Некромант Империи. Том 2 (СИ)
— О, а вот и результаты экспертизы, — Анна провела пальцем по экрану. — Могила на кладбище для государственных преступников, северный сектор. Эксгумация проведена вчера в 23:40. — Она подняла взгляд на Страйкера. — И знаешь что? ДНК останков полностью совпадает с твоей. Даже следы старых ранений идентичны.
— Занятная ситуация, правда? — Лобанов поправил очки на переносице. На его лице играла легкая улыбка человека, разгадывающего интересную головоломку. — Ты сидишь здесь, вполне себе живой. А твои кости лежат в лаборатории БМБ. Может, прольешь свет на этот парадокс? Ты иномирец?
Страйкер продолжал молчать, но его плечи тряслись все сильнее от сдерживаемого смеха.
Анна медленно провела рукой по поверхности стола, оставляя за пальцами тонкий след из светящихся рун. Печать начала формироваться — сложное переплетение древних символов.
Через секунду комнату наполнил дикий вой. Страйкер выгнулся в кресле, натягивая цепи с такой силой, что металл начал стонать. Его мышцы напряглись до предела, а вены вздулись на шее.
Анимадолорис — одна из сильнейших пыточных печатей, доступ к которой имели только агенты БМБ высшего ранга и особо уполномоченные лица императорского двора.
За её несанкционированное использование полагалось немедленное наказание — слишком многие маги были готовы рискнуть жизнью ради секретов этой древней техники.
Тело Страйкера выгибалось, цепи натянулись до предела, а каждый нерв в теле горел.
Боль была настолько всепоглощающей, что жертва даже не могла потерять сознание — печать принудительно поддерживала ясность рассудка, не позволяя укрыться в спасительной темноте беспамятства.
Лобанов наблюдал за происходящим с легким неодобрением — он предпочитал более тонкие методы допроса. Но спорить с Анной в такие моменты было бесполезно. К тому же, возможно, этот ублюдок заслуживал каждую секунду этой боли.
Анна стояла с протянутой рукой над светящейся печатью. Руны пульсировали кроваво-красным светом, отбрасывая отблески на стены допросной.
Егор резко схватил её за запястье, оттаскивая в сторону. Сияние рун медленно погасло, оставив на полированной поверхности стола едва заметные следы — словно следы от сварки.
— Ты его так убьёшь! — в голосе Лобанова звучала досада. — Нам нужны ответы, а не труп.
Он подошел к Страйкеру и рывком поднял его голову за слипшиеся от крови волосы. Лицо допрашиваемого представляло собой жуткое зрелище — глаза закатились, показывая белки с лопнувшими капиллярами, челюсть дрожала в конвульсиях, по подбородку стекала тонкая струйка кровавой пены.
— Ну вот, посмотри, до чего ты его довела! — Егор сердито посмотрел на напарницу, машинально поправляя манжету рубашки, забрызганную кровью допрашиваемого. — А если он потерял рассудок?
— А это мы сейчас проверим! — Анна снова потянулась к печати. Печать начала потрескивать.
— Нет! — хриплый крик Страйкера прозвучал неожиданно громко. Его глаза полыхнули оранжевым огнём — характерный признак оборотня, готового к трансформации. — Я расскажу всё, что помню и знаю! Только убери эту конченую суку подальше от печати!
Анна с довольной улыбкой опустилась на стул, закинув ногу на ногу. Она расстегнула верхнюю пуговицу пиджака и поправила серебряную шпильку в волосах — любимый жест, означающий, что допрос входит в финальную стадию.
— Я не помню, как очнулся, — начал Страйкер, с трудом ворочая языком. Каждое слово давалось ему с видимым усилием — регенерация, обычно свойственная оборотням, почти не работала после того, как Волконский каким-то образом очистил его от волчьей проказы. — Меня вытащили из могилы, это точно помню, помню жар, боль… и как чья-то рука схватила меня за шиворот. И я понятия не имею, почему вы нашли мои останки!
