Люди без прошлого
«И который мне кого-то напоминает», – подумал Болдин.
– За день до смерти выглядел возбужденным – что-то предчувствовал, ждал позитивного события, – продолжал Микульчин. – Но ждал напрасно, потому что умер.
– Мог кого-то шантажировать, – предположил Болдин.
– Мог, – согласился капитан. – Или нет. Фигура Таманского – достаточно туманная. Ни семьи, ни детей. Но паспорт не липовый, выдан в паспортном столе поселка Тымово. Я связался с Рязанью – позвонил своему старому знакомому в тамошнем управлении. По моей просьбе местные сотрудники дозвонились до поселкового отдела милиции. Обещали собрать информацию. Через час перезвонили. Таманский – фигура не вымышленная, два года проживал в поселке, где и получил паспорт. Оформлявший его сотрудник, к сожалению, скончался от болезни. В Тымово Таманский работал в строительной бригаде – занимался возведением сельскохозяйственных объектов. Душой компании не был, с людьми общался мало. Водил знакомство с местной жительницей, но это – история темная и короткая. Самое поразительное – вся предыдущая биография потерпевшего покрыта туманом. Возник в Рязанской области, а что было раньше – неизвестно, словно вылупился из какого-то фантастического измерения.
– Но такого у нас не бывает, Константин Юрьевич, – осторожно заметил Болдин. – Учет населения, отслеживание перемещения лиц – это то, что мы всегда умели.
– Но это не значит, то нельзя ничего скрыть, – отрезал Микульчин. – Особенно если человеку это надо. Будем копать, пошлем официальный запрос. В прошлом Таманского что-то было – это и привело его к сегодняшнему стилету в горле. Возможно, он не тот, за кого себя выдавал, или кого-то выслеживал, или, как предположил наш московский друг, – шантажировал…
– Сложновато, товарищ капитан, – скептически заметил Максимов.
– Простые версии тоже надо прорабатывать, – усмехнулся Микульчин. – Переспал не с той барышней, обидное слово вырвалось сгоряча…
– Но он точно перешел кому-то дорогу, – сказал Павел. – Разрешите, Константин Юрьевич, я буду отрабатывать эту версию? Есть одно завиральное соображение, пока рано о нем говорить, чтобы не попасть под шквал критики.
– Вот ты какой, – ухмыльнулся Микульчин. – Себе на уме, значит. Ну, ладно, отрабатывай свои завиральные идеи, а мы займемся делами земными. Чайкин, завтра с утра оформишь запрос и обязательно ко мне на утверждение. Все, расходимся. Болдин, завтра на работу – через отдел кадров, получишь удостоверение. Не забудь оформить временную прописку – нам перекати-поле не нужны…
– Машиной разрешите пользоваться? – встрепенулся Павел.
– Черт с тобой, разрешаю. Но ремонт и бензин – твои. Ты же не бедствуешь, а, столичный житель? В рабочее время машина должна использоваться по служебным делам. Ладно, на сегодня все, – Микульчин посмотрел на часы. – Подбросишь до дома, старлей, и катись по своим делам.
– И меня, – оживился Чайкин.
– А ты перебьешься, молодой еще…
Глава четвертая
В средней полосе смеркалось медленно, – не юг, где темнота обрушивается стремительно, заставая людей врасплох. Микульчин вышел у больницы, находящейся в Больничном переулке. Старое здание укрывала тополиная завеса. За оградой шоркал метлой дворник в фартуке. К учреждению примыкало здание поликлиники. В этом же квартале, в отдельном строении, располагалось психиатрическое отделение.
– До завтра, старлей, спасибо, что довез. Ждать не надо – проживаю в соседнем квартале, добреду, – с этими словами Микульчин покинул машину, махнул на прощание и потащился к ограде. Павел проводил его глазами, мысленно посочувствовал.
Возвращаться в Конный переулок пришлось через добрую половину городка. Часть пути он проехал по сравнительно приличной улице Героев Труда, потом свернул в Восточный проезд. «Газик» уверенно покорял ухабы, издавая при этом странные звуки, но, на удивление, не ломался.
