Zelda. Книга о новых героях

Все те, у кого опыт был прокачан, взяли низкий старт. Тут спринтерская гонка – кому больше повезет?
Но увы. Все пошло не так.
На следующий день, не успел босс прийти на работу, как сразу вызвал ее к себе в кабинет.
Перед боссом лежал тот самый конверт. И взгляд босса не предвещал ничего хорошего.
– Где деньги?
– Какие? – Она попыталась закосить под дурочку.
– Вот эти вот – пятьсот долларов. Здесь должно быть ровно тыща двести.
– А это что?
– Этот конверт я забрал в ящике стола на ресепшене. Мне его передали неделю с лишним назад. Не припоминаешь?
– Каждый день конверты приносят. Я не знала, что за конверт и что там за деньги, меня не предупреждали.
– Это прокатило бы… А почему ты мне не сказала, что для меня конвертик передали?
– Да… Его принесли с утра, вас не было. А потом замоталась, забыла. Я ж не знала, что там деньги.
– Это точно, не знала. А ты понимаешь, что натворила? Ты знаешь, что это за деньги?
– Да не знаю я… – Zelda даже чуть не расплакалась.
– Так я тебе объясню. Я сегодня звоню должничку своему, устраиваю разборки – где, мол, мои деньги? А он мне и говорит: так я ж неделю назад их принес, на вахте оставил. Ты понимаешь, как я перед человеком теперь выгляжу? Иду, значит, тебе пытаюсь дозвониться – а ты недоступна. (Это правда – она в метро ехала.) Иду сам перерывать ящики. Нахожу конверт, открываю – бац! А там всего семьсот. Я ему снова. Он клянется и божится, что ровно тыща двести. А на фиг ему эти качели нужны? Я пошел, снял видеозапись с камеры – и ты знаешь, интересная вещь получается. Показать?
– Не надо.
– Деньги ты взяла?
– Я верну. Там только пятьсот долларов. Я правда с зарплаты отдам. Отдала бы все до копейки. Правда.
– И зачем тебе деньги? У ребенка операция срочная? Или мама умирает?
– Да какая разница!
– Большая. Знаешь, есть в Уголовном кодексе такое понятие – умысел. Так вот, может быть, это для того, чтобы понять, был ли у тебя умысел украсть у меня деньги. Почему ты так поступила?
– Я могла в тюрьму попасть. Мне было нужно. – Она стояла с опущенной головой.
– И что же ты натворила? – без капли сожаления спросил босс.
– Меня подставили, – выдала Анюта.
– Кто? – Босс достал из кармана ручку. – Ты только скажи. Мы с ним разберемся.
– Я не знаю его.
– Интересно. – Босс развалился в кресле. – Значит, так, рассказывай все. Кто, что и где.
Этот вопрос поставил Анюту в тупик. Что же расскывазать? Про то, что она на работе ни хрена не делает, а в Двар рубится?
Босс между тем был настроен решительно:
– Аня, значит, так: либо ты сейчас все – слышишь, все – рассказываешь, и мы с тобой разберемся, что делать. Либо ты прямо сейчас вылетаешь с работы, как пробка из бутылки. И завтра до начала рабочего дня приносишь мне деньги. Или я взыщу их. И еще, запомни – слезы на меня не действуют.
– Можно сигарету выкурить? – Она с надеждой смотрела на пачку «Парламента», лежащую на столе у босса.
– Кури. Рассказывай.
И она рассказала правду. А по фигу. Она уже вышла из тюрьмы, и что б там босс ни делал, в тюрьму ее уже не посадят. А работа… Ну да ладно. Не всю же жизнь ей тут сидеть.
Ее рассказ рассмешил босса, к ее большому удивлению. Но рассмешил – это вовсе не значит, что он подобрел. Не подобрел он и после последней фразы ее рассказа:
– Я отдам. Я правда отдам. Я готова бесплатно хоть три, хоть четыре месяца работать.
– То есть ты на работе в игрушки играешь. Эх, распустил я вас. Либеральничаю.
– На меня же никаких жалоб не было – никому же не ме шает.
– Вот ты скажи, – шелковым голосом спросил вдруг Босс. – У тебя мальчик есть? Бойфренд?
– Да….
– Мне говорили, что нет.
– Ну, был. Теперь нет, – смешалась Zelda.
– Он был наркоманом?
– С чего вы взяли?
– А ты стала бы встречаться с наркоманом? Или алкоголиком?
– Если б очень, то…
– И я если б очень, то тоже – то. Вот если б ты была чем-то мегаценным, то мне было б по фиг на все что угодно – до тех пор, пока ты этим мегаценным являешься. А таких, как ты, на улице десятки. Была б ты наркоманкой – вылетела бы пулей отсюда. А почему? По идее, мне по фиг – ан нет. Потому что за дозу продашь. И здесь – продашь. Какая мне разница?
 
