Солнечный луч. По ту сторону мечты

Однако дни чередовали один другой, а к нам никто не спешил прийти, ни за советом, ни за помощью. А сама шаманка никуда не выбиралась – ей это было не нужно. Ее кладовые были полны, а для общения появилась я, хотя уверена, что и без меня она бы не страдала от одиночества. А вот мне ее одной уже было мало…
Но было еще кое-что новое – сны. В них начал появляться смысл. Они уже не казались мне метелью, сводившей с ума хаосом образов. Рваные клочья видений вдруг превратились в картинки, которые можно было рассмотреть и вникнуть в то, что они мне показывают. И пусть пока это были лица, казавшиеся смутно знакомыми, какие-то места, где я, кажется, бывала, но они были ценны уже тем, что давали надежду на то, что однажды я пойму, кем являюсь, и что произошло со мной. И я благодарила Белого Духа за то, что услышал мою просьбу, потому что первый такой сон я увидела в первую же ночь после того, как мы побывали в его пещере. Сон-воспоминание и сегодня решил побаловать меня новым образом…
– Да быстрей же ты, копуша, – ворчала черноволосая девушка, сердито смотревшая на меня.
– Успеем, – ответила я, пожав плечами.
После обернулась к большому напольному зеркалу, отразившему девушку с волосами, похожими на пламя. Она самодовольно улыбнулась, рассматривая себя – девушка была прелестна. Ее ресницы и брови были темными, и это делало черты лица четче и ярче, несмотря на цвет ее волос. Ярко-зеленые глаза светились лукавством, и губы приоткрылись в улыбке, явив ровные белоснежные зубы.
– Какая же ты все-таки красивая, – вздохнула черноволосая девушка. – Если не будешь глупой, то сможешь удачно выйти замуж и получить всё, что захочешь.
Девушка в отражении чуть сузила глаза и едва заметно хмыкнула. Не над той, что стояла за ее плечом, но над ее словами, потому что думала она совсем иначе…
– Ашити, оденься.
Приказ, прервавший мой сон, прозвучал неожиданно, разорвав нить узнавания того, что явила ночная греза. Я испытала легкое раздражение, но села на лежанке, спустила ноги на пол и потревожила турыма. Он легонько цапнул меня за щиколотку, но боли не причинил, а я не обратила на него внимания.
– Что случилось, мама? – спросила я, потерев глаза.
– Оденься, – повторила она. – Мне будет нужна твоя помощь.
В это мгновение даже померкли мысли о коротком сновидении, потому что теперь я изнывала от любопытства. Я видела, как она надевает ритуальные одежды, но никак не могла понять – для чего. Однако расспрашивать не стала. За то время, что жила с шаманкой, я привыкла слушаться ее, потому вскоре стояла перед Ашит, готовая делать то, что она скажет.
– Набери снега, раздуй очаг и вскипяти воду, – велела шаманка.
– Что случилось? – с вдруг объявившейся тревогой спросила я, схватив металлические ведра.
– Я чую запах крови, и он всё ближе, – ответила Ашит. – Поспеши, дочка.
Это напугало. Однако медлить я себе не позволила и направилась на улицу, где уже вовсю завывала метель. Уруш выскочил следом за мной, и это придало немного уверенности. Я благодарно взглянула на зверя и шагнула за порог, а в следующую минуту охнула, ослепленная белой завесой.
Ледяной ветер едва не сбил с ног – метель брала своё. Это было ее время, и человеку не стоило выбираться за пределы теплого жилища. Дышать в этой круговерти оказалось тяжело. Мне чудилось, что мои легкие покрылись коркой льда всего за долю мгновения. Но напугало другое – я не увидела турыма.
– Уруш, – просипела я. – Уруш, ты где?
Он не отозвался. Почти задохнувшись, я все-таки набрала снег в ведра и повернула назад. Ветер, словно взбесившийся пес, налетел на меня и отогнал от порога. Нагнувшись, я упрямо зашагала к двери, но ветер вновь и вновь отталкивал назад. Меня било крупной дрожью от холода. Паника, уже зародившаяся в душе, разрасталась с каждым новым мгновением.
– Мама! – закричала я, в отчаянной попытке бросившись к двери, и она открылась.
