Мне все равно (СИ)

- Таша, я всё ценю. Но, правда, есть какие-то границы…
- Хорошо, я все поняла. Тебе важнее личная жизнь. Давай тогда просто закроем тему. Твой отец просил моего отца тебе помочь. Мы помогаем. Видимо, не заслуживаем благодарности.
- Наташ, не передергивай. Я очень благодарен и твоему отцу, и тебе. Но…
- Дело же не в этом, да, Таш? – не выдерживаю такого явного и голимого вранья. – Дело совсем в другом.
Хочется сказать ей в глаза всё, что я думаю. Дело в том, что она ревнует Ромку, что ей не удалось его окрутить, а очень хочется. И приехала она сюда не из-за мифических интервью и съемок, а чтобы посмотреть на меня. И попытаться не дать нам это время быть вместе.
Я, конечно, молодая и глупая, но не настолько, чтобы не понять этого. И меня бесит беспардонность Таши. Бесит! Бесит!
- Если ты думаешь, что мне нужен твой Рома – ты ошибаешься. Я чужое не трогаю, даже если мне очень хочется. – она пытается в покерфейс, но у меня тут опыта больше. Хрен меня переиграешь в этом деле.
- Хочется, да? – смотрю. Безразлично. Знаю, хорошо знаю, что безразличие – самый надежный доспех, щит против всех…
Но. Если совсем честно, не знаю, как бороться с такими вот… Ташами.
Я верю Роме, доверяю ему. Но она…Ей я не верю. Ни на йоту. И мне страшно, что она там, рядом с ним.
Наша молчаливая дуэль заканчивается. Таша старается сделать вид, но не проиграла.
- Ладно, пока. Если ты не готов к интервью, Роман, я могу все отменить. Только по возвращению, думаю, будут пересмотрены кое-какие пункты контракта.
- Так может мне сразу не возвращаться? – вижу, что Тор начинает закипать. Желваки ходят. Вены на лбу вздулись. Бесится.
- Я подумаю.
- Ультиматумы мне не надо ставить. И на манипуляции твои я не ведусь.
- Прекрасно.
Она выходит, хорошо – дверью не хлопает. Зараза…
Ромка садится на диван. Ухмыляется, ерошит волосы.
- Твою ж…
Не знаю, что мне делать. Хотя мысль о том, что он останется тут, дома, будет со мной яркой вспышкой врезается в мозг. Мой Рома будет рядом! Это же так круто! Сбудутся все наши мечты!
Да, но вот только… Получается он сдастся? Проиграет? Проиграет, еще не вступив в борьбу? Зачем он тогда вообще ввязывался в это? Зачем были эти недели, месяцы разлуки? Наши переживания? Мои слезы? Я знаю, он говорил, что идея отправить его в Эмираты, принять предложение, вернуться в гонки – все это исходило от его отца. Сам Рома относился к этому спокойно. Может сначала – да. Но я успела изучить моего Ромку. Если уж он что-то начал, если влез в дело – не отступит. Пойдет до конца.
Ему надо выйти на трассу. Он должен победить. Ему надо хотя бы сезон провести. Потом будет видно.
И я вижу, что сейчас он этим горит. Ему это необходимо.
Если я сейчас скажу – бросай все, оставайся, не связывайся с Ташей и её отцом – он так и сделает.
Но потом пожалеет. Обязательно пожалеет. Это будет его грызть. И в конце концов может отразиться и на нашей любви, на наших чувствах.
Хочу ли я этого? Конечно нет. Даже если я хочу, чтобы он остался…
- Ром… Тебе надо завтра дать эти интервью.
- Что?
- Не стоит ругаться с Ташей. Она перегибает, конечно, но… Это просто потому, что она… в общем, положила на тебя глаз, а ты…
- Лер, она меня бесит. Я ей сразу все сказал. И про тебя и вообще.
- Я знаю. Я тебе верю. Не стоит тратить на неё нервы. И наше время.
- Ты так считаешь?
Киваю, подхожу ближе, обвивая его руками.
- Я люблю тебя, Ром.
- Да? Тогда… может… продолжим?
Его руки забираются под мою толстовку.
- Извини, Ром… Я…
- Лер… - притягивает ближе, смотрит в глаза. Вижу себя в его зрачках. Тону в них.
Это так близко. Так хочется… Так… жарко…Но…
- Ром, мне действительно пора домой. Я не говорила, что останусь на ночь, да и…
Сразу холодно. Отстраняется. Тепла его рук не хватает. Сильно.
- Я провожу.
- Хорошо…
А я ведь была уверена, что он начнёт уговаривать. Попросит свою маму позвонить моей бабушке. Но нет. Мы одеваемся, выходим.
- Отвык я от холода. А тут всё зима, и зима…
- Это точно. А потом опять будет сразу лето. Из валенок в босоножки.
 
