УПС. Дракон сегодня не танцует

Я понимала, что после блужданий по музею и ночи, проведенной на полу, не являю собой образец красоты, но даже в таком состоянии я не выгляжу дурнушкой. Мне уже двадцать, и прошли школьные времена и комплексы подростка, когда я самой себе казалась некрасивой и неловкой. Выпускной класс, два года в институте, восхищенные взгляды парней, очередь из желающих познакомиться, признания в любви и гуляния под луной, первые неловкие поцелуи и умелые ухаживания – все это уже было, поэтому я знала себе цену.
– Я бы хотела сначала помыть руки, – я стыдливо сжала их в кулаки. После вчерашнего умывания в озере на запястьях остались невидные ночью разводы. Только грязь размазала.
– Дверь за моей спиной.
Я открыла от удивления рот. Вчера ее точно здесь не было! Или просто не замечала?
Узкая, больше похожая на сворку шкафа, она вела в небольшую комнату, освещенную висящей на крюке лампой. Сразу бросился в глаза огромный ушат – здесь или стирали, или даже купались. Слева от него выпирала круглый бок каменная раковина с краном, снабженным огромной медной ручкой. Над раковиной висело зеркало. За ушатом виднелась еще одна дверь, приоткрытая, и я интуитивно (а скорее, по запаху) почувствовала, что мне туда нужно прежде всего. Никаких валунов у озера, в музее была вполне сносная канализация. Правда, унитаз опять-таки являл из себя каменный трон с дырой посередине и крышкой, похожей на ту, какой закрывают деревянные бочки, но что я хочу от средних веков?
Повеселев от того, что жизнь сделала качественный шаг вперед – заблудившуюся меня даже решили подкормить, я похромала к умывальнику. По пути подумалось, что стоит спросить у работника музея аптечку. Наверняка здесь держат такую. Мало ли, что может случиться с посетителями? Может, найдется хотя бы зеленка? Или лучше не задерживаться и обработать колено уже дома? Включив воду, сунула под струю руки и только после этого подняла глаза на свое отражение в зеркале.
И вскрикнула от испуга.
Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял «король». Он, не найдя во мне ничего странного, непонимающе вскинул бровь.
– Что не так?
– Все так, – обреченно ответила я.
Незнакомец меня уже видел, а потому не стоило закрывать лицо руками. Вчерашний удар о стену не прошел даром. Шишка на лбу за ночь превратилась в огромный, на пол-лица синяк. Глаза заплыли, и никакое умывание не помогло бы мне увидеть мир более ясно. Я думала, что глаза припухли после сна, а оказалось, у меня их нет совсем. Сплошное черное пятно, как уродливая маскарадная маска.
– Тогда идем, пришло время поговорить.
– Угу, – сказала я, закрывая кран и вытирая руки о протянутое полотенце. До лица я боялась дотронуться.
Аппетит начисто пропал, и я отодвинула от себя тарелку. Я стояла напротив сидящего в кресле мужчины, нас разделял только стол, но я чувствовала себя крестьянкой, пришедшей на поклон к вельможе.
– Как ты сюда попала? – тарелка «короля» была уже пуста.
– Я заблудилась. Разве меня вчера не искали? – вполне резонный вопрос. Подруга должна была поднять панику.
– Зачем тебя кому-то искать? – его ответный вопрос ввел меня в ступор.
– Ну я же потерялась, – и для большей убедительности добавила, – я же человек, а не котенок, про которого можно забыть.
– Я вижу, что ты человек, хотя… сейчас больше напоминаешь тролля в период весенних битв за женщину.
– Мне больше нравится сравнивать себя с котенком… – его слова меня обидели. Но он же не видел меня настоящую. Тогда вряд ли захотел бы сравнивать с троллем. Я, скорее, была похожа на темноволосого нежного эльфа. Голубые глаза, белая кожа, тонкая талия, взгляд лани, но крепкая рука. Или плечо? Я потрогала его, вспомнив, как несколько раз саданула им в дверь, пытаясь ее открыть.
– Прости, но я мало нахожу в тебе кошачьего. Даже походка не та.
– Вы издеваетесь?! – я топнула здоровой ногой, хотя понимала, как мало грации в хромой девице. – Я вчера отстала от группы, блуждала по вашему чертовому городу, едва открыла дверь, спала на полу, а вы, оказывается, даже не спохватились, что у вас пропал человек?
 
