Я признала хаос (СИ)

Он выше меня на полголовы. И с цветом его волос я сильно ошиблась. Наверное, все дело в бликах, создаваемых наполовину стеклянной крышей беседки, или в безумных играх лучей вечернего солнца. Красноватые локоны с рыжеватыми вспышками на отдельных областях не имеют четкой длины и создают на голове хаотичную пушистость, а длинные прядки впереди падают на глаза. Темно-синяя рубашка накинута поверх белой майки, вторая рука прячется в кармане черных джинсов. На ногах ‒ черные кеды.
Нравятся мне люди, предпочитающие вычурной обувке простецкую спортивную. С такими проще общаться.
Хотя…
Моя вымученная улыбка сползает с лица сама собой. Проходит практически целая минута, а мы больше не обмениваемся ни словом. И что самое главное: устраиваем обоюдное рассматривание друг друга. Я вижу зеленые отблески глаз между прямых красных прядок.
Реально. Стоим и таращимся друг на друга. При этом не расцепляя рук.
Со мной все понятно, у меня давненько не было нормальной компании для общения. А вот с ним-то что?
И смущенным парень не выглядит. Губы сжаты в плотную линию, да и мимика за этот короткий период нашего взаимодействия не претерпевает никаких изменений.
Эмоциональная недостаточность?
Ну, нет, братец, предпочту сама этим грешить.
Не удержавшись, протягиваю свободную руку и самым беспардонным образом задираю его пушистую челку. Вдобавок завершаю бесстыжий жест мягким безболезненным прибитием ребром ладони захваченных волос незнакомца к его же лбу.
Симпатяшка. Даже очень.
Ну вот. Теперь хочу сфотографировать его и отправить фотку Тамаре. Она обожает коллекционировать фотокарточки с красавцами. Вернее увлекалась этим раньше. Возможно, нынешней «взрослой» версии моей подруги будут не интересны такие маленькие шалости.
Парень на мою бесцеремонность реагирует весьма спокойно, а потому я продолжаю злоупотреблять его лояльностью, придерживая мягкие волосы и любуясь приятыми юношескими чертами.
‒ Что? – наконец задает он вопрос. И по-прежнему не вырывается из моей хватки.
‒ Вообще-то если тебе что-то не по нраву, следует пресекать эти действия. – Убираю руку и, скорчив мину, киваю на стол, усыпанный радужной скатертью из бисеринок. – То же касается и тех недоносков.
Парень тоже смотрит в сторону беседки.
‒ Надо было дать им отпор, ‒ терпеливо поясняю я, гадая, все ли нормально у нового знакомого с умственными способностями. ‒ Не предлагаю сразу на кулачный махач нарываться, но пару ласковых им сказать все же стоило.
Любитель бисера вновь поворачивается ко мне. Есть в нем нечто отстраненное. Тот же пустовато-бездонный взгляд, к примеру. Словно щит установил между собой и внешним миром и удерживает его постоянно. Можно тонну грязи на него вылить, и он точно не дрогнет.
Вот только вряд ли кто-нибудь заметит эту еле различимую разницу между тенью по-настоящему обреченного на издевательства изгоя и маской мнимо покорного тихого безразличия. Лично я на это способна лишь потому, что была зрителем величайшей игры в повиновение.
Четыреста пятая безропотно слушалась, покорно принимала телесные наказания, беспрекословно подчинялась и позволяла терзать свое тело как и когда хотелось имеющим над ней власть. Но сломленной так и не стала.
Любопытно. Парень, стоящий передо мной, напуган явно не был, хотя, по всей видимости, пребывал в статусе постоянной мишени для высших созданий. Интересно узнать, что же творится в голове человека, безразлично относящегося к нападкам Иммора?
‒ Хотя… думаю, сложно перечить таким статусным персонам, ‒ медленно произношу я, изучая безучастное выражение лица парня. ‒ Они же тогда еще сильнее цепляться будут, да?
‒ Возможно, ‒ выдержав паузу, отзывается он.
Вновь устраиваем взаимные гляделки. И как ни странно, играть с ним в молчанку довольно комфортно.
‒ Занятное хобби. ‒ Наклоняюсь и подбираю с травы коробочку, сбитую со стола одним из задир. У дальней стенки перекатываются остатки бисера.
‒ Неподобающее для мужчины занятие, да? ‒ Парень тоже выуживает из травы коробочку.
