Давай разведёмся (СИ)

— Ты согласен на это?
— А что я сделаю, Маш? Если он хочет жить с ней? Да и понимаю я, что там и образование другое, и перспективы лучше, и что ему языки там будет проще осваивать, я же не маленький. И тут я постоянно занят, до ночи с бумагами, на телефоне все время, даже за рулём вечно в наушниках. На выходных неизменно в деревню сына отвожу, потому что дел до одного места. Я если б мог с ним больше времени сам проводить… Но и это наверняка бы ничего не решило. Буду настаивать, чтобы меня не ограничивали в общении, звонить буду, по видеосвязи как-то, может, общаться. Сюда когда-никогда забирать. Но если он туда к ней хочет… я ведь не могу его силой здесь держать.
— Не знаю, что тебе сказать. Ты очень сильный человек, Влад.
— А толку от этого…
— Все устаканится. Потом будет проще.
— Надеюсь на это. Спасибо тебе, Маша. Я ни с кем не готов был этим поделиться. А с тобой как-то легко выходит. Само собой будто.
Молчу, потому что…
— Ты к Марату возвращаешься? — огорошивает. Голос его ровный. Совершенно безжизненный. И я чувствую укол совести.
— Да. Возвращаюсь, — несмотря на общую гнетущую атмосферу разговора, отвечаю уверенно.
— И ни капли сомнений?
— Абсолютно.
— Ну что ж. Надеюсь, ты делаешь правильный выбор.
Отреагировать на последнее замечание не успеваю, начинает трезвонить рабочий телефон.
— Ладно, беги. У тебя очередь из входящих, — уверена, в эту секунду мужчина криво усмехается. — Я запомнил насчёт понедельника. Хорошего тебе вечера.
Отключается, не дожидаясь от меня реакции. И я тут же погружаюсь в рабочий разговор.
Параллельно отмечаю, как экран мобильного загорается и высвечивается самое любимое имя на свете.
Ласково проглядываю поступившее уведомление.
Марат: «Капец тут студентов. Они меня чуть не сожрали».
И смайлик акулы.
Настроение взлетает до небес.
Я коротко смеюсь в трубку и тут же уверяю нашего финансиста, что это у меня вышло случайно и к его предложению не имеет никакого отношения.
  
Глава 34
 
В кабинете прохладно. Мы с Маратом прошли сюда, взявшись за руки. И расселись по креслам.
Одна из стен выкрашена в приятный для глаз пастельно-желтый цвет. Полы из дерева, что придаёт дополнительное тепло и комфорт, деревянные подоконники.
Света много: солнышко в два окна заглядывает к нам, согревая лучиками наступающего лета.
В стороне стоит бежевая кушетка. С виду жутко удобная и мягкая, она кажется бархатной наощупь.
Напротив нас с Маратом усаживается пожилой доктор. За классической оправой интересом поблёскивают проницательные зелёные глаза. На лице спокойное уверенное выражение. Глубокие морщины делают мужчину привлекательнее. Волосы его укрыты серебром, и даже борода уже вся седая. Локти расслабленно покоятся на подлокотниках.
Марат коротко представляет меня, в ответ на что доктор одобрительно кивает и здоровается со мной, называя своё имя. Антон Павлович. Но, к моему дикому удивлению, начинает не с меня, хотя я думала, сейчас все разговоры перебросятся именно в мою сторону.
— Как ваши дела, Марат? — размеренно уточняет врач приятным тембром голоса и с ожиданием смотрит на своего пациента.
— Все нормально, — твёрдо кивает супруг.
— А мне показалось, — с хитринкой мимолётно глядит на меня, улыбаясь, и тут же перебрасывает взор обратно, — что у вас все прекрасно. Начнём?
Муж снова кивает.
— Как прошло выступление перед студентами?
Я невольно напрягаюсь. Кажется, этому человеку известно неприлично много. Он точно бьет в цель. И я только сейчас понимаю почему.
— Было ощущение, что по мне каток едет. Но когда обе пары закончились, я испытал облегчение. И чувство радости. Все, вопреки волнениям, прошло отлично.
Не могу не отметить, что Марат расслаблен и охотно идёт на контакт. Он никогда в жизни так не общался, обычно предпочитает отмалчиваться и наблюдать. Здесь же — сразу описывает свои эмоции. Не действия! А именно эмоции. Он описывает свои чувства! Кратко, чётко и по делу. Без нервозности. Никогда раньше я не слышала от него фразы «я испытал радость и облегчение». В прошлом он не признавался мне, что ему больно, страшно или горько.
 
