Порочная королева (ЛП)

Мои глаза встретились с глазами Матео. Я обратила внимание на его комбинезон и масляную полосу на его лице. Он выглядел таким сексуальным, с закатанными рукавами и выставленными напоказ татуировками. Я хотела его прямо тогда. Я хотела забыть все наши проблемы. Но я не была уверена, как меня примут, учитывая то настроение, которое было.
Поэтому я решила пойти маленькими шажками. Я подошла к полке, на которой стояло радио. Щелкнув переключателем, я настраиваю его на станцию, играющую низкую, знойную музыку с гипнотическим ритмом. Затем я повернулась к Матео.
  
— Покажи мне, над чем ты работал? — Я провела пальцем по капоту машины, красный металл поблескивал под единственной лампочкой, которая освещала меня.
Матео втянул воздух, и атмосфера изменилась.
Вот так.
Сэинт сгреб все бумаги в охапку, перенося их неизвестно куда, а затем капот освободился, и Матео поднял меня на него.
— Хочешь посмотреть, над чем я работал, mamas? — Он сунул руки мне под платье, схватился за пояс моих колготок, а затем стянул их с моих ног. Мой вздох пронесся по мастерской, и краем глаза я увидела, как Сэинт и Каллум придвинулись ближе, по обе стороны от капота. Матео усмехнулся мне, его темные глаза потемнели, когда он окинул взглядом мое тело, и я выгнула спину, позволив своим ногам раздвинуться.
— Черт, — прошипел Каллум, когда Сэинт застонал.
— Для нас уже так мокро. — Матео нырнул вниз, скрывшись из моего поля зрения, а затем вернулся, держа в руке что-то блестящее, длинное и металлическое. Он надавил на мой ноющий клитор, прикрытый нижним бельем, и с моих губ сорвался стон.
Чей-то палец потерся о мою киску, может быть, Каллума или, может быть, Сэинта. Я снова застонала.
— Сними это, — пробормотал Сэинт, сжимая пальцами мое нижнее белье. В то же время руки Каллума потянулись к моему платью, скользя по моему телу, его мозолистые пальцы вызывали мурашки по всей моей разгоряченной коже.
Я была обнажена, разложена на капоте машины, полностью открытая для них.
— Это несправедливо. — Мой голос прозвучал хрипло. — Вам тоже нужно быть голыми. Сейчас.
— Всему свое время. — Каллум опустил голову, чтобы пососать метку на моей шее, в то время как Сэинт провел языком по моему соску, чувствительному и уже затвердевшему.
Это было так приятно.
Матео провел металлической штукой по моей ноге, начиная с нижней части икры и заканчивая внутренней поверхностью бедра.
— Ты знаешь, что это такое? — Он показал это мне. — Рукоятка с храповиком. Совершенно новая, только что поступила сегодня. Девять дюймов гладкой, безупречной стали высшего качества.
— О-о, — простонала я, когда Сэинт обвел языком мой другой сосок, проводя рукой по моему боку. Рот Каллума переместился ниже, целуя и покусывая мое горло и ключицу.
— Ты хочешь знать, каково это? — Матео провел ручкой по моей мокрой киске, прохладный металл послал восхитительную дрожь по моей коже. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя этим, прежде чем трахну своим членом?
— Да.
Рот Каллума накрыл мой, его язык скользнул по моим губам, затем он углубил поцелуй, а его руки гладили все мое тело.
— Ты делаешь мой член таким чертовски твердым, Эверли. Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя, — прошептал он мне в губы, и все, что я могла сделать, это протянуть руку, обхватить его сзади за шею и притянуть ближе к себе, растворяясь в его поцелуе. Затем он поднял голову, и Сэинт спустился, уничтожив меня поцелуем, в который мы оба вложили все. Когда моя другая рука потянулась к нему, я обнаружила, что он снял футболку, и когда я спустила ее ниже, я наткнулась на изгиб его голой задницы.
— Да. Я разделся для тебя, детка, — пробормотал он мне в горло, и я почувствовала его улыбку напротив себя. — Все дело в том, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты наша.
Этот мужчина с телом пловца, с упругими мышцами и гладкой кожей. Так чертовски сексуально.
