Сетевая игра (СИ)
— Я… это… мне надо… в общем… я договорился с…
— Если тебе нужно идти — иди, не обязательно мне врать, если говорить не хочешь. Но я буду очень благодарна, если вечером ты мне объяснишь, что это такое случилось вчера в школе.
У Пашки запылали уши.
Другая мама выглядела очень встревоженной.
Открыв приложение такси, он загрустил. Поездка в одну сторону выходила почти в десять тысяч! Десять тысяч рублей за дорогу! Мля! За езду в машине! Это как вообще⁈
Дали лису.
Учитывая, что вчера не поступило ни одного платежа от Весёлой фермы… Или что-то сбило настройку, или все бывшие Славкины прихлебатели, а не только Пуп, стали пользователями.
Шиндец, мля. Апокалипсис велком!
Не, сорить деньгами вот так напропалую точно нельзя.
Пашка мрачно потопал к дороге и поехал к автовокзалу на общественном транспорте.
Таким Макаром путь занял не четыре часа, а все восемь в одну только сторону. Сначала ждал автобус, потом трясся в нём. Всё это время писали Толик и Пионова. Школа гудела. По Пашкиному поводу провели классный час. Мать его (и отца!), оказывается, вызвали на разбирательство. Ученикам грозили за повторение чего-то подобного в пятницу на настоящей линейке с мэром натуральным отчислением.
«Короче, подстёгивают массы всеми силами! — ржал в сообщениях Толик, прибавляя правую скобку рядком. — Уже и я обосраться захотел, а-ха-ха!»
О предреволюционных настроениях в школе думалось с трудом. Всё больше об апокалипсисе масштаба более крупного. В голове у Пашки разворачивались сценарии один хуже другого, пока он случайно не уснул.
В итоге продрых нужную остановку и оказался к вечеру в центре Ульяновска, в состоянии ошалелом и выпотрошенном.
Купил кофе и энергетик, стало получше. Подходящего общественного транспорта в нужную сторону не шло, и пришлось-таки вызывать такси. Но всяко подешевле получилось.
В машине Пашка свернулся на заднем сиденье в крендель и вырубился несмотря на проглоченный допинг.
Разбудил его таксист как-то нервически.
— Слышь, пацан. Приехали. Просыпайся, слышь?
Было темно. Машина стояла у ржавой и облупленной кладбищенской ограды. По другую сторону очень далеко впереди горели огоньки какой-то небольшой деревни. В районе погоста света не было, и ворота оказались запертыми, на них красовался мощный навесной замок, хотя чуть дальше в свете фар была видна дыра в ограде.
— Тя ждать, пацан? — очень нехотя уточнил водитель. — Ты что тут забыл среди ночи вообще?
Пашка почесал репу и утёр ладонью нос. Так-то было бы хорошо подождать, очень даже. Только вопросов сколько будет. Лучше другую тачку вызвать. Даже если это дороже.
Казалось сейчас, что испугается он ночного кладбища уже навряд ли.
— Живу тут, — заявил Пашка, открывая заднюю дверцу. — Крышку черви подточили, вот и ездил в строительный.
— Какую крышку⁈ — вытаращил глаза водитель.
— Гроба, — буркнул Соколов-младший и хлопнул дверцей со всей дури.
Глава 3
Купец второй гильдии
Машина унеслась очень быстро, еле развернулась на ухабистой неасфальтированной дороге. Пашка, поржав от души, полез в телефон.
«Квест пройден! + 5000 баллов!»
К большой радости завсегдатая окрестных погостов, в сорок восьмом задании оказалось не только имя Разумовского Демьяна Тимофеевича, но и GPS-координаты его могилы. Найти что-то тут самому в темноте, очевидно, не получилось бы.
За изъятие образца сулили десять тысяч очков. Скорее всего, в конце этой квестовой линии Пашка из минусов выкарабкается.
Да, темнота. Когда таксист скрылся, она стала очень явной. Половина луны в небе почти ничего не освещала.
На кой ляд игрухе могильная земля и кому на этот раз нужно будет её подкидывать?
Так ли верно Пашка считает, что это — благие дела?..
