Я признала хаос (СИ)

‒ Все хорошо. ‒ Он не делает ни единой попытки расцепить наши руки.
‒ Понятное дело, ‒ бурчу я, подразумевая, что вид у Виви теперь вполне отдохнувший. ‒ Ты что, подзарядился от меня энергией?
Мой ворчливый настрой – всего-навсего яркая ширма для не менее эффектного спектакля. Ведь на усталость нет ни единого намека, а порождающие жар касания Виви лишь подняли мне настроение.
Я получила удовольствие, но ни за что не скажу об этом вслух.
‒ Ну, так что за звездное блистание, а, блестяшка?
Абсурдно, но и я не избавляюсь от его хватки и, кажется, даже цепляюсь за его пальцы столь же усилено, что и он за мои.
‒ Наверное, перевозбудился.
Золотое пламя почти ощутимо оглаживает меня. И уже не уверена, просто ли это игры моего разбушевавшегося воображения.
‒ Я-ясно. ‒ Сползаю с его живота и уже с опаской гляжу на наши сцепленные руки.
Виви отпускает мою руку, при этом как-то весьма ловко успев огладить каждый мой палец.
‒ Как себя чувствуешь? ‒ Не решаюсь дать деру, испытывая необъективную жажду проявить тактичность, а потому продолжаю находиться очень близко к Виви и даже прижиматься коленом к его бедру.
‒ Прекрасно.
Хищно впиваюсь взглядом в правый уголок его губ, приподнявшийся для создания улыбки ‒ будоражащей смеси из лукавства и нежности.
‒ Здорово.
По-моему, пора перепрыгивать через одеяльное препятствие.
Но ведь я так и не узнала ничего из того, что собиралась!
Растеряно оглядываюсь через плечо на импровизированную стену.
‒ Утро еще не скоро.
‒ А? ‒ Мешкаю из-за очевидности высказывания.
‒ Можно еще поспать, ‒ продолжает Виви, искусно сохраняя свою ангельскую улыбку.
‒ Ага, давай, давай. Эй!..
Виви закидывает руку на мои ноги и, согнув в локте, цепляется за мою талию. Не удерживает, не хватает, а словно слегка притормаживает. В принципе освободиться я в состоянии.
‒ И что это ты творишь? ‒ спрашиваю я, следя за тем, как он придвигается ближе, жмется щекой к моему бедру и уютно устраивается рядом забавным массивным калачиком.
‒ Сплю, ‒ докладывает Виви и, зыркнув на меня снизу вверх, действительно закрывает глаза.
Мысленно считаю до пяти, откидываюсь на спинку кровати и относительно спокойно изрекаю:
‒ Ладно. Сижу тут ровно десять минут. А потом перебираюсь обратно. Так и знай.
* * *
У утра существует степень доброты? Доброе, добрейшее, очень доброе? А если оно паршивое? Какая это степень? Или это конкретное падение в длинный минус?
Что ж, если не брать для сравнения мои ночевки в Клоаке, то сегодняшняя ночь не сумела побить рекорд разве что того злополучного сна в обнимочку с Виви, когда после приступа я цеплялась за него, словно обезьяна за последнюю связку бананов.
Тоскливо обозреваю одеяльно-холмистую местность.
Вчера я заснула. И отнюдь не на правильной стороне постели. Возведенная из одеял стена второй раз мной преодолена не была, а сама я в данный момент нахожусь на том же самом месте, где в эту ночь обещала смотаться от Виви ровно через десять минут ни к чему не обязывающего бдения.
Однако вот она я – лежу укутанная в одеялко на мягкой подушке, а мой бок подпирает пушистое тельце игрушечного зайца. И, прошу, не надо даже намекать на возможность того, что не так давно вместо ушастой зверюги ко мне прижимался совсем иной объект.
С горестным стоном тру кулаком лоб, затем отпихиваю зайца и отпинываю подальше одеяло.
Когда мой путь свернул не туда? И как вообще я умудрилась замешкаться? Где, спрашивается, моя пресловутая адаптация к обстановке?
И нет, разлеживание в объятиях изобретательного господина – это вовсе не она!
Отражение в зеркале невообразимо радует. С каждым днем отеков становится все меньше и меньше. Не претендую на спеца в плане научного подхода, но, похоже, моим клеткам по вкусу развлекаться с кровяными вторженцами от небезызвестного властного Иммора.