Zelda стояла как вкопанная. Ответить ей было нечего.
– Ну так вот, милая моя. То, что ты уволена, это ясно. Остается вопрос: говорить ли твоей матери и спрашивать ли деньги с нее или нет? Только с нее я спрашивать буду уже совсем другую сумму. А не заплатит – мне есть куда позвонить. Уж ты не волнуйся. И проблем доставить я смогу. Но деньги надо вернуть, и завтра. А значит, вариантов у тебя два. Либо завтра они здесь, либо придется поднять свою нежную попочку и поработать.
– Я готова хоть полгода.
– Я не готов полгода. Отработаешь завтра.
– Как?
– Завтра надень мини-юбку и гольфики. Покрасивше. Дальше продолжать?
– Вы хотите..?
– Нет. Я хочу, чтоб ты отработала. А поскольку ни на что другое ты, как оказалось, не способна, отрабатывать будешь доступным тебе способом.
– Но… – на глаза у нее навернулись слезы, – но, может, я как угодно по-другому? Можно я к вам домой – полы буду мыть, окна чистить. Все, что скажете.
– Воровку я не то что в свой дом – в подъезд своего дома не пущу.
– Ведь для вас это немного. Зачем вы так?
– Никто, – стукнул он по столу, – никогда меня не кидал. И сделать это какой-то зассыхе я не дам. Скажи еще спасибо, что только пятьсот. Знаешь, что за такие вещи бывает? Объяснить? Думай. Либо так, либо так. И скажи спасибо, что только завтра. Считай, что я переплатил – таких, как ты, сотни. Понятно?
Ей все было понятно – кроме того, что делать.
Она долго разглядывала свой мобильник, прочитывала каждый пункт в записной книжке – ну вдруг есть хоть один номер телефона, ну может, хоть кто-то сможет ей дать эти деньги?
Но никого не было.
Нет, она, конечно, могла завтра с утра обыскать всю квартиру: мать же где-то хранит деньги. Или продать что-нибудь?
Она еще раз внимательно посмотрела на свои шмотки. Конечно, можно продать что-то за пятьсот золотых монет. Например, шлем, за которым она охотилась несколько месяцев: он даже снился ей по ночам. Ну да ладно, можно и без шлема пережить. Вообще-то он стоит 600 золотых, но если за реал продавать, пятьсот долларов как раз и выйдет.
Но кто купит? Реальщики, конечно. Но к реальщикам просто так не подойти, даже ей. Можно было, конечно, через Дамма отписать или через Аррида. Но как же им напишешь-то? Они ж мужики, они не поймут. Стыдно. Лучше с девчонками. А ближе всех к реальщикам Прикля. У нее даже парень в «Тенях». Пусть и шестой уровень только – но реааальщик. Совсем реальщик.
Она ей и отписалась: может ли Прикля помочь? Прикля этому сильно удивилась.
 
Прикля – ZELDA: Мааась, ты что, сваливать собралась?
 
ZELDA – Прикля: Да нет. Просто деньги срочно нужны.
 
Прикля – ZELDA: Случилось что-то?
 
ZELDA – Прикля: Да, случилось.
 
Zelda долго колебалась, но в итоге все же рассказала. Спасало то, что Прикля в Москве живет. И правильно сделала, что рассказала. Прикля все правильно поняла и даже ни одного смайлика в чат не пульнула за время разговора.
Только спросила по окончании:
 
Прикля – ZELDA: А ты уже того?
 
ZELDA – Прикля: Нет…
 
Прикля – ZELDA: Ты чё, дура, что ли? Нет, конечно. За пятихатку? Да если не того, это за пятеру продать мона. Тока объяву в Инете кинь – за пятеру мигом набегут. А потом отдашь эту пятихатку – и еще четыре с полтом останецца.
 
ZELDA – Прикля: Да ты что. Что я…
 
Прикля – ZELDA: А как еще. А в данном случае что? То же самое – тока ставки меньше.
 
ZELDA – Прикля: И ты так делала?
 
Прикля – ZELDA: Неееее… У меня папа дипломат. Поэтому я забесплатно. Значит, так, мась. Продавать шлемак тебе не нужно, наверное, – ну ща продашь, а потом что делать? Куда ты на одиннадцатый левел без шлемака? Я сейчас по реальщикам поспрашиваю, «Теням» отпишу – соберем для тебя реала. Все пятьсот не обещаю, но большую часть наскребем.