Старуха 2 (СИ)

— Батрахотоксин срочно нужен?
— А как его применять-то? Если кому вколоть, что сразу все станет понятно…
— Вы на Литвинова уже вышли?
— А толку?
— Насколько я знаю… то есть слышала, товарищ Валлах очень любит пыль в глаза пускать, особенно иностранцам.
— Ну и…
— Приемы устраивает, в особенности в нашем посольстве в Лондоне, или в ресторанах тамошних.
— Допустим.
— А химия умеет много чудес. Если я вам сделаю маленькую такую штучку, похожую на икринку осетровою, а ваш человек эту икринку ему на бутерброд положит…
— И что?
— Есть такая страшная химия, называется поливинилацетатфталат. В желудке она не растворяется совсем, а вот попадая после желудка в кишечник… я сделаю такую каспулу, которая растворится минут через сорок, а так как современная медицина и даже современная химия определить батрахотоксин в организме, особенно через час после того, как он сработает, не в состоянии, то в заключении напишут «внезапная остановка сердца». Они и в самом деле будет абсолютно внезапной, но нужно будет эту капсулу именно нужному товарищу на бутерброд положить.
— Ты… ты страшный человек! Когда эти икринки изготовить сможешь? Ты не волнуйся, я даже Иосифу Виссарионовичу ничего говорить не буду. А человек, который икринку в нужное место положить сможет, у меня есть…
О господине Валлахе Лаврентий Павлович знал несколько больше, чем ему «полагалось по должности», и знал даже больше, чем сам Меер-Генох Моисеевич о себе знал. В свое время Вера ему подсказала очень простой способ обнаружения источника утечек информации: выдать разным людям информацию, слегка отличающуюся в деталях, и проследить, какая попадет туда, куда ей попадать не надо. Так что после того, как англичане бросились произволить полиакрилат калия, для выяснения источника утечки Вере потребовалось лишь провести анализ «британской прокладки»: пять принципиально разных технологий давали очень четкий «отпечаток» в виде совершенно различного состава побочных продуктов. Тогда — из-за существенно более высоких затрат, нежели при использовании Вериной «защищенной» технологии, британская попытка ущерба бизнесу Марты Густаффсон не нанесла, но за Максимом Максимовичем Лаврентий Павлович стал приглядывать очень внимательно — и постепенно отношение к этому «товарищу» у Берии переросло в откровенную ненависть. То есть все же не в совсем уж откровенную, чувства свои Лаврентий Павлович скрывать умел прекрасно — но когда британские газеты в октябре сообщили о скоропостижной смерти «видного большевика» во время приема в советском посольстве, устроенного для английских промышленников, он не сказать чтобы очень расстроился. А орден Красного Знамени бывший белогвардеец и житель далекой Восточно-Туркестанской республики получит позже: как сказала Старуха, нашим разведчикам разгуливать по Пикадилли в буденовке и с волочащимся по земле парашютом все же не стоит.
Не особенно расстроился по поводу тяжелой утраты всего советского народа и Иосиф Виссарионович. Правда, у него были для этого совершенно иные причины…
  
Глава 8
 
Визит Алексея Евгеньевича к Лаврентию Павловичу начался странно. Очень странно: его — директора Химико-фармацевтического института НПО «Химавтоматика» НТК — попросили внимательно прочитать и подписать «Обязательство о неразглашении». Его — то есть человека, такими подписками обмотанного в три слоя, и это было очень странно. А еще более странным стало то, что после подписания «Обязательства» в кабинете Лаврентия Павловича он встретил несколько человек, с химией явно не связанных. То есть были и химики, причем химики ему прекрасно известные, но что тут делал Сергей Николаевич Скадовский, только что получивший кафедру на новом биологическом факультете университета, было совершенно неясно.
Но когда в кабинет вошла Старуха, недоумение Алексея Евгеньевича тут же испарилось: у этой девушки химия как-то очень органично сплеталась с самыми разными науками (включая и биологию), а то, как она себя повела, войдя в кабинет, показало, что опять собравшимся будет необходимо совместно решать какую-то именно «химическую» проблему. Но какую именно, предсказать было просто невозможно: Химико-фармацевтический институт половину своих работ выполнял как раз с реактивами, придуманными, как теперь Алексей Евгеньевич точно знал, именно этой девушкой. Ну, синтез аспирина, допустим, разработала не она — но предложенная ей технология сделала продукт вчетверо дешевле и гораздо чище, а препарат «стрептоцид»… тоже не она создала, однако до использования его в качестве лекарства додумалась именно эта девушка. Да и сам синтез, существенно отличный от предложенного почти двадцать лет назад немцами, шел совершенно иначе — а технологическую схему, над реализацией и улучшением которой вот уже год работал новый отдел его института, она разработала лично.
 
