Пробуждение охотника (СИ)

Я бы хотел жить в таком зеленом, тихом городке. Райское местечко, интересно, кофе и вишневый пирог здесь на высоте?
Тем временем, мы покинули городок, я до сих пор не узнал, как он называется, о чем и спросил Соню.
— Нарышкин, — ответила она, не особо удивившись пробелам в моих познаниях.
— Нарышкинская больница, — понимающе хмыкнул я.
— Да, здесь все принадлежит князю.
— Князь, значит, — пробурчал я. — Интересненько.
А потом добавил вслух:
— Не хочу показаться неблагодарным, но почему ты меня спасла?
— Кто-то же должен, — хихикнула Соня.
Через двадцать минут мы свернули с трассы на стоянку большущего магазина. Судя по логотипу на крыше здоровенного сарая, назывался он без изысков «Запас». Внутри располагался гипермаркет, напоминавший подмосковное «Метро» из прошлой жизни. Соня всучила мне тележку и ткнула пальцем в соответствующий отдел:
— Иди, приоденься.
Я замялся, и Соня хлопнула меня по плечу:
— Да есть у меня бабло, не парься. В следующей жизни сочтемся.
Я не стал ломаться и подобрал себе несколько комплектов белья, пару футболок, джинсы, лучше подходившие мне по размеру, и черные кроссовки без торгового знака на видном месте. Также я выбрал ветровку свободного покроя, под которой можно спрятать кобуру. Раньше я часто покупал себе такие.
Соня тем временем набрала еды на взвод десантников. Во вспышке внезапной эмпатии я понял, что ей приятно и занятно ухаживать за взрослым мужчиной.
Со стоянки мы вырулили не на шоссе, а на проселочную дорогу и скоро въехали в дачный поселок. Внешне он ничем не отличался от «родственников» в моем прежнем мире. Мы проезжали мимо как простеньких деревянных домиков, так и коттеджей, выглядевших очень дорого. Асфальт был не новый, но и не убитый, как бывает в таких местах.
В итоге мы заехали на участок соток в двенадцать. Дом с мансардой и сплошной дощатый забор были выкрашены одинаковой синей краской. Машина поместилась на лужайке перед домом, я подхватил пакеты.
Мы прошли на веранду, Соня поставила чайник на газовую плиту, крохотная кухонька располагалась тут же. Девушка всучила мне нож, и мы в четыре руки быстренько нарезали гору бутербродов. Я только сейчас почувствовал, насколько голоден. Получается, тележку продуктов Соня все же насобирала не зря.
Хозяйка с материнской нежностью наблюдала, как я уплетаю еду за обе щеки, а потом с чисто женским коварством дождалась, чтобы я набил рот многоэтажным бутербродом, и завязала разговор.
— Как тебя зовут?
Я честно и искренне промычал ответ. Соня закатила глаза и забавно сморщила носик.
Дожевав, я повторил:
— Не помню. У меня амнезия.
Соня понимающе кивнула.
— Это правильно. Так всем и говори. А раньше-то как тебя звали?
Я без особых усилий изобразил глупое лицо.
— Когда «раньше»?
— До смерти, милый, до смерти, — сказала Соня терпеливо. — Не придуривайся, думаешь, ты первый такой шустрый?
Ну нельзя же так сразу, мне требовалось время, чтобы хорошенько подумать, выработать стратегию и легенду…
— Сделай лицо попроще, — поморщилась Соня. — Мы с тобой одного поля ягоды. Инвейдеи, пришельцы. Ты не первый, кого сюда затянуло вместо ада и рая. Так что не тупи, уж имя ты мне можешь сказать, конспиратор хренов.
— Ладно. Меня звали Геннадий Сергеевич.
— Сергеич, говоришь? Сколько же тебе лет было, когда ты гикнулся?
— Да до хрена! — меня начинал злить ее напор.
— Ой ладно, ты ж не баба, Сергеич, сколько нажил, все твое. Даже я не стесняюсь, хотя имею право. Вот спроси меня сколько мне было лет. Нет, спроси!
— Ты тоже умерла?
— Как и все инвейдеи. После смерти нас притягивает в этот мир. И все мы были непростыми людьми в той жизни. Вот ты как умер?
Я опять замялся. Соня, кажется, начала терять терпение.
— Геннадий Сергеич, оттаивай уже. Я тебе жизнь спасла, да и нет у тебя в этом мире никого кроме меня. Так что давай уже общаться по-родственному. Ты мне расскажешь о себе, а я объясню, куда ты попал, и что с тобой происходит.
— Ладно, — кочевряжиться дальше смысла не было, — я почти всю жизнь, как говорят в дешевых боевиках, «служил своей стране». Потом вышел в отставку, и начал исполнять деликатные поручения для очень серьезных людей. Нет, не подумай плохого, банальным киллером «за деньги» я не стал, но решал самые деликатные проблемы. И, в целом, все что делал, было в интересах государства. Но в какой-то момент люди, позвавшие меня на помощь, были ну очень неправы. Знаешь, бывают такие моменты, когда другого выбора, кроме как умереть, у человека не остается. Или ты перестаешь быть человеком.
 