– С людьми вечно что-то не так, – собеседник смерил меня взглядом, словно прикидывал, что делать дальше: отпустить или еще немного покуражиться.
– Можно подумать, вы относитесь к другому виду, – я скрипнула зубами.
– Да, я совсем другой. И тебе лучше не будить во мне зверя.
 
Глава 3
 
Я прикусила язык. Предупреждение «короля» подействовало. Кто знает, что я сейчас нахожусь в этом помещении? Если бы в музее везде были видеокамеры, отследить мой путь не составило бы труда. А раз представителей дирекции и моих родителей здесь до сих пор нет, то я завишу от настроения незнакомца. Поэтому лучше вести себя как можно спокойнее. Поспрашивает и отпустит.
– С какого ты факультета? – не замедлил с вопросом он.
– А причем тут факультет? – я нахмурилась.
– Ты упомянула группу, от которой отстала. Значит, ты учишься в университете.
Я непонимающе хлопнула ресницами.
– А какое отношение имеет университет к тому, что я заблудилась? Вы бы хоть стрелки нарисовали или повесили указатели на стенах, чтобы было видно, в какой стороне находится выход и куда двигаться. Нельзя же так над людьми издеваться!
Мои обвинения ввели «короля» в ступор. Он задумчиво смотрел на меня, не понимая, почему я повысила голос. И правда, чего это я? Он всего лишь актер, который переодевается в средневековые костюмы и играет роль в инсталляции, а все претензии об отсутствии указателей должны быть отнесены организаторам выставки.
Устав от непонятной ситуации, я, вздохнув, попросила:
– Просто покажите пальцем, где выход на улицу, и я больше беспокоить вас не буду.
«Король» ожидаемо указал пальцем на ту дверь, за которой вчера слышались голоса, и я, так и не поев, надела куртку, натянула шапку и, подхватив свой рюкзачок, направилась к двери. Толкнув ее и убедившись, что путь на свободу открыт, я обернулась на так и оставшегося сидеть за столом сотрудника музея. Не хочу быть неблагодарной свиньей.
– Спасибо за кров и заботу, но мне пора домой.
И смело шагнула за порог.
За стенами музея было людно. В основном ходили туда-сюда участники исторической реконструкции, дающей зрителям в полной мере почувствовать себя участниками жизни, кипящей на узких средневековых улочках. На меня оглядывались или показывали пальцем, делая удивленные лица. Видимо, я, одетая в дутую куртку и драные джинсы, да еще припадающая на одну ногу, никак не вписывалась в театральное действо и должна была находиться по другую сторону сцены. Запоздало вспомнив о посиневшем и одутловатом лице, делающем меня похожей на пьяницу, я натянула шапку по самые глаза и бочком-бочком поспешила покинуть музейную территорию.
Но сколько бы я ни шла, средневековая улица не заканчивалась. Она кривилась, выгибалась то в одну сторону, то в другую, разветвлялась на мелкие рукава, но никак не вела к автобусной остановке. Рассудив, что попала на массовые костюмированные гуляния, устраиваемые музеем, я перестала прятаться в тени домов, а пошла напролом, лишь бы быстрее выйти к дороге. Не знала, что кроме подземной части города, существует наземная, о чем вчера никто не заикнулся. Время от времени я поглядывала на телефон, но антенна не появлялась. Видимо, каменные стены экранировали сигнал.
Окончательно заблудившись, я села на ступеньки у двери одного из домов и вытянула уставшие ноги. Кроссовки запылились и выглядели не лучшим образом. Колено ныло, и выглядывающая в прореху рана беспокоила своим ужасным видом. Я горестно вздохнула. Ничего себе, сходила в музей.
Я вздрогнула, когда идущий мимо мужчина вдруг резко замахнулся на меня, но уняла сердце, поняв, что он всего лишь бросил к моим ногам монетку. Потом со звоном упала еще одна и еще. Медные монеты тускло поблескивали под лучами холодного солнца. Я удивленно уставилась на проходящих мимо людей.
– Эй, что вы делаете? Я не нищая! – крикнула я, обращаясь к мужчине, который только что бросил серебряную монету. Я протянула руку, чтобы ухватить его за полу красивого камзола. – Я вообще не из вашей массовки!