Супруг начинает небрежно упоминать о начале лекции, как у него захватывало дух и вылетали из головы отрепетированные фразы. Но позже он справился с внутренним раздраем и блоком.
Мужчины беседуют ещё некоторое время. Они обсуждают эмоции Марата по поводу сдвигов в рабочем плане, как это вдохновляет мужа, повышает работоспособность. Произошло ли что-то новое, чрезвычайно запоминающееся. Я понимаю, что доктор очень осторожно выстроил сегодняшний приём, чтобы Марату было комфортно в моем присутствии: никакие острые темы пока ещё не затрагивались. А я не получила лишнюю информацию.
— Эмоции находят выход, — резюмирует Антон Павлович. — Вы не держите их в себе, позволяя разъедать изнутри, а умело направляете и используете их силу с личной выгодой. Мария, должно быть, гордится вами, — ненавязчиво предполагает доктор, предлагая новую тему.
А? Что? Я от неожиданности немного дёргаюсь.
Он… он помогает мне плавно войти в разговор?!
— Да! — мгновенно реагирую. — Я очень горжусь своим мужем.
Антон Павлович косится на наши руки. Сначала изучает мою. Потом Марата. Ну конечно. Кольца! Он ищет кольца!
— Я правильно понимаю, что раз вы пришли вместе, то решили попробовать несколько перестроить ваш брак?
— Да.
— Начну с вопроса. Чья была инициатива присутствовать сегодня вместе?
— Моей жены, — отзывается Марат. Всего два слова, но в них столько смысла. Муж сразу обозначил, что понятие «бывшие» и «разведённые» лишь относительные. Мы все равно теперь ВМЕСТЕ.
— Уточню. Мария, вы твёрдо настояли на своём присутствии или попросили Марата об этом?
— Я… я-аа… — мой голос приобретает оттенок задумчивости. Мне казалось, я попросила. Хотя… может, и настояла, слегка надавив. — Я точно не помню, — не удалось сдержать нервный смешок.
Теперь понимаю, как сложно обсуждать себя.
Доктор переводит взгляд на Марата.
— Аналогично. Я этого не запомнил.
Глаза Антона Павловича улыбаются. Он понимающе кивает. Далее он спрашивает, что подтолкнуло нас к принятию такого решения. Потом о том, почему мы снова вместе. Как при этом ощущаем себя. Как каждый из нас видит другого.
Видим ли мы в перспективе свои отношения официальными.
— Естественно, — убежденно отвечает Марат. Невозмутимо. Сдержанно.
— А если бы каждый из вас был согласен продолжить отношения, но не согласен повторно заключить брак?
— Нет, это было бы очень плохо.
— Почему?
— Потому что я этого хочу, а если Маша откажется, то… это будет означать, что она мне не доверяет. Или стыдится.
— Недоверие или стыд. Давайте разберём первый вариант, — Антон Павлович слегка меняет позу и располагающе наклоняется вперёд. — Может ли Мария вам не доверять?
— Да, может, — рубит Марат. — У неё есть для этого причины. Я сделал ей очень больно.
— То есть недоверие на данном этапе является оправданным?
— Ну… получается… получается, да, является оправданным, — плечи Марата слегка поникли.
— А вы сможете изменить тот факт, что в жизни вашей супруги уже был связанный с вами негативный опыт?
— Нет, уже не смогу, — Марат становится ещё печальнее.
— Скажите, Марат. А в ваших ли силах сделать так, чтобы в будущем у вашей супруги подобного опыта больше не возникало?
Марат пристально прищуривается, смотрит на меня, а потом вновь на доктора.
— Да, конечно.
— То есть мы делаем вывод, что причины для недоверия есть и сегодняшняя осторожность, если она имеется, это подсознательная защита, — доктор берет паузу и ждёт, пока Марат утвердительно кивнёт, принимая. — А теперь насчёт стыда. Как вы думаете, Мария вас стыдится? Ей неловко за вас перед другими людьми?
— Я не могу с уверенностью ответить.