Хозяин Брянских лесов

Однако добиться поставленной цели партизаны не смогли. По сведениям ЦШПД, брянские, смоленские и белорусские партизаны с 3 августа по 16 сентября подорвали в тылу группы армий «Центр» более 160 000 рельсов (по немецким документам — около 20 000). Пропускная способность была снижена менее чем на 6 %. При анализе причин провала операции было выяснено следующее. Во-первых, партизаны подрывали рельсы вместо организации крушения поездов [231]. Это привело к значительному снижению потерь в паровозном парке немецкой армии. Выяснилось, что при взрыве 200-граммовых и 100-граммовых толовых шашек рельсы не уничтожались, а выбивался кусок длинной 25–30 см. Немцы отпиливали рельсы и сваривали их термитом. Часто использовался и накладной мостик длинной 80 см и массой около 20 кг: его накладывали на поврежденные рельсы, и движение поездов вновь возобновлялось. На оккупированной территории СССР на 1 января 1943 г. было 11 миллионов рельсов, и подрыв даже 200 000 рельсов в месяц составлял менее 2 %, что практически не сказывалось на пропускной способности железнодорожных коммуникаций [232]. Нередко «рельсовая война» велась на запасных участках. Отступающие немецкие войска подрывали рельсы на контролируемых ими магистралях, эвакуировали в Германию рельсы недействующих путей. А в это время некоторые партизанские отряды подрывали рельсы на запасных путях [233].
Примеры завышения немецких потерь вызывались тем, что между партизанскими бригадами развернулось соцсоревнование по подрыву стальных магистралей. Пономаренко не раз подчеркивал, что от некоторых отрядов поступает недостоверная информация. Имеет место «преувеличение потерь противника, ложные очковтирательские сведения». После войны начальник ЦШПД признавал: «Как правило, партизаны не ожидали результатов минирования. Результаты по большей части уточнялись по сведениям местных жителей, посредством агентуры, доносившей командованию партизанских соединений о результатах минирования в том или ином месте, или по захваченным документам противника и показаниям пленных» [234]. Случалось и так, что партизаны опирались только на слухи, а один и тот же подорванный эшелон записывали на свой счет сразу несколько партизанских соединений.
Все это привело к тому, что в отечественной и западной литературе оценка результатов деятельности партизан сильно разнится. Если советские источники говорят о 147 835 оккупантов, уничтоженных брянскими народными мстителями [235], то американский исследователь Д. Армстронг пишет о том, что потери немцев, понесенные от партизан во всех регионах, находившихся под оккупацией, не превышают 35 000 человек [236]. Однако, в любом случае, на Орловскую область приходится большая часть немецких потерь от деятельности партизан.
Оккупационный аппарат на Брянщине
Орловская область была захвачена немецкими войсками в августе-октябре 1941 г. Вся оккупированная вермахтом территория делилась на две зоны — военно-административную и зону армейского тыла. Территория, занимаемая ныне Брянской областью, относилась ко второй. Под руководством военных было создано гражданское управление, преимущественно возглавляемое местными жителями. В округах и городах были образованы управы, возглавляемые обер-бургомистрами, уездами управляли бургомистры, волостями — старшины, в деревнях назначались старосты. Из числа офицеров назначался посредник между комендантом и гражданским самоуправлением.
Для осуществления административного управления на Брянщине использовались военные подразделения и службы по поддержанию порядка. В тыловом районе 2-й танковой армии действовали полевые и гарнизонные комендатуры (Feldkommandaturen; Ortskommandaturen), военная полиция — полевая жандармерия (Feldgendarmerie), в задачу которых входила борьба с партизанами и подпольщиками. Кроме этих органов, для борьбы с подпольно-партизанским движением использовались разведывательные и контрразведывательные структуры вермахта. В частности, группа тайной полевой полиции № 729 в составе трех команд, ауссенкоманда 4 отдела 1-Ц, абвергруппы 107 и 307.
 
Аналогичную функцию выполняли структуры РСХА (Главного управления имперской безопасности). Ко всем звеньям гражданской администрации прикомандировали руководителей СД и полиции безопасности. С ними постоянно взаимодействовали особые команды айнзатцгруппы Б — зондеркоманда 76 и айнзатцкоманда 7а, которые проводили карательные операции, в основном против евреев. В распоряжении специальных команд находилось несколько концлагерей для содержания арестованных подпольщиков и партизан, в частности, в Брянске, Бежице, Клинцах, Стародубе и Орле [237].
К поддержанию порядка привлекались охранные дивизии вермахта, моторизованные батальоны полиции и войск СС. В городах и крупных населенных пунктах верховная власть обычно принадлежала военным комендатурам и отделениям гестапо. С их помощью проводились мероприятия по восстановлению порядка, к чему привлекалось городское управление [238]. В отдельных пунктах, где находились промышленные объекты, железнодорожные мосты, базы и т. д., военные комендатуры формировали вспомогательную полицию.
После занятия городов и сел Орловской области оккупационные структуры провели регистрацию всех жителей. Регистрация велась по двум спискам. В список «А» включались только граждане, проживавшие в данном населенном пункте до 22.6.41 г., в список «Б» заносились евреи, иностранцы, а также лица, приехавшие в населенный пункт после 22 июня 1941 года, прибывшие из РККА и состоявшие в коммунистической партии [239].
В целях пресечения контактов местного населения с партизанами устанавливался жесткий режим. Появляться на улицах разрешалось только в строго отведенное время (в Брянске с 5.00 до 18.00, в Кпинцах с 5.00 до 16.30) [240]. Категорически запрещалось посещать леса, граничившие с городами и селами. В лес могли пойти только работники управы и то по специальным пропускам [241]. Под угрозой расстрела запрещалось ходить по железнодорожным путям [242]. К примеру, распоряжением районной управы Клинцов территория шириной в 100 м по обе стороны железной дороги Гомель — Брянск была объявлена запретной зоной, а местная комендатура приказала страже и полицейским постам «без оклика стрелять в тех людей, которые будут находиться в этой запретной зоне» [243].
Словом, административная деятельность оккупационных властей была направлена на создание условий, при которых бы исключалась любая возможность общения партизан с населением, помощь им со стороны гражданских лиц, а также предотвращение актов террора и вооруженной борьбы против немецких войск и представителей оккупационных органов.
Охота на подпольщиков
Немецкие спецслужбы занялись поиском подпольщиков сразу, как оккупировали Брянщину. Уже осенью 1941 г. стало ясно, что партизаны регулярно снабжаются разведывательной информацией. Кроме того, диверсионные акты против солдат и офицеров вермахта, служащих полиции, незаметно вошли в систему, создававшую предпосылки к дестабилизации обстановки. К ликвидации подполья были подключены все специальные органы по линии вермахта и РСХА. В первую очередь внимание обращали на людей, занимавших различные должности в органах гражданского управления, на предприятиях, железнодорожных узлах, друг их объектах, имевших стратегическое значение.