Давай разведёмся (СИ)

С трудом выдерживаю скепсис в любимых глазах, машина останавливается. Марат глушит мотор.
— Ну в том, что он так считает, я как раз и не сомневаюсь. А ты как считаешь?
— А я считаю странным, что ты оказался здесь.
— Меня познакомили с Николаем несколько месяцев назад. Он искал финансовую поддержку и помощь. Я же уговорил его «поделиться».
— Зачем тебе убыточная компания?
— Убыточная сейчас. Если наладить работу, там все будет очень даже неплохо, — рассудительно сообщает. — Да и я люблю такие сложные случаи. Это своего рода вызов. Я изучил документацию и понял, что за процент мне корячиться уже не подходит. Мне интереснее выкупить долю самому. Тем более сейчас это выгодно. После свой кусок можно выгодно продать тому же самому Владу. Поэтому я останусь в выигрыше в любом случае. А уж что я соберу этот огрызок по частям, можешь не сомневаться. Да ещё и с таким помощником.
Подносит мою руку к своим губам. Долгое касание его губ успокаивает меня.
— Лис, — шепчет мне в ладонь. Слегка поворачивает голову и смотрит перед собой. — Я знаю, что все, что я сейчас скажу, может показаться тебе ненормальным. И вообще есть шанс, что ты меня пошлёшь очень далеко и очень надолго... и, разумеется, будешь права, но… — запинается, как-то слишком порывисто втягивает воздух.
— Но я хочу это услышать, Марат.
И только сейчас осознаю, что он нервно вцепился в мою ладонь. Его губы поджаты, а сам он тяжело дышит. Как будто внутренне супруг старается справиться с какой-то преградой. Будто противостоит сам себе. Марат всегда держится отменно: даже когда не в духе, даже когда переживает, злится или нервничает. А здесь… меня совершенно потрясает его состояние.
И я стараюсь немного смягчить тон, не понимая, что происходит.
— Мы не смогли договориться тогда. Это следует сделать хотя бы сейчас. Если мы нужны друг другу. Ты мне очень нужен.
Немного наклоняюсь вперёд, правой рукой накрываю наши сцепленные ладони.
— Ты мне сильнее, — раздаётся безапелляционное признание.
Кажется, что пространство между нами можно потрогать пальцами, — настолько густым становится воздух в салоне. Напряжение искрит, угрожая взорвать тут все к чертям.
— И знаешь, иногда это ощущение подкашивало под корень. Мне правда временами казалось, что ты только теряешь со мной время, молодость и красоту. И другой подошёл бы тебе намного лучше, чем я. Но я старался, Лис, — оправдывается за что-то, но я не понимаю… за что именно. — Я очень старался, чтобы тебе было со мной хорошо. Ты всегда была моей самой главной мотивацией и радостью. Моей маленькой девочкой. Я искренне верил, что у нас с тобой все по-настоящему, несмотря на злые перешептывания за спиной. Со временем я просто смирился, что ты мне действительно нужна намного больше, чем я тебе, — от его фразы аж в глазах темнеет. Я набираю в грудь побольше воздуха, но не успеваю вымолвить ни слова. — Можешь не возражать, это и вправду так. Не в укор тебе, Маша. Ни в коем случае. Просто это так и есть. Просто ты — моя необходимость. Без воздуха дышать невозможно. Вот и у меня без тебя не вышло.
Он берет короткую передышку. А меня от взгляда глаза в глаза парализует, не удаётся ни звука из себя выдавить. Я лишь пытаюсь переварить. Смысл произнесённого мужем никак не укладывается в голове. Будто я угодила в липкую паутину, выбраться из которой не получается. Меня только глубже затягивают бездонные карие омуты с редкими золотистыми переливами.
С трудом, но я опускаю взгляд, а потом смотрю в окно.
«Несмотря на злые перешёптывания за спиной…»
Ооо, знаю я, что именно говорили обо мне за его спиной. Ну да что ж тут могут сказать «добрые» люди?
Бедная студентка с недообразованием, недоопытом и недовозможностями. И Марат. МА-РАТ. Мужчина-мечта! Потрясающий. Умопомрачительный. Идеальный. Ответственный. Решительный и немногословный. Умный. Взрослый и очень-очень серьезный. Как от такого с ума не сойти, когда всего один его заинтересованный взгляд на мои ноги отнимал способность легко и элегантно передвигаться, превращая меня в хромого кузнечика?! От него крышу унесло моментально без возможности возвращения на место.
