Приключения рыжей попаданки (СИ)

Я немного расслабилась и выдохнула…
Но тут в дверях появился он…
  
Глава 4
 
Как только я увидела этого человека, в голове застучало: «Беги, беги, опасность!».
Мужчина был одет во все черное — с головы до ног, даже кисти рук были спрятаны в тонкие черные перчатки. Единственное, что выбивалось из тотально-черного образа — большой перстень, надетый поверх печатки. Перстень был из какого-то непонятного металла, не золота и не серебра, очень большой, а когда на него падали отсветы от множества свечей, зажженных в столовой, перстень вспыхивал яркими огоньками — это было и красиво, и жутковато одновременно.
Незнакомец был высок, широкоплеч, его черные волосы спускались почти до плеч. У него была небольшая острая бородка, нос я бы назвала орлиным, но он был скорее хищным, чем гордым.
Но самое главное, что пугало при виде этого, казалось бы, вполне себе красивого господина — взгляд.
Его черные глаза под насупленными бровями смотрели так пронзительно и жутко, что мне захотелось закрыть лицо руками, а еще лучше — убежать куда-нибудь подальше.
Этот человек наклонил голову, поприветствовал меня какой-то общей фразой, потом отвесил всем остальным легкий поклон.
По тому, как почтительно они приветствовали этого господина, я поняла, что он какая-то важная и уважаемая персона. И что мне надо быть очень осторожной и бдительной с этим «черным» человеком.
В дверях начали маячить люди с новыми блюдами, я поняла, что пора к столу. Любезно улыбнувшись, сделала неопределенный жест:
— Прошу вас, господа.
Молодой блондин подскочил и отодвинул стул для меня во главе стола. Чудесно, теперь буду знать куда сесть. Остальные гости расселись по обе стороны от меня и только жуткий человек в черном занял место напротив, перчатки он так и не снял, но, похоже, это никого не удивляло.
Ужин был неспешен, слуги приносили и уносили блюда, разливали напитки. Я пригубила белого вина, потом потягивала какой-то домашний лимонад, возила вилкой по тарелкам мелкие кусочки неизвестных мне блюд, ссылаясь на то, что не совсем оправилась и не могу есть.
Беседа текла своим чередом. Я время от времени вставляла реплики, улыбалась, кивала.
Так же наконец я узнала, что молодого блондина зовут Август де Контье, одного из пожилых мужчин, высокого и полного, звали барон Бернар, господина невысокого роста, который явно страдал одышкой, называли господин Дюпон, имя третьего же мужчины, абсолютно лысого, я так и не услышала или пропустила. Он часто посмеивался и рассказывал смешные истории.
Господина в черном все называли просто Милорд. Вот и пойми, что это значит. Он не много ел, чуть отпивал из хрустального бокала красное вино, говорил мало, но очень внимательно слушал всех и кивал или покачивал головой.
Лишь один раз, когда Август рассказывал о своих собаках и о том, как они обожают маленького котенка, который внезапно появился на псарне, Милорд широко улыбнулся. Его улыбка совершенно преобразила его лицо — я вдруг увидела красивого, мужественного, совсем еще не старого мужчину.
Я не сводила с него глаз, так меня поразила эта мимолетная улыбка. Он бросил на меня взгляд — и улыбка тут же слетела с его лица, и Милорд снова напустил на себя прежний холодный облик.
Он смотрел на меня через стол и следующий его вопрос, обращенный ко мне, ввел меня в ступор:
— Госпожа Агнесс, когда обещал приехать ваш сын, наш всеми уважаемый Камиль?
Так, у меня есть сын. Или у Агнесс есть сын? Но ведь Агнесс, то есть. я, очень молодо выглядит? Ну, наверное, тогда (когда?) рано выходили замуж и рано рожали…
Может есть еще дети? Все это пронеслось вихрем в голове…Что ответить? Я улыбнулась и сделала глоток вина:
— Скоро, уже скоро.
После я поднялась из-за стола, извинилась, что вынуждена покинуть компанию, сославшись на головокружение (пока это еще прокатывает), и попросила гостей не стесняться и приятно провести вечер.
Мужчины встали и склонили голову, я же покинула столовую и вышла в коридор.
 