За спиной остались ремонтно-механические мастерские. Жилые кварталы находились за балкой, которую пересекал бревенчатый мост. Попахивала свалка. В прошлом здесь был пожар, сгорели частные дома. Пепелище худо-бедно расчистили, но застраивать район не спешили. Экскаваторы засыпали овраги, выравнивали площадки для будущего микрорайона.
В сереющем пространстве выделялись очертания застывшей техники. Район был малопосещаемый. Дорога извивалась между лесопосадками. Под колесами шуршал щебень. Навстречу прошел бортовой «ГАЗ-53», груженный строительными неликвидами, – явно на одну из свалок. Прошли мужики с рюкзаками и сложенными телескопическими удочками – этих людей Павел про себя называл «психами». Сидят на реке весь день вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным, глазеют на застывший поплавок. Рыбу, если приспичит, можно купить и на базаре.
Молодая женщина в легкой куртке и синих брюках потирала ушибленное колено, пыталась поднять велосипед, с которого упала. Проводила глазами бодро прыгающий «газик», вздохнула, откинула упавшую на глаза прядь волос.
Павел вышел из задумчивости, вскинул глаза к зеркалу. Одинокая фигура на обочине отдалялась. Он притормозил, обернулся. Из-за мусорного «бархана» показалась компания молодых людей. Сначала они шли по пустырю, затем начали смещаться к дороге. Что произойдет дальше – не нужно быть провидцем. Молодые люди двигались расслабленно, не спеша. На зрение Павел не жаловался. Вздохнув, он включил заднюю передачу. Разворачиваться на узкой дороге не хотелось – был риск провалиться в водосток. «Газик» пятился рывками, в заднее зеркало было трудно контролировать обочины.
Воздух темнел. В какой-то момент двигатель заглох, пришлось быстро поработать ключом в разболтанном замке зажигания. Сизый дым снова окутал задний вид. Машина попятилась. Парни перепрыгивали через водосток, взбирались на обочину с плотоядными улыбками. Девушка испуганно съежилась, вцепилась в велосипед. Уехать она уже не могла – слетела цепь. Ох уж эти беспомощные создания…
Павел заглушил двигатель, вышел из машины. Молодые люди окружили девушку, скабрезно скалились, предлагали прогуляться. Один держал открытую пивную бутылку, попивал из нее мелкими глотками.
– Ай, хороша бикса, ай, хороша, – покачивал головой покрытый угрями рослый детина. – Пропадает, чуваки, совсем пропадает! Милая, бросай свой велик, пошли с нами, потом починим. Ушан, ты же починишь барышне велик?
Представитель недоразвитого семейства шимпанзе с торчащими ушами заржал, схватил велосипед за раму, потащил на себя. Девушка что-то пробормотала, вцепилась в свою собственность. Симпатичное личико побелело от страха.
– Ты не бойся, солнышко, не бойся, – приговаривал обладатель пивной бутылки, – Ништяк все будет, тебе понравится… Эй, фраер, тебе чего? – он повернул голову и уставился на Павла колючим взглядом. Эта шантрапа явно была не из местных. Какие-то «сезонные» рабочие, калымщики, да еще и с уголовными замашками. – Чего надо, говорю? После нас не занимать, понял? Садись в свою колымагу и чеши на хрен!
– А он не может! – захохотал рябой остолоп. – Нет у него передней скорости, только задняя осталась!
Компания отвязно заржала – хулиганы явно ничего не боялись. Они уже достаточно тяпнули, чтобы море стало им по колено. Вблизи особенно остро ощущалось алкогольное амбре.
Порой оторопь брала: откуда в стране столько шпаны? От сырости, что ли, разводятся – как комары? В школах строгий контроль, все организованно – октябрята, пионеры, комсомол. Любое ЧП принципиально изучается, делаются выводы. В вузах этой гадости практически нет. Учащиеся ПТУ – не столь массовая прослойка. Видно, недооценили блатную «культуру», проникающую в массы, тот же алкоголь, меняющий мировоззрение…
– Послушайте, что вы пристали? – вскрикнула девушка. – Я вас не трогала, идите своей дорогой!
– Так мы еще и грубим, дорогая? – расхохотался ушан и бесцеремонно обнял девчонку, отчего она сразу стала меньше ростом. – Слышь, Оглобля, потрынди с чуваком, а мы пока этой кралей займемся, сделаем ее сговорчивее…