 
‒ Почему же? ‒ Присматриваюсь к бисеру, затерявшемуся между травинок, и решаю, что разумнее будет оставить все как есть. ‒ Не припоминаю, что существуют какие-то там критерии, определяющие, чем мужик должен заниматься, а что под запретом. Это не приносит никому вред. К тому же плетение из чего-то настолько мелкого ‒ настоящий подвиг. Я бы не сумела. Терпение точно бы лопнуло, да и ручки растут из места, на котором обычно сидят. ‒ Поднимаю упомянутые конечности и, кривясь, принимаюсь хаотично шевелить пальцами. ‒ Вот, видишь? Те еще грабли. Так что то, чем ты занимаешься, вызывает у меня только восхищение. Одно упорство чего стоит. Ты потрясающий, короче.
Отскакиваю назад, реагируя на внезапно возникшие перед моими глазами пальцы. Парень потянулся к моему лбу, в точности повторяя мой же жест с убиранием челки.
‒ Но-но, никаких щупаний. ‒ Выставляю перед собой скрещенные руки. ‒ То, что я позволяю себе вольности, вовсе не значит, что я жду подобного и от других. А твоя покорность на мои недавние поползновения и жамканье волос ‒ исключительно твоя проблема. Мог бы и пресечь мою фамильярность. Уяснил?
‒ Я понял. ‒ Парень кивает и слишком уж демонстративно прячет руки за спину. ‒ Так лучше?
‒ Ну, наверное. ‒ Пожимаю плечами.
Пора уходить? Стычки избежала и в добрячку сыграть успела. Шум не создала. Договорилась о временном перемирии со злючкой Лирисом.
Идеально. Тео и Фрэнсис просто обязаны меня похвалить.
‒ Пока. ‒ Без лишних лирических разглагольствований прощаюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти.
‒ Никогда здесь тебя раньше не видел.
Разве он не слышал, что я сказала «пока»?
С неохотой притормаживаю и смотрю через плечо.
Впрочем, адекватные знакомства мне не помешают. Я же не собираюсь весь период учебы мрачной букой в углу просидеть.
‒ Я только что сюда перевелась. ‒ После того, как я заприметила искусно удерживаемую «маску», мне расхотелось притворяться перед новым знакомым доброжелательной ромашкой. Скалиться, подбирать слова и следить за речью. Быть собой ‒ лучший вариант. По крайней мере, при общении с этим парнем. ‒ Сегодня только осматриваюсь. Собираюсь учиться на факультете искусств.
‒ Мой факультет. ‒ Резкие линии маски безразличия на мгновение смягчаются. ‒ Будем вместе. Я Роки.
‒ Лето.
Имя мне позволили оставить, так как само по себе оно не вызовет мгновенных ассоциаций с родом Люминэ, а потому не спровоцирует ненужное любопытство.
А я неплохо держусь. Считала, что без Тамары будет тяжко, но, судя по всему, коммуникативные барьеры преодолеть удастся. Даже с учетом фактической разницы в возрасте. Да ладно! Главное внутренние ощущения. К тому же этот мнимый тихоня не шарахается от моей бледной морды.
Пространство вокруг внезапно наполняется звоном. В метре от нас прямо из-под земли выдвигается стеклянный колпак сантиметров в тридцать в высоту и начинает мигать желтым светом. Точно такие же фонари появляются чуть подальше, и вскоре весь газон равномерно заполняется мигающими предметами.
‒ Что это значит?
Звон не оглушает. Даже переговариваться не мешает.
‒ Сигнал тревоги. ‒ Роки жмет на панель устройства, идентичного тому, что передал мне Тео, предварительно загрузив туда виртуальный пропуск. ‒ Нападение. И, судя по сигнальном цвету, кодировка «захват заложников».
‒ И часто тут такое бывает?
Чего-то не укладывается у меня в голове, что такое вообще возможно в реальности. Проникновение в учебное заведение, где, в том числе, обучаются отпрыски Иммора? Разве такому позволили бы случиться?
‒ Первый раз. ‒ Роки, не проявивший и капли беспокойства несмотря на абсурдность ситуации, указывает на одну из тропинок. ‒ Ближайший путь эвакуации здесь. Акт нападения произошел на другой стороне, так что получится выйти спокойно.
‒ Ясно. ‒ Таращусь на устройство, на информацию которого ориентируется Роки. ‒ А примерно откуда сигнал исходит? Где напавшие?