Давай разведёмся (СИ)

— Подкрасимся, цвет освежим. Сантиметров десять обрежу... Ну Маш… — тянет отчаянно. — Давай ты еще раз подумаешь? Сегодня не станем кардинально.
Расстроенными глазами смотрю на сестрёнку.
— Ир. А у меня суд завтра.
Мне нужно выглядеть уверенно, несмотря на внутренний раздрай и ощущение сломленности.
— Приехать вечером? — с осторожностью интересуется.
— Давай по факту. Созвонимся.
На сегодняшний момент не желаю ничем разбавлять вечернее одиночество.
— А чего через суд? Имущество делите?
Я, право слово, не знаю, что тут сказать…
***
Плавный цокот каблуков отдаётся в голове, перекрывая скромный шелест юбки. Каждый шаг преодолеваю с трудом. Изнутри трясёт, дыхание рвется на каждом выдохе.
Сейчас. Уже сейчас начнётся заседание. И я с дрожью в коленках медленно и грациозно приближаюсь к двери.
Марат уже на месте. Волосы его слегка отрасли и теперь заметно вьются. Это, пожалуй, единственное, что смягчает мужской образ. Губы плотно поджаты, челюсти стиснуты. Идеально выглаженная рубашка, строгий костюм стального цвета… Марат аккуратист и консерватор. У него всегда все разложено по полочкам, чётко и ясно, согласно регламенту. Супруг ценит порядок, экономит своё время. Не любит изменения, привержен постоянству. Марат всегда был скуп на эмоции. Для него это нечто лишнее, ненужное, обременяющее. Он привык загонять себя в строгие рамки и границы, которые сам же обычно и воздвигает.
Задумчивый взор упирается в пол. Правая ладонь неожиданно сжимается в кулак. Всегда деловой, собранный и спокойный, в этот момент муж определенно нервничает.
Мое появление он подмечает не сразу.
— Привет, — запоздало поднимается на ноги. Вина мелькает во взгляде. А что так? Вроде же все правильно сделал?
— Привет.
Больше нечего ему сказать.
Марат не отводит глаз, рассматривает меня с ноткой тревожности, но твёрдо. Подаётся ещё немного вперёд, но… я увеличиваю сократившееся между нами расстояние, отворачиваясь.
Отчаяние укрывает.
В это невозможно поверить. Мы разводимся. РАЗВОДИМСЯ. Больше не будет тихих уютных вечеров, скромных посиделок с друзьями, больше не ждать мне Марата с работы, не подарить ему радостный поцелуй при встрече, не прижаться к его крепкой груди, не попросить совета. Чужие. Вот кто мы отныне. Отныне и навсегда.
Мне бы выдержать ещё немного. До конца заседания. Выйти с высоко поднятой головой. А дальше уже неважно. Он никогда не увидит моих слез. Не измерит глубину той боли, с которой я теперь живу.
Когда-нибудь я смогу оставить этот кошмар позади. Когда-нибудь. Но… не сегодня.
Запоздало здороваюсь с адвокатом.
Нас приглашают, я на негнущихся ногах прохожу вперёд. Обстановка давит на и без того страдающую психику. Хочется убежать. Раствориться, спрятаться от пробирающего тёмного взора. Но я выстою. До конца.
Элементарные вопросы вызывают некое недоумение. Я как школьница, что плохо выучила урок. Будто и не готовилась совсем.
Только Марат держится на высоте, смотрит на всех сверху вниз, с толикой превосходства. И равнодушия.
Как будто ему все равно. На лице пустая маска. Ни единой эмоции. Вообще ничего.
Сосредоточен. Внимателен. Собран.
Судья разъясняет, как делится нажитое в браке имущество, а я слегка морщусь. И получаю возможность высказать своё видение ситуации.
Я долго обдумывала одинокими бессонными ночами... И в итоге решила.
— Мне ничего не нужно. Я хочу получить только свою машину. Это подарок. И он мне нужен. Все остальное пусть остаётся супругу.
Мне так будет проще перелистнуть эту страницу. Рвать. Рвать не задумываясь. Чтобы ничего не тянуло назад.
— К сожалению, позиция моего клиента бескомпромиссно исключает подобный вариант, — доносится твердый баритон, когда другой стороне дают слово. Адвокат Марата держится уверенно. Заставляет меня разочарованно покоситься в сторону горячо любимого мужчины. — Марат Эльдарович решительно против.
Опускаю раненый взгляд, не понимая, куда деться от внутренней пустоты, проникающей глубоко под кожу.
 
