Систематизатор 3 (СИ)
— Так. — я встал на пороге, не двигаясь дальше. — Что тут происходит?
— О, ты не поверишь. — вздохнул Сэм. — Тут образовался профсоюз… Так ведь это называется?
— Чего? — не понял я. — Может, кто-нибудь другой мне сможет объяснить, что здесь происходит?
И тут внезапно людей словно прорвало. Все заговорили внезапно и разом, перебивая друг друга, перекрикивая, пытаясь сделать так, чтобы именно его услышали! Поднялся такой гвалт, что даже в ушах зазвенело!
Я поморщился, поднял дробовик, направил ствол в открытое окно, задрав повыше, и спустил курок. Грохот выстрела моментально перебил все голоса, и люди испуганно замолчали.
— Так… — я пробежался глазами по толпе и нашел взглядом ту женщину, что назначил в помощники Полине. — Ты. Говори.
— Мы хотим знать, что вокруг происходит. — заявила она, гордо подняв подбородок. — Мы находимся на территории военной части, как овцы в загоне, и даже не знаем, что творится вокруг! Вы постоянно уходите, чем-то занимаетесь, что-то делаете, а мы сидит целыми днями здесь, как будто пленники! А потом внезапно оказывается, что на нас идут войной какие-то другие люди, и в итоге это заканчивается тем, что наши люди — гибнут!
— Так и что конкретно вы хотите? — перебил я. — Я пока что не слышу никакой конкретики.
— Мы хотим свободы!
— Так вас никто не держит. — я развел руками. — Я же с самого начала сказал — если вы не желаете оставаться с нами, то можете проваливать на все четыре стороны. За стенами военной части до хренища свободного места, и вы можете занять любой его кусок.
Женщина отвела глаза и ничего не сказала. Но зато вместо нее поднялся один из мужиков — один из тех, кого мы вывели с радиостанции.
— Если что, не все так думают. — сказал он. — Нам и тут хорошо, и после того, что нам пришлось пережить сидя на станции без еды — я даже рад, что мы здесь. А то, что мы ничего не знаем и ничего не делаем — так это даже к лучшему! Я уже нагорбатился за свою жизнь, спасибо! Дайте хотя бы конец света провести спокойно!
И внезапно все люди заговорили снова. Но уже не со мной — а друг с другом. Они явно уже давно успели разделиться на два лагеря — тех, кто всем доволен и тех, кто наоборот, и сейчас чуть ли не стульями друг в другами кидались. Некоторые повскакивали со стульев, тыкая друг в друга пальцами и вопя, что есть мочи, где-то моментально конфликт накалился до такой степени, что мужики похватали друг друга за грудки. Я быстро глянул на Сэма, он скривил рожу и похлопал лежащий на коленях автомат.
Все ясно. Ушлый вояка предвидел, что подобное может случиться, и взял с собой «успокоин». Конечно, применять его по назначению он не собирался — максимум, пострелять в потолок, примерно как я… Ну, может, прикладом двинуть особо зарвавшегося кого-нибудь, но точно не бить на поражение. В идеальном случае одного только вида должно было хватить, чтобы остудить пыл самых горячих.
Я поднял дробовик и снова выстрелил в окно. Грохот выстрела снова перекрыл людской гомон, и все заткнулись. Не сразу, но заткнулись, и перевели взгляды на меня.
— Закончили? — участливо поинтересовался я. — Если да, то все за мной. Кто нет — можете оставаться тут и сотрясать воздух, сколько в голову взбредет. Но повторять ничего и ни для кого я не буду. Так что кому нужны ответы — за мной.
Я развернулся и вышел обратно из столовой, на мгновение пожалев о том, что так и не пообедал. Надеюсь, после всего этого цирка выдастся хотя бы минутка…
Не оборачиваясь, я вышел обратно на плац и дошел до слипшихся воедино «Урала» и перевернутого полуприцепа, которые, конечно же, пока еще никто не убирал. И это даже хорошо, что никто не убирал. Сейчас они мне пригодятся.
Я вскарабкался на капот «Урала» и сразу же оказался как будто на трибуне. Я осмотрел толпу, которая даже стоя вроде бы вперемежку все равно умудрялась разделиться на две примерно равные половины, и заговорил:
— Скажите, вы где-то видели пленников без кандалов? Пленников, не сидящих за решетками? Пленников, которых никто не стережет?