«По-моему, это явление называется «мое тело меня предает», ‒ четко проговариваю я, корча гримасу своему отражению. – Тело, ты – предатель. Хорош уже пылать от счастья, когда Виви в тебя свои жидкости вводит».
 
Да… И здравствуй, двусмысленность. Мне полегчало бы, если бы моя саркастичность работала в прежнем режиме и включалась в присутствии Виви. Скалиться, находясь в уединении, ‒ это, к сожалению, лишенная эффективности развлекуха.
Спустя полчаса спускаюсь на первый этаж и решительно врываюсь в малую кухню.
Ух, повезло. В помещении ни души. Но и не удивительно, время уже перевалило за девять. А ведь я сегодня хотела попасть в университет.
И попаду. Раздолбайкой-опаздуном, но доберусь до намеченной цели. Мне жизненно необходимо отвлечься сразу от всего.
‒ Госпожа?
Лиллоу, обеспокоено хмуря давненько уже поседевшие брови, быстрым шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и застывает в позе футбольного вратаря, собирающегося вот-вот схватить атакующий его территорию мяч.
Кажется, кое-кто опасается, что я могу удрать с целью покорения новых горизонтов. Напрасно. Новая версия меня обзавелась мозгами и собирается попользоваться псевдоблагожелательностью Виви по полной. Даже если придется потерпеть отдельные проявления его странной натуры.
Влюбленной натуры?
От одной лишь мысли о возможной любви Виви ко мне я теряю контроль над мимикой и в следующие пару секунд кривлю лицо в нечто устрашающее и непотребное, отчего заботливый дворецкий начинает волноваться еще больше.
‒ Далеко ли вы собрались? ‒ мягким тоном спрашивает он.
‒ Пойду откусить пару шматков от гранита науки.
Залезаю в холодильник и придирчиво оцениваю степень безопасности ванильного пудинга, приготовленного мной накануне. Светлая масса в пяти пиалах выглядит вполне съедобно, однако с учетом капризности моего организма вкусность может и не добраться до желудка.
«Как же бесит переводить еду», ‒ бормочу себе под нос, принюхиваюсь к одной из пиал, возвращаю ее на место и с сожалением захлопываю дверцу холодильника.
Лиллоу, как и прежде, бдительно охраняет выход из помещения. И обеспокоено таращится на меня.
‒ Что? ‒ Развожу руками и воинственно улыбаюсь. – Какие-то проблемы с моим внешним видом?
Для второй попытки выхода в студенческое общество я полностью отказалась от напускного образа леди и остановилась на максимально банальной простоте: надела длинную белую хлопковую рубашку и натянула джинсы. А около входной двери меня уже ждали заранее припрятанные вязаный кардиган кофейного оттенка и сумка с пропуском, устройством с загруженной картой местности университета, полученным от Тео, и футляром с инъекцией.
‒ Ваша внешность и вид идеальны, ‒ на полном серьезе сообщает дворецкий. – Но дело вовсе не в них. Фрэнсис сопроводил детей на учебу и в настоящее время находится вблизи образовательного учреждения, чтобы обеспечивать их безопасность. Поэтому сегодня проводить вас он не сможет.
‒ Ну и ладно. ‒ Пожимаю плечами и, не позволив Лиллоу увлечься сетованием, сразу же поясняю: ‒ Сопровождение привлекает лишнее внимание. К тому же неизвестные охотятся на отпрысков Виви, а не на меня. Так что торжественные фанфары и шумное шествие с кучей охранников – ненужные элементы декора. Достаточно будет подбросить меня до ближайшей к учебному комплексу улицы. Обойдусь и без комфортных условий. И… ‒ делаю паузу и многозначительно давлю взглядом собирающегося что-то возразить Лиллоу. ‒ И разрешение присоединиться к учебному процессу мной получено лично от Вацлава. Можем звякнуть ему прямо сейчас, если есть сомнения.
‒ Нет необходимости. ‒ Дворецкий качает головой. ‒ Желаете позавтракать?
‒ Я – да, а мое внутреннее больное существо намерено исторгнуть из себя обратно все то, что ему в ближайшее время могут предложить. ‒ Неласково тычу себя большим пальцем в живот.
‒ Возможно, вам все же стоит продлить постельный режим.
‒ Категоричное неа. ‒ Нервно потираю подбородок кончиком мизинчика. ‒ Все, что связано с постелью, в последнее время не вызывает у меня лютый восторг. Так что предпочту держаться подальше от горизонтальных поверхностей для лежания как можно дольше.