— Тебе тоже лучше быть голым, Кэл. — Открыв глаза, я повернула голову направо, где стоял Каллум, обнаженный, его грудь и пресс выделялись в тусклом свете единственной лампы, его эрегированный член был толстым и тяжелым, и таким аппетитным, что я умирала как хотела попробовать.
— Матео? — Я оторвала взгляд от Каллума. На Матео все еще был комбинезон, но он расстегнул его, и под ним я мельком увидела его великолепное татуированное тело и кубики пресса. Тяжело сглотнув, я выдержала его взгляд, прежде чем намеренно посмотреть на рукоятку храповика.
— Покажи мне, каково это, когда тебя этим трахают.
Он одарил меня почти дикой улыбкой, прежде чем раздвинул мои ноги еще шире и прижал пальцы к моей мокрой киске, кружа вокруг моего отверстия, проводя ими по моему клитору, дразня меня, пока я не застонала и не стала умолять.
Затем он нажал на ручку, скользя внутрь меня.
Черт.
Гладкий, прохладный металл, легко скользящий от моей влажности. Он держал его осторожно, толкая внутрь, затем наружу, с каждым разом все глубже, пока мои бедра не оторвались от капота машины, и я трахалась с ним всерьез, его большой палец терся о мой клитор, в то время как рты Каллума и Сэинта были по всему моему телу, сводя меня с ума.
— Я не могу… это… черт. — Моя спина выгнулась дугой, и моя киска сжалась вокруг стали, когда наступил кульминационный момент, заставив меня содрогаться на капоте, задыхаясь.
— Это была самая горячая гребаная вещь, которую я когда-либо видел. — Голос Матео был низким, скрипучим, когда он медленно потянул ручку.
Сэинт появился в поле моего зрения, его зеленые глаза были темными и голодными.
— Да. Без сомнения.
Каллум наклонился, чтобы снова завладеть моими губами, взял мою руку и прижал ее к своему эрегированному члену. У меня перехватило дыхание от ощущения его твердости под моей ладонью.
Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.
— Ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули сейчас?
На секунду воцарилась полная тишина, когда показалось, что все затаили дыхание.
Затем я произнесла одно слово в тишине.
— Да.
22
Если бы я не вошёл в Эверли в ближайшие несколько минут, я бы, блядь, умер. Мой член был твердым, как камень, и я не удивлюсь, если он действительно посинел и готов отвалиться от моего тела. Моя рука крепко сжала серебряный инструмент.
Образ Эверли, берущей девять дюймов стали и трахающей ее, надолго запечатлелся в моей памяти. Она все еще лежала на капоте, раздвинув ноги, показывая нам каждый дюйм своей киски — розовой, влажной, с набухшим клитором. Ее грудь поднималась и опускалась, и мне хотелось сосать и лизать ее соски. Ее соски были покрыты галькой, а кожа была красной от всех засосов, которые Кэл и Сэинт делали на ее коже.
«Да» Эверли эхом разнеслось по гаражу. Эта девушка добровольно отдавала свое тело моим братьям и мне. Она никому не стала бы этим хвастаться или использовать это, чтобы попытаться подняться по социальной лестнице. Она просто делала это, потому что хотела нас, и это делало все намного горячее.
— Дай мне рукоятку, — сказал Сэинт низким тоном, не глядя на меня. Его глаза были устремлены исключительно на Эверли.
Каллум наклонился и взял один из розовых сосков Эверли в рот. Он пососал его, и глаза Эверли затрепетали.
— Открой рот, детка, — сказал Сэинт, поднося инструмент ко рту Эверли. Все наши глаза были устремлены на ее лицо. Ее карие глаза горели похотью. Каллум продолжал играть с ее сосками, но его пальцы опустились к ее киске.
  
Эверли застонала, и Сэинт медленно засунул ручку храповика ей в рот.
— Попробуй, какая ты чертовски влажная для нас, — простонал он, когда начал трахать ее рот инструментом.
Эверли только что кончила, но она двигала бедрами против руки Каллума, пытаясь найти другое освобождение. Я облизал губы и закончил снимать комбинезон. Мой член освободился, преякулят капал повсюду. Это было самое горячее дерьмо, которое я когда-либо видел.