 
Когда мы познакомились, он уже был успешным финансистом. С подробно расписанным планом на жизнь и четко распланированным будущем, в которое я ну никак не вписывалась. Он крепко стоял на ногах. Его статьи публиковались в финансовых журналах, а его фразы цитировались в бизнес-сводках. Его личная жизнь периодически подвергалась пристальному вниманию общественности. Еще бы. Завидный холостяк. А я... обычная девушка, которая раздумывала над темой диплома, покупала вещи на распродажах и экономила на продуктах.
Когда мы с ним сблизились, я окончательно потеряла голову под натиском трепетных эмоций. Марат был таким заботливым и внимательным… жутко темпераментным и оооочень нежным. А еще немножко ревнивым. Я влюбилась в него без памяти, и пути назад не было. Смотреть на других мужчин стало невозможно. Таких, как он, больше нет.
Одновременно с этим мы столкнулись со стеной порицания и неприязни. Осуждение лилось нескончаемой рекой от всех его родственников и друзей. Главное недовольство — наша разница в возрасте. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет, которые для всех стали непреодолимой преградой в развитии отношений. Для нас же — нет.
Как следствие, меня окрестили соблазнительницей и алчной охотницей за легкими деньгами. Марата — дураком, что повелся. И это, кстати говоря, еще самые безобидные эпитеты.
Сложнее всего было встречать осуждающие взгляды от членов его семьи, особенно от мамы. Уж она-то точно думала, что ее сын сглупил, ведь он мог бы найти себе партию и поприличнее. И только от Амины я ни разу не слышала в свою сторону неприятных фраз. Если конфликтов избежать не удавалось, Марат неизменно становился на мою сторону. Хотя особенно больно было слышать колкие фразы его матери, что детей у нас как нет, так и не будет, ведь наш брак — всего лишь ошибка. И когда-нибудь Марат очнется ото сна, примет истину и все исправит.
Со временем негатива стало меньше. И нет, это не люди духовно выросли и поняли, что не стоит засовывать свое жутко важное мнение в чужую семью. Это мы с Маратом оба проредили наше близкое окружение не раздумывая.
— Так зачем же ты пытался жить без воздуха? — отмираю, вновь возвращаясь в реальность. — Неужели было так сложно дышать мной? Неужели невыносимо? Неужели проблемы со мной так сильно тебя душили?
— Маша, у меня проблемы не с тобой. У меня проблемы с собой. И я в какой-то момент… да, Маш, я не справился и сломался. Прости меня.
Я резко выдыхаю, стараясь сморгнуть слезы и пытаясь переварить.
— Не понимаю тебя, — выдавливаю пару минут спустя.
Взгляд его упирается в лобовое стекло. Марат смотрит перед собой, на губах его появляется легкая улыбка. Он думает о чем-то сокровенном, ценном, дорогом.
— Когда мы познакомились, я был совершенно очарован. Ты была такой… Такой обаятельной, неопытной, искренней. Знакомо ли тебе то самое чувство из детства, когда перед тобой нечто безумно желанное и хочется хотя бы постоять рядом и мимолетно дотронуться? Но ты боишься, потому что … — он слегка морщит нос, — а черт знает, откуда берутся наши страхи. Они просто есть, и все.
Помолчав немного, но продолжает:
— Мне слишком часто кажется, что я ни на что не способен и то, что я делаю… этого недостаточно, чтобы достичь истинного успеха. Но я старался. Я как мог старался, чтобы стать для тебя тем самым мужчиной, за которым ты готова будешь идти не оглядываясь назад. Не жалея. Я так старался войти в твою жизнь… Мне хотелось защитить тебя от всего. Мне так хотелось стать для тебя тем самым. Единственным, кто сделает тебя счастливой. Стать тебя достойным. И я старался идти вперёд. Чтоб ты мною гордилась. Мне не нужно было ничьё одобрение. Только твое. Только гордость в твоих глазах делала достигнутую победу по-настоящему желанной и ценной, — судорожный вздох прерывает поток слов. — Я пытаюсь сказать, что всегда пытался доставить тебе радость. Сделать тебя счастливой. И у меня это даже получалось. До определенного момента.