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
— После был какой-то непонятный мужчина в кожаном плаще, с усищами под носом и квадратными очками. Такие старомодные, в толстой металлической оправе. — Страйкер нахмурился, пытаясь вспомнить детали. — Положил мне руку на голову и сказал, что я теперь буду жить для него. Потом были задания, четыре вылазки в иномирье по его приказу. Мне нужно было пробраться в академию. Зачем — не уточнялось. В академии я встретил нежить, но они, как и я, не понимали, что мы частично мёртвые.
— Раз ты, как утверждаешь, грёбаный мертвец, — Анна подалась вперед, — то почему твоё сердце бьётся? Почему кровь течёт по венам? И почему от тебя не исходит смрад… как от падали, которой ты, впрочем, был и при жизни!
Егор деликатно откашлялся, поправляя узел галстука:
— Есть еще один существенный нюанс. Нежить не может превращаться в оборотней — это давно доказано и подтверждено десятками исследований. — Он достал из внутреннего кармана пиджака платок, промокая выступивший на лбу пот. — Любой вервольф, оборотень-медведь или змеелюд после поднятия некромантом теряет способность к трансформации. Это базовые основы некромантии.
Страйкер лишь пожал плечами.
— Я не знаю, — в его голосе звучала искренняя растерянность. — Я просто… существую.
— А почему тогда артефакт-детектор нежити на тебя не реагирует? — спросила Анна. — Если бы ты был поднятой нежитью, он бы нам сообщил.
Страйкер медленно поднял голову. Его взгляд из-под спутанных волос был странным.
— А вы об этом спросите того мальчишку, — его голос внезапно стал низким и хриплым. — Того, кто смог сразиться со мной на равных и выкинуть в этот мир. — Он оскалился, показывая заострившиеся клыки. — Он, похоже, знает куда больше, чем все ваше хваленое Бюро.
Анна и Егор переглянулись. Егор едва заметно кивнул в сторону двери. Они вышли в коридор.
— Мальчишка значит. — Егор прислонился к стене, разминая затекшую шею.
Они синхронно повернулись к молодому агенту, дежурившему у двери. Совсем еще мальчишка — свежий выпускник академии БМБ.
— Петров! — рявкнула Анна. — Метнись кабанчиком в архив. Мне нужно полное досье, все материалы по недавнему инциденту в академии, список всех присутствовавших… и давай досье на каждого, если нужно, запроси в Академии пусть скинут на почту. Что встал? Быстро, быстро, быстро!
* * *Третий день безделья начинал серьезно действовать на нервы. В прошлой жизни я привык к постоянному напряжению. А здесь… размеренная учеба по расписанию, строго регламентированная жизнь академии.
Я с тоской посмотрел в окно, где золотой осенний день манил своей прохладой. После насыщенных событиями первых дней в академии это затишье казалось особенно мучительным. Хотя, определенные подвижки были — приезжала сестра.
Рассказала о предстоящем грандиозном бале в честь возвращения «Золотых Звезд» — элитного отряда выпускников, прошедших через мясорубку иномирья. Эти ребята — молодцы, о их подвигах ходили слухи.
И, что особенно приятно для меня лично, сестра наконец дала доступ к родовым счетам. Хотя по её колючему взгляду было очевидно — она всё еще сомневается в моей финансовой благоразумности. Как будто я собираюсь спускать фамильное состояние на какие-нибудь глупости…
Я рассеянно листал ленту новостей в магфоне, когда взгляд в очередной раз зацепился за потрёпанную энциклопедию на столе.
Перечитал её уже дважды, но эта напыщенная академическая манера изложения вызывала только раздражение. Казалось, авторы специально соревновались в том, кто сделает текст более скучным. Особенно забавно было читать описания простейших болезней, изложенных таким языком, словно речь шла о магии демиургов.
Пришлось заказать через АЗОН «Самую полную медицинскую энциклопедию» — более современное издание. Теперь оставалось только ждать доставку.
В комнату ворвался Костя, сияя как медный таз:
— Пошли в столовую! Сегодня плов!
— Да иду, — я поднялся, разминая затекшую спину. Мысленно отметил, что нужно будет заняться физическими упражнениями — тело подростка требовало постоянной тренировки, чтобы соответствовать моим стандартам.
У входа в столовую заметил ту самую девушку с каре — начинающую некромантку, которую спас во время инцидента с эфирной маной. Интересный экземпляр…