Ашит поймала меня за шиворот и втянула в дом. Сила у нее была совсем не старушечья. Шаманка, несмотря на видимую дряхлость, была женщиной крепкой. Она забрала у меня ведра, а я опять взялась за ручку, собираясь вернуться на улицу.
 
– Куда?! – строго рявкнула Ашит.
– Там Уруш, – ответила я хрипло.
– Никуда он не денется, – отмахнулась шаманка. – Турым не боится метели. Скоро сам придет. Раздевайся, сейчас дам отвар. Согреешься и вернешь себе силы.
Я еще немного постояла у двери, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за нее в надежде, что Уруш поскребется, просясь домой. Однако ничего, кроме воя ветра, я так и не услышала.
– Ашити.
Вздохнув, я сняла теплую шубу и прошла к очагу. Шаманка сунула мне в руки деревянную кружку с отваром и велела:
– Выпей всё. Он горький, пей сразу.
И пока я давилась снадобьем, Ашит вернулась к своим приготовлениям. Я посматривала на нее, но продолжала ждать турыма. Даже то неведомое, ради чего мы встали посреди ночи, отошло назад, уступив место тревоге за моего любимца. Бросив на меня взгляд, Ашит что-то проворчала и направилась к двери. Она открыла ее и гаркнула, перекрыв рев ветра:
– Уруш!
И в дом вкатился снежный комок, сверкая бусинами довольных глаз. Он стряхнул снег на Ашит, а затем помчался ко мне. Налетел, едва не сбив со скамейки, и отскочил от нового окрика хозяйки.
– Успокоилась? – строго спросила Ашит.
– Да, – кивнула я, после, потянувшись, потрепала турыма и погрозила ему пальцем: – Ты меня напугал. Как тебе не совестно?
Не знаю, насколько турымам бывает стыдно и бывает ли вообще, но Урушу это чувство явно было незнакомо. Он снова встряхнулся, обдав меня брызгами растаявшего снега, и ушел к лежанке, кажется, собираясь спать дальше. Я тихонечко позавидовала ему, потому что борьба с ветром вымотала меня всего за несколько минут, а снадобье еще не начало действовать. И я скрыла зевок за тыльной стороной ладони, памятуя из прошлой жизни, что распахивать зев при наличии чужих глаз неприлично.
– Уже близко, – произнесла вдруг Ашит. – Как много крови… Ох… Смерть идет по пятам. Если не поторопятся, она настигнет.
– Кого? – я обернулась к шаманке.
– Танияр ранен, его кровь. Я чую.
– Кто такой Танияр?
– Уйди, – вместо ответа велела мать. – Уйди, Ашити. Позову.
Насупившись и ворча себе под нос, я ушла в умывальню. Там уселась на пол и закрыла глаза, решив, последовать примеру турыма. Однако зелье и стук в дверь заставили меня вскинуть голову и прислушаться.
– Кладите сюда, – велела Ашит. – И уходите.
– Мы должны знать… – начал неизвестный мне мужчина, но шаманка прервала:
– Узнаешь, когда наступит день. Сейчас идите, Смерть почти нагнала его. Уходите!
И больше никто не спорил. Я слышала шаги нескольких человек, затем скрипнула дверь, сделав на мгновение громче вой ветра, а после снова закрылась, и в доме воцарилась тишина. Ненадолго. Дальше зазвучал хот. Его глухие мерные удары показались мне ударами сердца. Бум… бум… бум… Обряд начался.
Я сидела, прижавшись спиной к стене, и слушала тихий монотонный напев Ашит. Слов было не разобрать, но они и не предназначались для меня. Моя названная мать говорила с Белым Духом, вымаливая у него жизнь для мужчины, который истекал кровью. И только удары хота продолжали оставаться самыми четкими и понятными звуками. Бум. Бум. Бум.
Снаружи продолжал завывать ветер. Он поднимал с земли снег, кружил его в стремительном вихре и снова кидал на землю. Холод, словно громадный коварный змей, полз по стылой земле, отыскивая себе жертву, чтобы накинуться на нее, поглотить и заморозить в своей ненасытной утробе. А где-то там, в этом снежном безумии, шли люди. В их сердцах была тревога за того, кто сейчас лежал в доме шаманки. И Смерть была всё еще где-то поблизости. Но куда она пойдет после того, как Ашит отнимет ее добычу? Быть может, за одним из мужчин, спешивших вернуться в поселение? Или же змей Холод опередит ее и заберет себе тепло живой плоти?