А Слава Марципанников тоже шатался по кладбищам? И кому помогал особой землёй он? В помогающего Славу было очень трудно поверить. Что, если его направляли к плохим покойникам, с плохими свойствами?..
Где-то далеко в деревне залаяли собаки.
Пашке не нравились ночные кладбища.
Блин, на фига эта жесть⁈
Он загрузил Алису рулить навигацией. Под её звонкие «поверните налево» и «прямо десять метров» было как-то спокойнее.
Кладбище оказалось старым и запущенным. А могила Разумовского была прямо очень-очень древней на вид. На ней с трудом различалась выбитая в камне и сливающаяся с ним, забитая грязью надпись:
'Здесь покоится прахЪ
Симбирской губернии 2й гил. купца
Демьяна ТимофЪеевича
РАЗУМОСКОГО
Род 2 января 1742 г.
Сконч 23 мая 1863 г.'
Вот это, блин, древние мощи. О таком в Кудажлейке расспрашивать точно никакого толка нет. Значит, можно будет отсюда сразу домой ехать. Общественный транспорт он, кажется, уже не потянет.
Последние бабки на таксо уйдут, бля.
Порыв ветра получился какой-то особенно пронизывающий, и стало Пашке муторно. Месяц в небе словно бы ухмылялся над его наивностью: влез, не пойми во что, и радуется, думает, всё ему будет простенько. Думает, ночью на деревенском кладбище бояться вообще некого.
А может, прилогу, блин, покойнички разработали. И через землю оживают. Или ещё что. Лежит там, млять, Разумовский под камнем в своём истлевшем гробу и интерфейс для обновления программирует. Ручки скелетированные потирает.
Пашка выругался. Вот вообще не время было дичь всякую думать.
Подобрав какую-то ветку, он выскреб из-под основания памятника земли с запасом и сунул в заготовленный на автовокзале Ульяновска пластиковый пакет. Потом сфоткал всё-таки надгробие, ни на что особо не рассчитывая. Это расследование как пить дать упрётся в тупик. Да и так ли оно надо. Сейчас есть проблемы поактуальнее. Новые, сука, пользователи.
Пашка сглотнул.
Начало ему казаться, что сзади кто-то наблюдает.
Залез быстро в приложение такси и заказал машину, только что-то, блин, было непохоже, что она быстро приедет. Вообще не искалась. И на фига было того мужика пугать? Ну сказал бы, что к бабуле своей заехал, днём не успел, а потом уезжает… Нет, надо было выёбываться…
Далёкие кудажлейские собаки опять подбавили антуража. Стараясь не смотреть по сторонам, Пашка вошёл в «Квестовые задания».
«49. Помести землю в подушку Евгении Андреевны Мирошниченко. Награда — 40 000 баллов».
— Это ещё кто⁈ — хлопнул глазами Пашка.
Офигеть, заданьеце! А почему не Иванову Ивану Ивановичу⁈
И вот тут нечто испугало Пашку настолько, что очнулся он только на полпути бегом к Кудажлейке потому, что уже просто не мог больше нестись, не разбирая дороги. При следующем взгляде на экран телефона Соколов-младший отчётливо увидел:
'49. Помести землю в подушку Евгении Андреевны Мирошниченко. Награда — 40 000 баллов.
Это девушка, которая продаёт пауков, Паш'.
Сидя на согнутых в коленях ногах посреди неасфальтированной дороги, ведущей к старому кладбищу, в далёкой от дома Ульяновской области, не находящий сил уже ни бежать, ни дышать, объятый сакральным страхом, Пашка всё-таки открыл жуткую игру. И той пронзительно-интимной, панибратской приписки в ней больше не было.
Показалось?
Конечно, не показалось!
Сердце до режущей боли колотилось о рёбра. В бок словно бы снова всадили отвёртку. Глаза жгли слёзы.
А почему, собственно?
Игруха колдовская. Игруха вообще из Пашки натурального убийцу сделала. Игруха чё хочешь может вытворить.
Почему так испугало обращение по имени? Это сиюсекундное уточнение после заданного на пустынном кладбище вопроса?
Кто-то следит за ним постоянно.