Горничная, уже другая, не Сэди, проводила меня в спальню, помогла раздеться, умыться и надеть ночную рубашку. После она захотела расчесать мне волосы, но я отказалась, ведь у меня болит голова! Отослала ее и наконец осталась одна.
И вот я уже сидела в уютном кресле, кутаясь в большую шаль с длинными кистями, мои мысли же скакали, прыгали, даже неслись. Я растеряна, я напугана, я не знаю, что мне делать.
Вдруг в приоткрытое окно залетел какой-то сверток — то оказался небольшой камешек, завернутый в бумагу. Развернув ее, я похолодела, увидев лишь одно слово, выведенное крупными буквами: «ВЕДЬМА».
  
Глава 5
 
Ноги подкосились, сердце бешено колотилось, в голове пульсировала лишь одна мысль — что это? Кто-то видел, как я свалилась с неба? Или кто-то понял, что Агнесс не та, не настоящая?
И вдруг яркая вспышка, озарение — а если это записка для той Агнесс?
Что если кто-либо что-то знает о ней или подозревает ее в чем-то темном?
Боже, я даже не понимаю, что это за время, что это за место, и что грозит женщине, которую обвиняют в ведьмовстве…
Я много читала про инквизицию, смотрела фильмы про Салемских ведьм и еще что-то вспомнилось, но неужели здесь так же страшно? Костры, пытки, охотники на ведьм? Нет, не может быть!
Я прилегла на кровать, и, как ни странно, очень быстро уснула и мне даже не приснился ни один кошмар.
***
Утром все ритуалы повторились — одевания, умывание, легкий завтрак, накрытый на террасе…
Несколько раз я ловила на себе взгляды Верети, которая, пожелав мне хорошего дня, уходила по хозяйственным делам.
Должна признаться, что она быстро и профессионально решала все бытовые вопросы, раздавала указание горничным, кухарке, каким-то мужчинам в саду — возможно садовникам или работникам.
Работа вокруг Верети спорилась, все без оговорок исполняли ее указания, полы мылись, клумбы поливались, из кухни доносился вкусный аромат сдобы.
Мимо террасы неспешно прошел вчерашний кучер-щеголь.
Сегодня на нем были надеты полосатые чулки, а пряжки на его туфлях стали кажется чуть больше.
Он поклонился, приветствуя меня, и важно зашагал дальше, в ту сторону, откуда слышалось ржание лошадей. Я кивнула ему и невольно улыбнулась — очень колоритный персонаж.
Я сидела, посматривая по сторонам и размышляла о том, кто мог написать ту жуткую записку.
Вчерашние гости сидели чуть дольше, чем я — это был один из них?
Или это кто-то из горничных, либо работники в саду, либо чужак, пробравшийся в поместье. И как-то я не подумала, что, быть может, это просто какая-нибудь обиженная девица или сердитая Верети?
Может быть, Агнесс их чем-то обидела понапрасну или мало платила за работу? Эдакий знак протеста против барыни? Я чуть приободрилась. Не надо паниковать на пустом месте, будет день — будет и решение!
Тихо и размеренно текли мои дни.
Я старалась почаще оставаться одна, ссылаясь на недомогание.
Поместье жило и работало без моего участия.
Домом и садом заправляла Верети, всем обширным поместьем управлял господин Тимоти — скромный и серьезный человек лет пятидесяти. Он жил со своей женой в милом доме неподалеку от нашего большого дома. Мне очень нравилась его супруга — пухленькая хохотушка Мария, очень приветливая, но в то же время не надоедающая пустыми разговорами.
Мы с ней часто гуляли по окрестностям и всегда находили темы для неспешных бесед — природа, цветы, вышивка, все это мы обсуждали и не раз. Иногда мы приходили к небольшому озеру или пруду, там под раскидистым деревом стояла простая деревянная скамья и мы часами сидели в тени, часто просто молчали или доставали из сумочек рукоделие и вышивали.
Кстати, я обнаружила у Агнесс много незаконченных вышивок, баночки с бисером, бусинами, моточки цветных ниток. К счастью, вышивала она крестиком, мне эта техника была знакома (спасибо бабушке!), и вышивка часто спасала меня от скуки.