Бубен Костяного принца

Пара надсмотрщиков негромко рассмеялись, однако Кабарра, по всему судя, шуток не понимал вообще.
– Много на себя берешь, парень, – злобно прошипел он, угрожающе надвигаясь на Акима.
Вася понимал, что Кабарра гневлив, злобен и мстителен. Если сейчас его не остановить, может случиться непоправимое:
– Еще одну меру, – прокричал он, двинувшись к берегу, – Слышишь, Кабарра, ты сам говорил, одну меру сверху тебе, и мы можем работать как хотим.
Кабарра опустил тесак и обернулся к Васе.
– Мы будем давать тебе две меры сверху, и работать не только как хотим, но и где хотим.
– Три, – тут же ответил Кабарра, – Три меры сверху.
– Тогда мы будем ночевать здесь, – Вася продолжал сомнительный торг.
– Зачем тебе это? – на этот раз бригадир на самом деле удивился, впрочем, тот же вопрос читался в глазах Акима и Макара.
– Эти двое, – Вася указал на мертвые тела, – Они умерли от заражения. Если мы будем ночевать в лагерном бараке, рано или поздно тоже заразимся.
Бригадир на минуту задумался, оценивая приведенный довод. Наконец он принял решение:
– Каждый вечер вы сдаете мне шесть мер. Ага. Наутро я приношу вам ваши пайки.
– Идет, – Вася кивнул, подтверждая договор.
Кабарра развернулся и пошел прочь, помощники – за ним следом. Когда они скрылись, Аким с Макаром подошли к Васе.
– Вась, ты чего удумал?
– Да, Вась, – поддержал Аким, – Я конечно понимаю, что мы здесь стахановцы поневоле, «должны стране угля давать и по три нормы выполнять», но ночевать-то нам здесь зачем?
– Все очень просто, – Вася вздохнул, – Чем больше у нас самостоятельности и свободы действий, тем лучше.
– А не получится обратное? – засомневался Макар, – Теперь Кабарра будет следить за нами пристальней, чем раньше.
– Если и будет, то недолго, – Вася отмахнулся, – Он скоро привыкнет, что мы здесь ночуем. Подумайте сами, ему плевать, если мы сдохнем. И если мы пропадем в один миг, он про нас забудет в тот же день. Нам это только на руку.
– Что на руку, это понятно… но куда мы пойдем?
– Пока никуда. Пока мы не будем готовы пройти через джунгли – никуда.
– Думаешь, мы когда-нибудь будем к этому готовы? – Макар не столько спросил, сколько выразил сомнение.
Вася не стал отвечать, ответа у него не было.
– Ясно, что ничего не ясно, – ответил за него Аким и направился к оставленным кабарровыми помощниками телам, – Вот, засранцы, ведь с умыслом нам этих «зараженных» оставили.
Парни осмотрели их одежду и обувь. Хотя сразу было понятно, что эти лохмотья ни на что не годятся, Аким все же снял с одного вязаную куртку:
– Пустим на нитки, авось пригодится.
Он распустил несколько витков с ворота, где нить меньше всего пострадала от гнили и потертости.
– О, а это что? – в вороте умершего поселенца оказалась спрятана сложенная в четверо бумага, – Братцы, я начинаю чувствовать себя кладоискателем.
Друзья развернули бумагу.
– Так это же и в самом деле карта! – Аким так возбудился, что чуть не порвал ветхий клочок.
– Акима, не пыли, – привычно одернул его Вася, – А то твоя карта сейчас в труху рассыплется.
Они склонились над потертым листком.
– Качество карты – не лучше той, что нам тогда старый рыбак на бересте накарябал, – недовольно проворчал Аким, – И даже чем-то похожа. Вот река, вот она впадает в море. А это, видимо, морской остров недалеко от устья реки… И это все? А где клад искать?
– На этой карте нарисован не клад, – вдруг убежденно заявил Макар.
– А что?
– На этой карте нарисовано что-то получше клада.
– Макарка, не томи, – попросил Вася.
– На этой карте нарисована наша свобода!
– Поясни.
– Это план побега по воде. И судя по всему, тот поселенец собирался добраться до острова.
– Почему ты так решил?
– Потому что больше на карте ничего нет. Река, море и остров. Значит остров – конечная цель.
– Знать бы еще, что там на этом на острове?
– Коли доберемся, узнаем, – буднично произнес Макар и замолчал.
– Что-то сомнительный какой-то план, – Аким не торопился разделять с Макаром его решимость.
 
