Камни Рун. Том 2 (СИ)

Из недр памяти услужливо всплыло старое, почти забытое воспоминание. День, когда я познакомился с Торисом Варналом, точнее, спас этого остолопа от удара ножом в печень, который для него готовили в переулке душегубы. Тогда я вернулся домой, и учитель спросил, как так получилось, что дворянину в той потасовке сломали руку, а я ответил, что испугался ножа и не раздумывая закрылся глухими щитами…
Мое тело продолжало трансформироваться, а в ушах уже звучал голос Витати:
«— У меня на родине есть воины, которые перед боем пьют отвар из бычьих семян и еще нескольких трав. Он придает сил, лишает страха и усталости, наполняет душу чистой яростью. Он позволяет сражаться без устали многие часы кряду. Мы называем таких смельчаков Ищущими Смерти».
Вот кем я должен стать. Никаких мыслей о будущем. Я ищу сражения.
«Если воин лишен страха, если им движет только ярость и жажда крови врага, то такой боец, скорее всего, не доживет до заката. И каждый, кто делает хоть глоток отвара, знает, что сегодня умрет в бою».
Я вкусил отвара из бычьих семян, я не доживу до следующего заката, не надо обманываться. Впереди только битва.
Перед глазами встала столовая, где мы сидели, втроем. Где-то на фоне шастает Ирман — наливает для учителя чай — Осиор еще не состарился в своем путешествии, Витати как всегда, холодна и немногословна. Но мы все еще все вместе, втроем, за одним столом.
— Тогда зачем они его пьют? — прошептал я себе под нос, вторя собственной памяти.
«Бывает, силы не равны. Бывает, такие воины необходимы, чтобы прорвать строй противника и обратить его в бегство».
Я смогу обратить в бегство целую орду. Я смогу.
«Одно я знаю точно, парень, если у воина нет страха смерти, то он обречен на гибель».
Вот только я уже погиб, моя судьба предрешена. Мое нутро пожирает пустота — я зашел слишком далеко — я прикован к столбу, как дикий зверь, что попался в капкан, сейчас я могу только отгрызть себе лапу и броситься из последних сил на охотника.
Вот моя цель, вот мой путь.
Я не могу сдаться, я не могу принять свое поражение. Мне не надо быть Ищущим Смерти — я уже нашел ее. Я знаю, когда она придет, я знаю, как она выглядит. Именно это лишает меня всякого страха, всяких сомнений, всяких сожалений. Я больше не увижу Витати, не поклонюсь учителя, не обниму Отавию. Но я не умру, как собака, привязанный к столбу.
Мои учителя смогут мной гордиться после этого вечера. Потому что даже если я уже мертв — я не сломлен. Одиночество, увечье, Эдриас, даже Пустоте это не удалось, так разве сумеют меня сломать какие-то келандцы, пусть их и орда?
Сила Пустоты развратна. Вот о чем предупреждал меня Йеши. Не поддаться сладостному зову, не окунуться с головой в этот поток — иначе потеряешь себя. Надо сосредоточиться на своей цели, только на ней. Вобрать широкой дланью всю боль, обиды и лишения, все тяготы, поражения и разочарования. Второй же рукой зачерпнуть всю радость, свет и надежду, все моменты счастья, смеха и воодушевления. Разобрать по кирпичику собственное прошлое, посмотреть на себя со стороны. Человек помнит либо хорошее, либо плохое. Сейчас я должен помнить все, помнить, кто я есть, и использовать это знание для того, чтобы побороть коварный зов Пустоты.
Кто я?
Круглый сирота, голодный бродяга, грязный простолюдин.
Кто я?
Мощный маг, умелый воин, преданный ученик.
Кто я?
Брошенный мальчишка.
Кто я?
Имперский гвардеец.
Кто я?
Патологический лжец.
Кто я?
Ученик Трибунального Истигатора и фиолетового архимага Круга.
Кто я?
Увечный калека, лишенный магических сил.
Кто я?
Муж, достойный сердца принцессы.
Я погрузился в Пустоту и сейчас скользил по ее волнам, куда-то прочь, подальше от позорного столба, к которому был прикован. Прорываясь все глубже и глубже, я чувствовал, что выхожу за рамки разумного, выхожу за границы, что были определены мне природой.
А потом я увидел его.
Ревущий поток, переливающийся всеми цветами радуги. Поток чистой энергии, который бил куда-то ввысь, поток магии, что пропитывает весь мир.
  
