Бывшие. Ты так ничего и не понял (СИ)

Я поняла главное — призраки прошлого никуда не уйдут. Я не забуду о том, что было, о людях и событиях, но я могу перестать бояться этих призраков. Просто принять их как данность, как неотъемлемую часть своей жизни.
Ведь если все время цепляться за прошлое, как можно что-то планировать в будущем?
— Мы разбалуем Дину, — констатирую я, наблюдая за тем, как Денис укладывает в отсек с ручной кладью чемодан, набитый единорогами.
  
Некоторых купила я, некоторых Денис. В итоге они не помещались никуда и под них пришлось купить чемодан.
— Дай мне еще немного ее порадовать, — просит Денис и пропускает меня к иллюминатору.
— Хочешь сказать, когда-то сможешь остановиться? — спрашиваю скептически.
— Вряд ли, — цыкает и смеется.
Самолет катится по взлетной полосе и гудя поднимается в воздух.
— Скажи, когда ты брал меня в командировку, знал, что все именно так может закончиться?
Денис широко и открыто улыбается:
— Это и был мой план.
— Вот ты… — качаю головой, а сама как дурочка улыбаюсь.
Перелет дается легко. На душе больше нет тревог, я спокойна — настоящий штиль.
Это одновременно и приносит радость, и пугает.
Когда мы подъезжаем к дому моих родителей, я прошу Дениса остаться на улице. В доме отец, и я, если честно, сейчас не готова к выяснению отношений. А они будут — у отца остались претензии к Денису. И он их непременно выскажет.
Увидев меня, Дина верещит и летит ко мне в объятия, прижимается крепко-крепко. И откуда только у нее столько сил!
— Я так скучала, мамочка! — чмокает меня в щеку. — А где папочка?
— Папа ждет нас в машине.
— Тогда пойдем скорее!
— Да, сейчас. Дай я только вещи твои заберу.
Мама стоит в коридоре и сканирует меня взглядом, а я… наверное, я вся свечусь, раз она улыбается так широко.
Отец ждет у окна на кухне:
— А что, этот… даже зайти в дом побоялся? — хмыкает.
— Ты ж сам сказал, что если он ступит на порог твоего дома, то расчехлишь ружье! — припоминаю отцу его слова. — И вообще-то, это я попросила его остаться на улице.
Но придется. Рано или поздно этот вопрос придется решить.
Нам всем нужно как-то коммуницировать/общаться друг с другом.
— А где Илюха?
— В поход с новой дамой пошел.
— Да какой поход, — отмахивается мама. — Домик в горах сняли, вот и весь поход.
— Доиграется он, — отец недовольно качает головой.
— Молодой, дурной, что тут скажешь, — мама разводит руками.
— А мозги мы с матерью ему на что дали? — отец переключается на воспитание сына, поэтому я могу выдохнуть.
Прощаемся с родителями и выходим из дома.
Дина летит в руки к отцу, тот подхватывает ее на лету и прижимает к себе.
Картина умилительная, и она ясно дает понять, что между ними уже установилась крепкая связь, разрушить которую не получится.
Уверена, мать с отцом наблюдают за нами, но пусть. Рано или поздно налаживать отношения друг с другом, это неизбежно.
Денис везет нас на машине, хоть до моего дома всего пара шагов. В салоне шумно. Дина не переставая болтает. Дома продолжает делиться эмоциями от нескольких дней, проведенных с бабушкой и дедушкой, сдает Илюху, рассказывая, что отец ругался на него и говорил, что однажды сыну дадут в бубен за то, что девок портит.
— Мама, а что значит «девок портит»?
Я истерически смеюсь, и меня спасает Денис:
— Это значит обижает девчонок.
— Надо поговорить с Ильей и сказать, чтобы не обижал девочек! — серьезно выдает Дина, впечатлившись.
— Обязательно.
Денис помогает занести вещи в комнату. Дина уносится к себе, разбирать чемодан со зверьем, а Стафеев утягивает меня в спальню, целует украдкой.
— Я остаюсь, Марина, — говорит Денис. — Никуда без вас…
Где он остается — в моем доме или здесь, в городе, я не спрашиваю, потому что Денис тут же снова целует меня.
  
