Мне все равно (СИ)

Мирон её выгораживает.
А Коршун ненавидит. Просто люто. Вижу, как он иногда клокочет от ярости.
Я один раз сдуру попробовала задать ему вопрос. Нарвалась на тяжелый ответ. Он сказал, что этого человека для него просто нет.
- Гниль, она и есть гниль. От гнили не может быть ничего хорошего.
Вот так. Хотя иногда, когда никто не видит, Стас все-таки смотрит на неё так… Не знаю, словно у него внутри все кислотой заливает, до кости продирает.
Если бы Селена со мной разговаривала я бы, может спросила у неё, что у них стряслось. Но…
Я не существую.
Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Надеюсь, что на вечере они не устроят треш. Почему-то мне кажется, что они что-то готовят. Я предупредила ребят, Коршун посмеялся, сказав, пусть только попробуют.
Ромка ответил, чтобы я не боялась.
Я не боюсь, нет.
Но я еще с вечера чувствую себя неважно.
Мне кажется, я простудилась вчера, когда маму провожала. Выскочила во двор без шапки, вроде тепло было. Мама полетела к папе в Израиль, меня оставили дома под Ромкину ответственность. На самом деле не только Ромкину, его мама обещала моей, что присмотрит за мной, за нами. И Анфиса тоже пообещала держать меня на контроле.
Анфиса стала заниматься с Сашей, и у меня подозрение, что он ей очень нравится. А она нравится ему. Я сказала об этом Ромке, он только плечами пожал, мол, что в этом такого? А мне почему-то страшно за них. Саша такой… гиперответственный. А Фис… мне кажется, она боится обжечься. Как когда-то обожглась с женихом. Он ведь бросил её, узнав, что она получила серьёзные травмы и возможно не сможет встать на ноги. Хочется, чтобы у Анфисы и Саши все было хорошо, ну, если там реал есть интерес друг к другу, есть чувства.
Раньше я думала, что буду страдать, если Саша найдет себе другую, забудет о Сонечке. А сейчас я так ясно и чётко понимаю ее слова. Надо жить! И я буду счастлива, если Сашка сможет жить полной жизнью. Он не забудет о Соне, он всегда будет помнить, но у него есть право на счастье!
У всех есть право на счастье!
******
Завариваю чай с малиновым вареньем.
Тридцать семь и семь. Вроде не много. Но я чувствую себя реал очень хреново. Дико.
Тело ломит. Наверное, я не должна идти, еще заражу кого-нибудь.
Но у меня нет ни кашля, ни насморка. И очень хочется надеть красивое платье.
Подхожу к шкафу, открываю, смотрю на мой наряд.
Телефон вздрагивает.
И сердце резко до боли сжимается словно в кулак.
- Любимая, ты как?
- Всё отлично.
- Хорошо. Я заеду за тобой в шесть, ок? Сейчас едем ставить аппаратуру, потом репетиция, все наладим и я к тебе, да? Будешь готова?
- Буду, конечно.
- Лер, все хорошо?
- Да, а что? – дрожу, боюсь, вдруг он поймет, что что-то не так.
- Скучаешь по маме? Как она долетела?
- Всё в порядке, папа встретил. Обещают числа пятого прилететь сюда вместе.
- Может… может до пятого поживешь у меня?
Ох… мне бы хотелось, да. Очень, правда! Но… как это будет выглядеть? И как к этому отнесутся его родители? Не знаю, что сказать, поэтому пока говорю просто – я подумаю. Тем более до Нового года еще целых три дня. А до пятого и того больше.
Тридцать восемь.
Мне определенно не стоит идти. Сижу и реву, потому что я ворона и клуша! Зачем выскочила разгоряченная без шапки! Зачем вчера еще холодную воду пила – всё казалось, что мне жарко!
И… позавчера целовалась с Ромкой на морозе. И смеялась в голос, хотя он мне говорил, что надо беречь горлышко.
Ага, беречь! Сам вытащил меня на каток, и постоянно норовил уронить, несмотря на то что катаюсь я более чем хорошо.
В столице наконец-то выпал снег, погода по-настоящему новогодняя, волшебная. Здесь всё очень красиво, но везде дикие толпы народу, и я понимаю москвичей, которые никогда не ездят в центр на всякие мероприятия.
В нашем районе, который довольно далеко от центра тоже все красиво украшено. В парке выстроен целый городок, в котором уже продаются всякие новогодние сувениры и игрушки.
Рома даже купил мне двух мышек – мягкую игрушку, белую, очень миленькую, и стеклянную игрушку, совсем крохотную.
 