— Ага, как же, не стережет! — послышалось из толпы. — Вон с автоматом стоит!
Я перевел взгляд на Сэма, стоящего позади всех остальных, он ухмыльнулся, поднял автомат стволом вверх, отстегнул магазин и повернул его устьем к толпе, чтобы все убедились, что патронов в нем нет. Присоединил магазин обратно, щелкнул предохранителем и несколько раз дернул затвор, демонстрируя, что патронник тоже пуст.
Из толпы пробурчали что-то недовольное, но я лишь кивнул Сэму и предпочел не обращать на это высказывание внимания.
— С другой стороны, есть люди, которые, видимо, считают, что то, что происходит сейчас — это повод расслабиться и получать удовольствие. Как в полубасне, начинающейся со слов «Если изнасилования не избежать…» Так вот я вам заявлю так — само по себе «изнасилование», если так назвать ситуацию вокруг, уже случилось. Оно прямо сейчас в процессе. Мы его уже не смогли избежать и не смогли бы, даже если бы знали о нем заранее, даже если бы приложили все свои усилия. И мы действительно собираемся получать от этого удовольствие. Мало того — мы собираемся получать от этого еще и определенную выгоду. Но! На своих условиях.
Я снова обвел толпу взглядом, убеждаясь, что все внимают, и продолжил:
— Вам не нравится то, что за ворота выходит лишь малая группа? Вам не нравится, что вы при этом сидите в четырех стенах? А разве кто-то из вас хотя бы раз попросился с нами в рейд? Разве кто-то из вас высказал желание научиться владеть оружием? Или тем более, сказал, что уже каким-то владеет? Как Сэм? Как Йока? Кобра? Я, в конце концов! Я говорю «мы», имея в виду нас четверых. Я говорю «мы», потому что у нас есть не только и не столько возможности противостоять тому, что нас может встретить за воротами. Главное — у нас есть желание выяснить, что вообще там может нам противостоять. Узнать больше о системе. Выяснить, как она работает, чего от нее ждать и как ее можно использовать себе на пользу. Не на пользу конкретного человека, а на пользу всех тех, кто находится внутри этих стен. Система Основания ориентирована на то, чтобы производить армии из одного человека, из одного субъекта, я думаю, многие уже это поняли. Но это работает лишь когда речь идет об истреблении безмозглых тварей, зараженных и прочей нечисти. Когда же речь заходит о других субъектах Основания, то следует признать — армия из двух всегда будет сильнее армии из одного, если только между ними не будет десятикратной разницы в уровнях.
— Ты говоришь о других людях? — спросил кто-то из толпы.
— Если бы. — я хмыкнул. — С людьми еще можно договориться, но сегодня я узнал кое-что принципиально новое. Вы хотите информации? Я вам ее дам — на Земле, кроме людей и тех, кто назван системой как «существа Основания», есть и иная форма жизни. Я не знаю, кто они, я не знаю, откуда они взялись, но сегодня я не просто увидел, а еще и убил огромного гоблина в зеленой броне и с какой-то лучевой пушкой. Он занимался тем же, чем занимаемся мы — убивал зараженных, — но увидев меня он атаковал первым и мне пришлось защищаться. Вы хотите информации? Пожалуйста, вы ее получили. А теперь скажите — как она вам помогла? Что она вам дала? Я сам отвечу за вас — ничего. Ведь большая часть из вас никогда даже не покинет этих стен.
— Откуда нам знать, что ты не врешь⁈ — снова выкрикнул кто-то из толпы. — Что ты не придумал это только что⁈
— Абсолютно ниоткуда. — согласился я с дерзким предположением. — Мало того, мне совершенно похрену, поверите вы мне или нет. Останетесь или уйдете. Я повторяю еще раз — никто никого не держит. Хотите испытать все на собственной шкуре — вперед. Только сначала придумайте, как вы будете там выживать. Хотя бы в одиночку. А если вдруг вам припрет отправиться группой — как вы будете это делать группой. Я даже немного помогу вам, проведу так сказать ликбез. Кто из вас сделал что-то полезное сегодня для нашей базы? Кроме Полины, которая, понятное дело, готовила еду? Кроме Йоки и Кобры, которые стоят на постах? Кто из вас сделал что-то полезное вместо того, чтобы создавать профсоюзы? Я вот за себя могу сказать, например.