Я видел его лишь миг, но и этого хватило, для того, чтобы понять. Осознать. Принять как данность.
Я не родился имперским гвардейцем. Я не родился учеником Осиора или госпожи Виолы. Я не родился охотником на магов. Я не родился магом.
Чтобы не быть мелким бродяжкой, нужно пройти путь. Потерь, горестей, страданий и лишений. Сколько раз я терпел удары палкой от Витати, сколько печатей взорвалось промеж моих ладоней, сколько щитов было разбито на тренировках. Сколько раз я чуть не ломал себе шею, вываливаясь из седла? Сколько раз я проходил по краю, чтобы в итоге стать чем-то большим, чем я есть, чтобы стать мужчиной?
Эдриас — лишь паразит, который знал немного больше. И он использовал это знание, чтобы лишить меня воли, лишить меня решимости, что я могу на что-то повлиять. Всю свою жизнь я плыл по течению, я шел за кем-то: за учителем, за Витати, за Отавией. Но тот Рей мертв, остался в поле под Нипсом, растерзанный неведомой тварью бездны. Тот Рей растворился в манящей глубине Пустоты, что эхом стучала в осколках камня рун в его груди. Тот Рей остался лежать хладным трупом в поместье господина Бальдура.
Пришло и понимание моих снов и видений. Фигура Осиора, фигура моего несчастного, искалеченного учителя, что дрожит в знойном воздухе шамоградской площади, когда я показываю всей империи, на что способен. Не благодаря Эдриасу — на что способен я сам.
Я увидел источник энергии. Безумно вращающаяся, огромная сфера, висящая среди Ничто, она была столь непостижима и столь величественна, что сопротивляться было просто невозможно. Да и не нужно. Я знал, что делать. Просто коснуться, просто установить связь с этой первобытной силой природы, что давала саму жизнь.
Где-то там, далеко, в реальности, келандская молодежь уже запрыгнула в седла заранее подготовленных скакунов, и уже неслась в сторону пленников, дабы оросить землю Степи кровью ее врагов. Но я успевал, должен успеть.
«Глупец…», — услышал я голос старика Йеши, но мне было уже все равно на мнение других людей. Хотя был ли он человеком, если наблюдал сейчас за мной.
У меня есть путь, и я его пройду. Какова бы ни была цена.
Так кто же я?
  
Глава 15. Степь
 
Ваки не верил своим глазам. Одинокая фигура всадника, что приближалась к нему, подняла в душе столько боли и воспоминаний, что келандец решил, будто бы уже умер и это лишь — посмертный морок. Столь невероятно было то, что видел его острый глаз. Нет, этого определенно не могло быть! Но если это не ходячий мертвец — а они не ездят верхом — то уж точно, происки врагов. Ваки на таком не проведешь!
— В главный шатер, живо, — рыкнул мужчина на помощника, что отправился с ним в дозор.
— Что случилось? — спросил его подопечный.
— Пусть отправят подмогу. Братьев.
— Братьев?!
— Да! Обоих! Живо! Сюда!
— Но…
— Я сказал живо!
Парень недовольно дернул головой, но потянул за поводья и рванул в сторону стоянки.
Это был морок, Ваки был в этом уверен. А где морок — там и гохринвийские свиньи-колдуны. Нужно выиграть немного времени, прежде чем прибудут братья, Винати и Вирати, лучшие охотники на печатников его клана.
Ладони Ваки предательски вспотели, но келандец все же потянулся за кривым луком и положил на него стрелу. Ветер боковой, но не слишком сильный, он должен попасть…
Дозорный поднял лук, натянул тетиву и отправил снаряд в небо по небольшой дуге. Должен попасть! Обязан! Солнце у него сейчас за спиной, нарушитель может и не заметит, а значит помощью братьев ему и не потребуется.
К ужасу Ваки, нарушитель перед ним коротко взмахнул рукой, и даже с такого расстояния келандец услышал, как зазубренный железный наконечник жалобно звякнул о металл кривой сабли. Проклятье!
Фигура на лошади замерла в двух сотнях футов от него, будто бы чего-то ожидая. Ждал и Ваки. Сейчас время работает на него! Каждая минута! Мужчина выпустил еще несколько стрел, впрочем, с тем же результатом, после чего Ваки понял, что пора переходить к активным действиям.