– Хоть какой-то план, – вступился Вася, – Лучше такой, чем никакого. По джунглям нам дороги нет.
– Так нам и по воде дороги нет, – возразил Аким, – И есть ли он этот остров? Вдруг не верна карта?
– Доберемся, так узнаем, – Макар посмотрел на Акима с вызовом, но сразу смягчился, – Ладно уж, давай отволочем этих в реку. Дел-то невпроворот.
Пока они тащили по воде тела поближе к стремнине, где смогло бы их подхватить течение, Акима осенило:
– Братцы, а ведь мы можем сделать хотя бы плот.
– Так нам Кабарра и позволит… – Вася посмотрел на Акима недоверчиво, будто не мог поверить в подобную наивность.
– Да подождите, – не унимался Аким, – С плота мы сможем добывать тростник. Во-первых, так безопасней, во-вторых, на плоту сухо, значит не придется гнить в воде.
– А что, такой довод Кабарру должен убедить, молодец, Акима, – похвалил Вася, – Боюсь только, за плот он нам опять меру добычи повысит.
– Ну и пусть, – весело согласился Макар, – Мы сдюжим.
– Тогда решено, – объявил Вася, – Акима, как сделаешь всем топоры, берешься за плот.
 
Глава 3. Новый вызов князю Вересу
 
Быстрым шагом Верес шел по Северградской крепости. Теперь это место не узнать. С приходом весны ледяные укрепления растаяли, но взамен возводились уже настоящие, из черных, обожженных в огромных печах куреневых бревен. На стройке сейчас трудилась уйма народа. Местные нелюди, окрестные крестьяне и ремесленники, привлеченные хорошим заработком, и даже несколько сотен бойцов из пехотных рот.
После того как царь Вакула вышел из ханского альянса, а князь Верес обрел независимость от подчиняющего договора и встал во главе нового объединения северных племен, война отступила куда-то далеко к южным рубежам континента. Там рубились между собой войска Азума и Тайгара, но на севере наступил мир, а Северград превратился в грандиозную стройку.
Восстанавливали не только крепостные укрепления. На самом острове в срочном порядке заново отстраивался замок, князь намерен был уже в этом году вернуть сюда столицу. На берегу возводились причалы и портовые сооружения, запрет навигации по Бунаре больше не имел силы, крупнейшая водная артерия, соединяющая восток с западом, требовала все необходимое для обеспечения грузопотока. Нужно ли говорить, что деньги из княжеской казны утекали как песок сквозь пальцы.
Предприимчивые да дальновидные, предвкушая, как в скором времени двинутся по рекам богатые караваны, уже вовсю подавали прошения на строительство гостиниц, таверн и постоялых дворов на берегах обеих рек: Бунары и Хонары в непосредственной близости к Северградскому порту. Главный княжеский советник Иван Егорович может и повременил бы удовлетворять эти прошения, по крайней мере до тех пор, пока не заработает Северградский порт, и ценность прибрежных земель существенно возрастет, но казна требовала срочных вливаний. Скрепив сердце, он подписывал прошения, не забывая, правда, требовать наперед существенный единовременный взнос в нифриле…
Князь вошел в свежесрубленный густо пахнущий терпкой хвойной смолой терем, отстроенный едва ли не первым и уже отданный под писарскую службу. Иван Егорович сразу перебрался сюда из старой столицы, кое как с самым малым уютом разместив свой многочисленный штат подчиненных с семьями. Еще только разбирались и расставлялись привезенные в спешке архивы, а советник уже требовал отлаженной работы всех отделов, дабы не дай бог, государство не осталось без учета и неусыпного пригляда.
– Здравствуй, Егорыч, – усаживаясь на свободный стул, князь упредительно махнул писарю рукой, чтоб не поднимался, – Как обстановка?
Иван Егорович отложил точеное под письмо гусиное перо, растер усохшие старческие пальцы и пожал плечами.
– Срочных дел много, но по большей части малозначимая текучка. Хоть бы вот, от заячьих купцов заявилась целая делегация. Волнуются, не утратим ли мы интерес к северному речному пути в связи с возобновлением навигации по Бунаре и Хонаре.