Эпилог
 
Денис
Три месяца спустя
Все стало понятно почти сразу, просто из-за уязвленного мужского самолюбия вместо ответа, лежащего на поверхности, я видел лишь рябь на водной глади.
Если посмотреть на мою жизнь со стороны, ничего путного увидеть в ней не получится, на самом деле.
Первый брак, как и первая любовь, оказались провалом, в который я упорно отказывался верить.
Привязанность к чужому ребенку была, вероятно, и хорошим чувством, вот только насколько искренним? Было ли это любовью к ребенку или же любовью к отказавшей мне женщине?
Анализировать сейчас нет никакого смысла.
Главный мой провал — потеря семьи и дочери.
Провал на провале.
И, как ни крути, виноватых, кроме меня самого, найти не получается.
Удивительно, насколько по-другому начинаешь смотреть на собственную жизнь, оставшись один. Озарение приходит болезненно, но поздно, когда оно, по сути, и не нужно.
Марина выходит из дома, набрасывает на голову капюшон, ныряет в салон автомобиля и сразу же целует меня.
— Где ты был? — спрашивает легко.
— Сейчас покажу, — улыбаюсь ей.
Мы проезжаем несколько кварталов и останавливаемся. Рядом пруд, и здесь очень красиво.
— Знаешь этот район?
— Конечно. Мы тут часто в детстве гуляли, — Марина выглядывает в окно.
— Пойдем.
Мы выходим из машины, и я протягиваю руку, чтобы Марина взялась за нее, что она и делает.
В глазах — сплошное непонимание.
Останавливаюсь у покосившегося забора. За ним пустая территория. Стоял когда-то полуразвалившийся деревянный домишко, но его снесли.
— Что это за место? — спрашивает Марина.
— Участок двадцать пять соток. Вон там выход к пруду. — Вытаскиваю из кармана телефон и открываю документ. — Это проект дома, посмотри. Сто пятьдесят квадратов. Четыре спальни, две ванные комнаты, терраса.
Марина непонимающе берет в руки мой телефон, рассматривает картинку.
— Что это такое, Денис? Я не понимаю.
— Наш будущий дом, — киваю на телефон. — Который будет стоять вот тут.
Указываю подбородком на участок земли.
— Поначалу я решил сделать сюрприз, по потом задумался — вдруг тебе не понравится место или ты захотела бы что-то переделать. Пока еще не залит фундамент, можно все переиграть.
Марина смотрит на меня, замерев в шоке.
— Ты… купил… участок?
— Да.
— Чтобы построить дом?
— Верно.
— Для… кого?
— Для нашей семьи: для тебя, Дины, меня. Для еще одного ребенка. Или троих. Для кошки. Собаки.
Марина открывает и закрывает рот. Потом слепо смотрит на участок, снова в телефон.
Денек я сегодня выбрал не совсем идеальный, потому что моросит дождь, но и молчать я больше не мог.
— Денис, а как же твои веские аргументы? Что Дине будет лучше в городе, там развитие и все прочее в этом роде?
Я поворачиваюсь к Марине и убираю с ее лица прядь волос, выбившуюся из хвоста.
— Ты была права во всем, Марина. Счастье — это не какое-то место, где ты можешь получить возможность развития и личностного роста. Счастье это иметь любящую семью, опору. Знать, что ты не один, что есть люди, которым ты нужен. Дина должна чувствовать любовь — именно она даст ей крылья. А куда полететь, дочь решит, когда вырастет.
По щекам Марины текут слезы.
— Значит, ты хочешь остаться жить тут? Это не будет жертвой с твоей стороны?
Вытираю слезы с ее щек и притягиваю к себе.
— Вы самое главное в моей жизни, а не какая-то жертва. Да и, в конце концов, ты целых пять лет делала то, что хотел я. Настало время мне послушать тебя.
— А работа?
— Стану работать удаленно, если потребуется, буду ездить в город. Это не проблема.
— А отец, Даня?
— Данька сам катается с работой по всей стране, а батя… он, кстати, остался в восторге от этих мест. Возможно, со временем и он захочет сюда перебраться.
Плечи Марины трясутся.
— Что, настолько не понравился участок? — смеюсь тихо. — Давай другой присмотрим?