Или картина?
— В основном рисунок.
— Это потрясающе. Я ничего не умею рисовать.
— Это просто много практики.
Он медленно кивает. — Плохо принимает комплименты.
— Что? — спрашиваю я с легким смехом.
— Просто добавляю в список того, что я о тебе знаю.
— Спасибо, — с улыбкой сдаюсь я. — У тебя было что-то, над чем бы ты хотел поработать? Я нашла несколько конспектов по физике, которые могут помочь.
— Звучит здорово. — Он достает блокнот и карандаш.
Мой ноутбук лежит на кровати, но мне вдруг становится странно сидеть на нем перед ним. Я сажусь на самый край и открываю компьютер.
Он засовывает карандаш за ухо, и я приближаюсь к нему, но все еще сижу на краю кровати. Он снова пахнет мылом, только без пива. Поворачивая ноутбук, я говорю: — Хочешь пройти лабораторные вопросы или…?
— Конечно.
Я начинаю читать первую, объясняя, как могу. Его карие глаза пристально смотрят на меня, у меня подпрыгивает пульс, а голос дрожит. Я останавливаюсь и сажусь. — Как насчет того, чтобы прочитать это и просто рассказать мне, какие вопросы у тебя есть?
 
Он сидит вперед и смотрит на минуту. Тишина в моей комнате удушающая. Даже мое дыхание кажется слишком громким. Я стараюсь делать это меньше, но потом чувствую, что потеряю сознание.
— Думаю, я понял.
— Все это?
— Ну… — Он переводит взгляд с меня на экран и обратно. Если он ожидает, что я прочитаю его мысли и волшебным образом восполню пробелы в его знаниях, он будет серьезно разочарован.
— Я не знаю, как это сделать, — признаюсь я.
— Я тоже. — Он садится обратно в стул. — Ты голодна?
— Нет, не совсем.
— Испытываешь жажду?
— Я в порядке.
— Тогда прогулка?
— Если это поможет.
— Это не может повредить. На улице есть заправка. — Он направляется к двери, оставляя свой рюкзак. Он оглядывается назад, когда я не следую за ним. — Ты идешь?
Вайолет и Далию внизу нигде не найти, но доказательства их работы все еще разбросаны повсюду.
— Ого, — говорит Джордан, осознавая все это. — Похоже, эта комната взорвалась. Как долго мы пробыли там?
— Вот такие они, когда у них впереди большой проект. Они занимают весь первый этаж. Ткани и нитки, рулетки и ножницы. — Я смотрю на него. — У Вайолет около десяти разных вещей, но она до сих пор не может найти пару.
— Почему они называют это парой? — он спрашивает. — Пара ножниц звучит так, будто их можно разделить на две части.
— Это только во множественном числе.
Его рот кривится с обеих сторон.
Даже в прохладном ночном воздухе я чувствую, как мои щеки пылают под румянцем. — Как джинсы или брюки.
Он молчит секунду, а затем говорит с ухмылкой: — Или трусики.
Мы встречаемся глазами в темноте, и мое сердце трепещет.
Заправка находится в следующем квартале. Идем по улице и останавливаемся на перекрестке.
Джордан нажимает кнопку перехода. — Они часто занимают первый этаж?
— Вайолет и Далия?
Он кивает.
— Раз в неделю или около того. Иногда они ходят в лабораторию дизайна, но Вайолет говорит, что ее больше вдохновляет дома, где она может громко включать музыку и работать допоздна.
— А Джейн?
— Она учится музыке, но много времени проводит в своей комнате.
Он ловит каждое мое слово. — А что насчет тебя?
— А что я?
— Что ты делаешь, когда они захватывают твой первый этаж и всю ночь крутят музыку?
— О, я не против.
Свет меняется, и мы быстро переходим улицу. Заправочная станция/киоск пахнет подгоревшим кофе. Я отступаю и позволяю Джордану взять то, что он хочет, включая пакет чипсов, Twizzlers [Прим.: Жевательные мармеладные конфеты от американской компании Hershey’s и их дочерней компании], два энергетических напитка и пачку жевательной резинки.
— Ты ничего не хочешь? — спрашивает он, кладя свои товары на кассу.
— Нет, спасибо. — Я просматриваю товары заранее и улыбаюсь, глядя на пакеты Fun Dip [Прим.: Fun Dip — это конфеты, выпускаемые Ferrara Candy Company. Конфета была представлена на рынке США и Канады с 1940-х годов]. — Я не знала, что они все еще делают это.
— Они классические. Ни одно детство не обходится без Fun Dip и конфетных ожерелий.
Я провожу рукой по рюкзаку, а затем отдергиваю его. — В детстве мне не разрешали иметь ни то, ни другое.
— Ты никогда не пробовала Fun Dip? — спрашивает Джордан с недоверием в тоне, когда одна темная бровь приподнимается.
Я качаю головой и перехожу на другую сторону от него, ближе к двери. Он платит, и мы возвращаемся на улицу.
Джордан открывает чипсы еще до того, как мы пересекли парковку. Он бросает одну в рот, жует и спрашивает: — Какое лишенное детство у тебя было, милашка Дейзи?
Клянусь, он говорит такие вещи только для того, чтобы увидеть, как я краснею, что я, конечно, и делаю. — Меня не лишили. Иногда я ела конфеты и фаст-фуд.