Ну и вообще, она столько интересного придумала… Алексей Евгеньевич вдруг вспомнил, как этим летом он буквально с ужасом слушал рассказ Наташи об аварии, случившейся на заводе, где та проходила практику. Тогда из лопнувшей трубы олеумом буквально окатило несколько работавших неподалеку человек — но, благодаря тому, что все были одеты в защитные комбинезоны из полиэтилена, в результате аварии только двое рабочих получили небольшие ожоги, так что, можно сказать, никто и не пострадал. То есть во время аварии не пострадал: позже Алексей Евгеньевич узнал, что того начальника, который распорядился поставить на установку простую стальную трубу из-за того, что специальная (из титана) еще не поступила с завода, решением суда расстреляли… Но это были всего лишь слухи, а вот комбинезоны, на которые постоянно раньше жаловались все, работающие в лабораториях или цехах химики (и рабочие), стали пользоваться повышенной популярностью: за заводах даже грузчики стали требовать и их обеспечить этой «спецодеждой» — а ведь такие комбинезоны тоже Вера Андреевна придумала, и, по слухам, она же и уговорила Лаврентия Павловича приказать их использовать в обязательном порядке…
Но сегодня произошло что-то еще более интересное. Во-первых, после того, как в кабинет вошла товарищ Синицкая, Лаврентий Павлович, оглядев всех собравшихся, у нее спросил:
— Ну, я глажу, все уже собрались. Вера Андреевна, я здесь еще нужен? Если нет, то пойду другими делами…
— Нужны, ведь если вы не будете знать детально фронт работ, то как вы будете с нас шкуру сдирать за срыв планов? Но в любом случае мы здесь недолго совещаться будем, так что вы много времени не потеряете. Да и мы его терять не будем. Товарищи, тут нам удалось у буржуев утащить одну интересную плесень, интересную тем, что она продуцирует, по сути, лекарство от всего. Не совсем, конечно, от всего, но от очень многих даже ранее неизлечимых болезней. Итак, задач у нас всего три. Первая — для Сергея Николаевича. Я знаю, что вы не по плесени специалист, но тут как раз вопрос больше по физическо-химической биологии будет: плесень растет на поверхности и продукта производит очень мало. Поэтому предлагается субстрат разработать, который будет представлять собой пену — поверхность пены ведь на порядки больше, чем у него же в чашке Петри и плесени на таком субстрате вырастет куда как больше. Это для вас главная задача, а вторая из срочных заключается в том, что по моим ощущениям в привезенной культуре штаммов этой плесени штук двадцать, а то и больше — и вам нужно будет из как-то разделить, выбрать самый продуктивный… можете хоть половину студентов биофака на эту работу посадить, от них не убудет. А им — прибудет, работа будет оплачиваемой… в меру. Еще — но чуть позже, когда нужные штаммы найдете — нужно будет изучить как эта гадость растет, подобрать лучшие условия по питанию, обеспечению кислородом, что там еще потребуется… то есть разработать требования к автоматике, которая будет эту плесень выращивать — и вот уже институт Алексея Евгеньевича вам эту автоматику разработает и изготовит.
— А какого рода предполагается автоматика? — не удержался Чичибабин. — И какие средства будут выделены на исследовательские и конструкторские работы?