Домой хочу. Мне все безразлично. Пусть забирает все к черту, только бы поскорее перешагнуть через весь этот кошмар…
  
Глава 3
 
Переглядываемся с моим адвокатом, недоуменно пожимаю плечами. В ответ фиксирую едва заметный неторопливый кивок.
Стараюсь расслабиться.
Перехватываю уверенный тяжелый взгляд. Тут же отвожу глаза, потому что внутри что-то начинает бурно реагировать.
Марат решил забрать у меня все? Согласна, он всегда работал больше, на износ. Однушка в старом районе, которую мы никогда не сдавали и в которой периодически проживал кто-то из семьи Марата, перешла супругу от родителей ещё до нашей свадьбы. Огромная трешка в престижном районе была куплена в браке. Да, чтобы ее купить, мы продали квартиру погибшей сестры Марата… но я не думала, что будет такая принципиальная… даже не позиция, а поза.
Открываются глаза. Я, честно, не ждала такого от Марата. Он всегда был для меня щедрым на действия, хоть и скупым на слова.
Хотя… это осталось неизменным. Даже сейчас Марат привычно молчит, уверенно забивая последний гвоздь в гроб нашей семьи.
Сломлена. Пожалуй, самое подходящее слово, описывающее мое состояние в это чудное мгновение.
— Мой клиент будет категорично настаивать, чтобы его супруга после развода получила половину имущества. Как полагается. Не только машину, но и квартиру, в которой они проживали совместно с Маратом Эльдаровичем. Плюс господин Сагуров считает нужным отписать супруге загородный дом, находящийся… — далее идёт перечисление координат и примерная стоимость имущества, а я сижу и шелохнуться боюсь. Это даже несколько больше половины…
Лишь только потрясённый взор упорно находит супруга.
«Посмотри на меня, — зову его беззвучно. — Посмотри! Зачем? Почему ты все это делаешь, Марат?!»
Но «господин Сагуров» не внемлет моим молчаливым просьбам.
— Это лишнее. Мне ничего не нужно, кроме машины, — не смею больше терзать мужа вопросительными взглядами. Отворачиваюсь.
— Какие причины заставляют вас, Мария Александровна, отказываться от предложенного варианта раздела имущества? — удивляется судья. — Это как минимум нелогично и невыгодно вашей стороне.
— Марат всегда работал и зарабатывал больше. Квартиры — его личная собственность, — немного привираю. — Я не претендую ни на что.
А в памяти всплывают неизменные слова его мамы. Что он меня на помойке подобрал.
— Просто хочу, наконец, развестись, — добавляю тихо.
Звенящее молчание обрушивается на всех. Меня оглушает.
Прячу трясущиеся руки под столом, молясь, чтобы эта пытка уже закончилась.
Не понимаю его совсем. Зачем? ПОЧЕМУ?!
— Не сказать, что ваш случай очень уж обычный. Вам бы договориться между собой. Возможно, кому-то есть что добавить? — судья обводит взглядом присутствующих. — Внести, так сказать, ясность.
Далее ещё летят какие-то фразы, уточнения, диалоги. А я не способна воспринимать уже ничего.
Лишь один вопрос в голове. И я намереваюсь его озвучить.
Секунды превращаются в калейдоскоп. Когда судья удаляется, озвучив решение, я тут же подскакиваю с места. Делаю пару шагов навстречу…
— Для чего, а? Скажи мне, зачем?
Встречаю равнодушный взор, темнота его утягивает на дно. И ничего не могу там разглядеть. Между мной и супругом стена. И сдвинуть ее уже не получится.
Марат пытается обойти меня, но я в порыве отчаяния слишком твёрдо накрываю его грудь ладонями. Меня трясёт от этого касания, а он даже не пошатнулся!
— Ответь мне! Зачем? Я ничего не просила! — срывающимся голосом.
— Я так решил, — летит, как всегда, скупой ответ. Он так решил. Теперь у меня не только личная машина, но и квартира. Та самая, в которой для меня всегда будет пахнуть им. — Вещи заберу так скоро, как смогу. Потом можешь поменять замки.