Бывшие. Ты так ничего и не понял (СИ)

— Это не было игрой.
— Замолчи, — шиплю сквозь зубы. — Не смей.
Замираем. Молчим.
Я обхватываю себя руками:
— Я соберу вещи.
— Куда поедешь? — спрашивает с участием.
— А вот это тебя уже не касается.
Кивает.
— Подам на развод завтра, — говорит тихо. — Думаю, ЗАГС еще будет работать.
Интересно, с Ульяной он так же спешил развестись или боролся?
Ответ слишком очевиден.
  
Прохожу мимо Дениса и направляюсь в сторону спальни, как вдруг мне в спину прилетает:
— Хорошо, что у нас так ничего и не вышло с детьми.
Зажмуриваюсь. От боли аж в груди щемит.
— Да… хорошо, — произношу сдавленно, еле слышно.
Но он все понял. Понял, как больно ранил, но не сделал ничего с этим.
А дальше красный туман из боли и слез. Одинокая встреча Нового года в дешевом гостиничном номере, плацкартный вагон поезда, который везет меня домой, к родителям, — туда, где даже стены лечат.
И лишь ко дню всех влюбленных я делаю тест на беременность. Сидя на бортике ванной, безразлично мажу взглядом по своему исхудавшему, бледному отражению, абсолютно не ожидая увидеть две полоски.
— «Хорошо, что у нас ничего не вышло с детьми», — шумит в ушах.
Раз ты так хочешь, милый…
Раз ты так хочешь.
  