— «Неправых-то» с собой забрал? — усмехнулась Соня.
— А то ж! Но, к счастью, не сюда. По крайней мере я на это надеюсь. А что с тобой произошло?
— Ты, если я правильно поняла, в органах шустрил? Ну а я — солдат. Либо ты, либо тебя, а отступать некуда, позади Москва, даже если ты воюешь за несколько тысяч километров. Но да, я тоже нагеройствовала в последний момент. Все охотники умирают «правильно».
— Что за «охотники»?
— А это мы с тобой, милый. Теперь мы — охотники на хищников.
— Вроде той голосистой дамочки?
— Такие, как она, тоже — наша законная добыча. Но не только. Есть такие персонажи, ты их наверняка встречал в изобилии, которые на других людей смотрят как на еду. Это может по-разному проявляться, от простой жадности, до откровенного садизма. Все они — наша законная добыча. Убьешь хищника — получишь порцию ликвора.
— Стоп-стоп-стоп! Ликвор — это спинномозговая жидкость, а я абсолютно уверен, что мы не вампиры и не зомби, жрущие мозги! Я-то уж точно. Пить кровь не тянет абсолютно!
— Не придирайся к словам! Это термин, принятый в нашей среде. Ликвор в нашем случае —энергия, ну как у Дункана Маклауда, только без электрических спецэффектов. Ты же чувствовал прилив сил, когда убивал мерзавцев в пансионате? Я туда наведалась, ты неплохо поработал. Молодец!
— Спасибо!
— Так чувствовал что-то?
— Да, я называл это «Эйфорией»!
— Отличное слово. Ну а мы называем это ликвором. Считается, что физически эта сила копится в теле в крови и том же ликворе. Но это не точно, так, теория. Нас сложно убить, но если полностью обезводить, то никакой ликвор не поможет. Впрочем, и это никто не проверял.
— И много нас, охотников?
— Совсем немного. Ладно, у тебя был тяжелый день, пойди отдохни. Поживешь пока в мансарде. Туалет и душ — в конце сада. Не пугайся, там биотуалет, а не выгребная яма. И в душе есть колонка. Вымойся, от тебя до сих пор тиной воняет, выспись, завтра будем тренироваться. Ты был умелым парнем, верю, но это твое тело… Короче, потренируемся.
— Это твоя дача?
— Снимаю. Нам не стоит владеть солидной собственностью. Охотники живут в тени. Но место ценное. Завтра покажу кое-что интересное.
Мы еще немного потрепались под чаек, но я уже заметно сдулся и вскоре принял дикий дачный душ и отправился в мансарду спасть.
Разбудил меня свежий воздух из открытого окна. Я встал, и осмотрелся, потягиваясь. Комната была завалена, как и положено дачным хоромам, всяким хламом, но не настолько обильно, чтобы ломать ноги, пробираясь сквозь завалы. В углу же стоял гардероб, явно списанный за древностью лет из городской квартиры. На дверце у него было прикреплено зеркало в полный рост и я, чуть ли не впервые с момента пробуждения в кровавом бассейне, смог спокойно разглядеть нового себя.
Я оказался молодым человеком, лет семнадцати-восемнадцати, худющим дрыщом, лицо скорее симпатичное, как говорят «породистое», но мускулы отсутствовали как класс.
«Ботан ботаном», — подумал я с грустью.
Ну ладно, мыщцы — дело наживное, я еще приведу мешок с костями в форму, и начну прямо сейчас!
  
Глава 4
 
Я оделся и спустился по лестнице, стараясь не шуметь. Судя по тишине в доме, Соня еще спала. Да и все в поселке тоже. Я немного постоял а крыльце, наслаждаясь запахами свежего дачного утра, а потом припустил бегом вокруг дома. Где-то на четвертом круге на крыльцо вышла хозяйка, глянула на меня одобрительно и побежала рядом. Мы сделали еще круг, потом Соня жестом поманила меня, мы выбежали из калитки и минут через пять оказались на берегу пруда, ничуть не похожего на владения ныне покойной певуньи Тортиллы. Мы вышли на вполне благоустроенный песчаный пляж с кабинками для раздевания и закрытым кафе с мангалом.