Мне не стоит идти на праздник.
Но я знаю, что если я сейчас скажу Роме, что мне плохо, что у меня температура и мне нужно остаться дома – он останется со мной. Сорвет концерт. Испортит школьное мероприятие.
Поэтому я выпиваю мощное жаропонижающее, сажусь на полчаса с чашкой имбирного чая под любимый плед, чтобы хорошо пропотеть. После принимаю душ, укладываю волосы, чуть подкрашиваю реснички, приклеиваю к уголкам глаз стразики в форме сердечек и звездочек. Губы покрываю глянцевым блеском. Одеваюсь.
Мне нравится то, что я вижу в зеркале.
Удивительно, я в принципе всегда себе нравилась, и Соня мне говорила, что я красивая.
Когда переехала сюда, первое время просто ненавидела себя. Казалось, что я какой-то урод. Может, поэтому и вышла тогда так смело перед всем классом. Не воспринимала себя тогда как девушку.
Сейчас воспринимаю.
Это всё из-за Тора. Он вернул мне веру в себя. В его глазах я стала принцессой. И так себя чувствую.
Это очень важно быть для кого-то принцессой.
Температура почти нормальная. На всякий случай засовываю в клатч лекарство, и брызгалку в горло.
Звонок в дверь – дрожу, как будто на первом свидании. Немного страшно. Он ведь еще не видел меня такой?
- Привет.
Замер. Застыл как столб.
- Привет. – голос хриплый, он, часом не заболел тоже?
- Сейчас я накину шубку. – мама сказала, что пуховик испортит всю красоту. Под ним платье помнется, а если я вспотею будет совсем плохо. А в ее легкой норковой шубке как раз самое то. Я сопротивлялась. Но потом надела пуховик на платье и поняла, что мама права.
- Я… думаю… может…
- Не пойдем никуда? – смеюсь, понимая, что мы читаем мысли друг друга.
- Да. Именно. Никуда не хочу идти. Не хочу чтобы кто-то еще видел тебя такой.
- В смысле?
- Ты очень красивая, - он совсем охрип. Еле говорит, и делает шаг ко мне, протягивая руки.
- Ты меня помнешь.
- Не бойся, тебя больше никто не увидит.
Жаркие объятия его ледяных рук – он все-таки с мороза, хоть и на машине был. Жаркие губы… И мой страх – не хочу его заразить, поэтому отстраняюсь, а Ромка смотрит так потерянно…
- Мышка… с ума сводишь…
- Ром, там же концерт… Надо идти.
- После поедем ко мне? Родители уехали к друзьям на дачу.
- Ром… - голова кругом, я знаю, что он не допустит ничего такого, но…
Но мне дико хочется реально быть с ним у него дома. И… моя температура, и горло уже начинает побаливать.
- Лер, ты же знаешь, я…
- Знаю. Хорошо. Давай после бала поговорим?
- Ладно. – он смотрит как-то странно, и я не понимаю почему. Я вообще туговато соображаю, сказывается состояние.
В школе нас сразу разлучают – Ромку забирают парни, очень громко оценившие мой внешний вид, что явно бесит Тора. Я иду к остальным одноклассникам.
Мирон и Дуня оглядывают меня презрительно. Варька Семина делает комплимент, я немного влилась в её компанию, она дружит еще с Никой Симонян и Стефой Андриановой.
Селена проходит мимо меня, чуть задевая.
- Ты чего? – понимаю, что она это специально, но блин, вот зафига? Делать нечего? Надо и тут устроить?
- Прости, случайно, - прищурившись смотрит в глаза. – Красивое платье. Класс. Для Торопова старалась, да?
- А если для себя? – смотрю с вызовом.
- Тоже правильно. Одна только не ходи никуда, поняла? – последнюю фразу она произносит тихо. Очень тихо.
- Что?
- Ты услышала. Счастливого Нового года.
Селена ухмыляется. А мне становится страшно.
И, кажется, опять поднимается жар.
  
Глава 31
 
Колошматит не по-детски. По-другому не могу объяснить. Она рядом – и я живу. Её нет и я труп. Натурально. И дико, просто реал по животному как-то страшно оттого, что это так.