Глава 3
 
Марина
Четыре года спустя
— Дина, доченька, радость моя, поторапливайся! Пора вставать! Иначе опоздаем в детский сад, потом мама опоздает на работу, и у нас не будет денежек на красивые платья для тебя.
Вот надо это ребенку в семь утра?
Маловероятно.
Но запас адекватных ответов на вопрос, зачем вставать в семь утра, у меня закончился еще месяца четыре назад.
Дина сползает с кровати и с закрытыми глазами плетется по коридору в сторону кухни, чтобы получить свой классический предзавтрак из чая и печенья. Полноценный завтрак — каша, хлеб, масло и сыр — ждет ее в саду.
Динка совенок, любит поспать подольше и раскачивается постепенно. Вся в мать. Я бы тоже неспешно сделала себе масочку, сварила кофе, спокойно нанесла макияж.
Но, как говорят, покой нам только снится.
Можно, конечно, подключить родителей и попросить их о помощи, но они и так последние четыре года делали для меня очень много. Мне даже стыдно за то, что я вроде как взрослая, практически тридцатилетняя дама, а бегаю за помощью к маме и папе.
Наверное, пора закрывать эту лавочку.
Дина водит рукой по столу в поисках печеньки, а я беру ее руку и кладу на желтый кружок. Дочь постепенно открывает глаза и принимается отрешенно жевать.
— А знаешь, кто сегодня приезжает к вам в сад? — спрашиваю нарочито бодро.
— Кто? — кроха интереса зажигается в этих сонных глазках.
— Театр! Будут показывать представление! — говорю с восхищением, а сама мысленно хмыкаю.
— А единороги придут? — ох уж эти единороги.
— Вряд ли, доченька.
Приедет местный ДК. Сомневаюсь, что они смогут показать что-то из ряда вон выходящее, но артистам в наш закрытый город не так-то просто попасть. Так что приходится довольствоваться тем что есть.
На самом деле, жаловаться не на что. Народ у нас одаренный, искренний и открытый. По-другому нельзя, иначе свихнешься.
Я выросла тут.
Не так давно в городе построили металлургического завод, оснастили современным оборудованием. Именно там я и тружусь.
Пристроили меня родители через своих знакомых. Работа несложная, но достаточно насыщенная. Я помощник зама генерального.
По счастливой случайности генеральный — мой крестный отец.
Я ж говорю: город небольшой, куда ни ткни, попадешь в родственника или знакомого.
— Ма-а-ам, оденешь меня? — Дина вырывает меня из мыслей своим трагическим стоном.
Нужно учить ее самостоятельности, ей уже больше трех лет. Нельзя потакать ее хотелкам, она должна уметь одеваться сама.
— Конечно, дочь, — отвечаю после вздоха.
Научу в следующий раз. А пока смотреть на этого совенка без жалости ну просто невозможно.
Как на куклу, надеваю на нее колготки, платьице, сверху связанную бабулей кофточку. Плету тоненькие косички и на руках выношу дочь к машине.
Путь до сада занимает семь минут. Быстрые обнимашки, пожелания хорошего дня — и вперед, к трудовым будням! Гип-гип ура! И все такое.
Ладно, мне грех жаловаться на работу. Пал Палыч, конечно, требовательный шеф. Старой закалки, из тех, у кого слова «нет» и «невозможно» не воспринимались в принципе.
Но оно того стоит, особенно учитывая, сколько денег мне платят. Хватает с лихвой на все и даже на очень хороший отдых с дочерью.
В машине я врубаю музыку, чтобы взбодриться, и вклиниваюсь в поток. Еду себе спокойно, болтая головой из стороны в сторону. Неожиданно откуда-то сбоку меня подрезает черный, как ночь, «Майбах».
И я бы оценила шикарность этой тачки, если бы кто-то не вел себя, как настоящий козел.
Сигналю гаду — мол, ты чего, офонарел там? А сама задумываюсь: тачка-то не местная, сто процентов! Известно, кому принадлежат все крутые автомобили, а этот прямо выбивается из привычной картины.
Автомобиль сворачивает за квартал до здания, в котором расположено наше заводоуправление, и я с завистью провожаю взглядом ретивого красавца.
Машину в смысле. А внутри сидит самый натуральный козел!
Охрана меня пропускает и даже машет приветственно, и я паркуюсь на своем месте, рядом с шефом. Не небожители, но их прихвостни, ага.
Выхожу из машины, поправляю пиджак, отряхиваю костюм.
Обычно я прихожу первая, но сегодня Пал Палыч уже сидит за своим рабочим столом, и мне, откровенно говоря, это не нравится. Предчувствие… оно такое.
И еще ни разу меня не подводило.
— Доброе утро, Пал Палыч!
— А, Марина, скорее иди сюда! Нам работы подвалило — охренеть не встать!
Ну вот, я же говорила.
С готовностью беру блокнот и прохожу в кабинет к начальству, сажусь в кресло напротив Пал Палыча, готовая записывать.
— Итак, Марина. К нам едет человек.
— Уже неплохо, — пытаюсь шутить, но босс игнорирует мой настрой.
— Надо встретить его.
— На вокзале?
Периодически к нам приезжают гости. То инвесторы, то из правительства, то просто журналисты. В этом нет ничего удивительного.
— А? Да нет, он уже в городе. Нужно встретить его на посту охраны, провести в конференц-зал, по дороге коротко рассказать о городе, о людях — в общем, экскурсию провести.
— Кто это, Пал Палыч?
— Генеральный директор компании «ТехноСофт». Тебе что-то говорит это название?
— Впервые слышу, — пожимаю плечами.
— Это какие-то дохрена умные ребята, которые выиграли тендер на установку программного обеспечения на наше оборудование.
Мысленно присвистываю.
В наш город, в принципе, не так-то просто попасть, а быть причастным к этому заводу очень статусно. Он действительно часто обсуждается, все-таки стратегическое предприятие.
Уверена, фирма, которая выиграла тендер, приложила к этому немало сил.
— Так на оборудовании же есть программы, — я вообще ни черта не понимаю в этом, но для меня звучит будто несостыковка.
— Есть-то есть, но они его обновят и, как там говорится, прокачают.
— Поняла. Как зовут представителя «ТехноСофта»?
Подношу ручку к блокноту, готовая записать.
— Сейчас, — принимается рыться в бумагах. — А, вот. Стафеев Денис.
Замираю с ручкой, так и не поднеся ее к бумаге.
Нет.
Нет-нет. Быть этого не может. Не может, и все.
Мы с Динкой живем на краю мира, за несколько тысяч километров от города, где я еще была Стафеевой. Как такое возможно? А вдруг это вообще мой дурной сон? Вот сейчас проснусь — и все встанет на свои места, никакого Стафеева в моей жизни не будет.
— Ты запиши, Марин. А то вдруг имя забудешь, — журит меня Пал Палыч.
— Не забуду… — Да уж, как можно забыть имя бывшего мужа и отца собственной дочери?
  
Глава 4
 
Марина