Прекрасная тема для разговора. То что надо для влюбленных.
- Ром…
- Лер, прости, что я накинулся на тебя… Я… мне на самом деле безумно плохо. Не могу, понимаешь?
Я понимаю. Хорошо понимаю. Но что же нам делать?
- Поехали со мной? Пожалуйста, Лер! Я тебя очень прошу!
- Как, Ром? Ну…как? Я… кто меня сейчас отпустит? Мои родители в Израиле. Они… они же должны дать разрешение на мой выезд? И вообще…
- Ты понимаешь, что я больше так не могу?
- А я могу? Ты так говоришь, как будто мне легко!
- Лер, я не знаю… я… я дико ревную. И мне страшно, что ты тут одна. Такая… красивая…
- Ром, да на меня никто внимания не обращает, ты что? Все знают, что я твоя.
- Это кого-то когда-то останавливало?
- Но Ташу же останавливает то, что ты мой? Или…
Почему-то мысль о том, что с Ташей не все может быть так просто меня убивает.
- С ума сошла, да?
- Нет, прости.
- Лера, я серьезно. Мне трудно. Просто край. Грань. Иногда просто хочется вздернуться. Не знаю, что делать…
И я не знаю.
Мы стоим у дверей моей квартиры. Надо прощаться, но как?
Неожиданно мне становится очень страшно.
Вдруг это последнее прощание? Вдруг мы вот так вот с ним – в последний раз? Чтобы вместе, рядом. Чтобы обнявшись, переплетаясь руками, превращаясь в одно?
  
Глава 50
 
Чёртова Таша! Какого…
Просто… Сейчас бы вдарить, с размаху кулаком в стену. В зал – и лупить грушу или боксерский мешок. До изнеможения. Чтобы всю ярость туда.
Ярость на эту жизнь, которая повернулась вдруг вот так, и…
Стоим вдвоем. Глаза в глаза. 
Мы как разные полюса, 
притягивать должны, 
а мы отталкиваемся.
Снова тону, иду ко дну,
Снова тебя за собой тяну.
Не выгребу снова, и будь готова со мной…
- Рома…А если… что если…
- Что?
- Если это…
Конец. Она это хочет сказать? Или?
В голове пусто. 
В душе ураганы чувства.
Давай не будем о грустном. 
Просто давай жить…
- Ромка, я так тебя люблю, что мне больно. Понимаешь? Каждую секунду без тебя – больно. Не могу больше. Не могу…
Она утыкается мне в грудь. Не дышит.
Больно! А мне-то как больно, малыш! А мне?
- Лер… осталось немного, чуть-чуть совсем. Скоро весна. Кстати, твой день рождения.
- Да.
Поднимает голову – тону в пучине морской. Люблю. Не налюбуюсь. Хоть впрок. Понимаю, что хочет спросить. Я сейчас почему-то без слов её понимаю. Приеду ли?
Я смотрел график, там все плотно. Но как раз на её день рождения два дня люфт. Хватит долететь, поздравить и обратно.
Вымотаюсь, конечно. Но можно же поспать в самолете?
Прижимаю сильнее. Целую. Губы обветрятся – не страшно, не важно.
Важно только то, что она рядом. Она со мной.
- Тебе завтра рано вставать.
- А тебе разве нет? – ухмыляюсь, - ты обещала со мной.
- Но меня-то снимать не будут?
- Уверена? А если я захочу? Скажу – вот моя будущая жена, хочу показать её всем?
- А ты хочешь? – улыбается, мышь моя ненаглядная.
- Очень хочу! Все хочу. Только с тобой хочу.
Держу её лицо в ладонях. Смотрю. Хочу запомнить.
В этот момент и всегда.
Зачем запоминать, если она всегда будет рядом? Но я понимаю, что вот такой как сейчас уже не будет. Будет другая. Не лучше, не хуже – другая!
А я хочу запомнить такую. Замерзшую немного, с тонкой прядкой волос, на которой иней. С припухшими алыми как малина губами. С острыми ресницами, мокрыми от слез.
Как сделать так, чтобы она не плакала?
Дико хочется быть с ней. Напроситься остаться? У неё дома бабушка. Бабушка, которая меня не знает, а я не знаю её. Но это Леркина бабушка, значит она по определению не может быть плохой.