Бубен Костяного принца
Дмитрий Парсиев
Бубен Костяного принца
О-ой, моро-ок, моро-о-ок. Не морочь меня-я-яНе-е моро-о-очь меня-я-а Мо-оего-о коня-я-аПролог
– Макар, подсвети, а.
В корабельном трюме было темно, душно и холодно. Темнота с духотой вполне сочетаема, а вот холод как-то не очень. И все же было именно так: душно и холодно одновременно. В кромешной тьме послышалась возня и шепот заклятия, затем проявилась разлившая зеленый свет копеечная монета. Свечение и без того маленького кружочка стало уменьшаться, сжавшись до световой «капли», зато стало таким ярким, что невозможно смотреть. А после капля яркого света сорвалась с монеты и упала на подставленную лучину. Лучина загорелась и стало намного светлей.
– Вот сюда свети, – потребовал Аким и стал осматривать Васину рану.
– Ну? – не выдержал Макар.
– Да в порядке все, – отозвался Аким, полностью снимая перевязку, – Рана зарубцевалась, нагноений нет. Не понимаю, почему он все еще дрыхнет.
– Может рано ты заморозку убрал?
– Не-е. Чем дольше в заморозке, тем трудней после нее восстанавливаться, – Аким помотал головой, – Ладно, пусть дрыхнет дальше.
Вася спал очень глубоко, тело его оставалось совершенно бездвижным, только размеренное дыхание указывало, что он жив. Ему снился странный сон, в котором его звали Андреем, и он будто бы замерз насмерть в березовом лесу, став кем-то вроде призрака, со стороны наблюдающим за своим коченеющим телом. Бесплодные попытки растормошить тело или в него вернуться он оставил, но отходить не решался, совершенно не представляя, что ему теперь делать.
Андрей внезапно почувствовал чье-то присутствие и сильно испугался. Непонятно за что боялся больше: за бесплотного себя или за лежащее колодой беспомощное тело. К нему приближался некто в балахоне с надетым на голову капюшоном. Незнакомец в капюшоне неторопливо обогнул березу, к которой было привалено тело, оно его не заинтересовало. Он смотрел на Андрея-призрака и явно его видел. «Может он тоже призрак?»
– Кто ты? – Андрей задал мысленный вопрос.
– Проводник, – так же, не раскрывая рта, мысленно ответил незнакомец, – Было бы лето, приплыл бы на лодке. А так… сам понимаешь.
Андрей кивнул, конечно он понимал.
– Ты отведешь меня на небо?
– Ха-ха-ха, – Проводник затрясся от смеха, – А с чего ты так решил?
– Ну-у. Я слышал, что души после смерти отправляются на небеса.
– Души отправляются, это верно, – Проводник стал серьезен, – Собственно им Проводник как правило и не нужен, они и так дорогу помнят. Душа, которой ты служил, уже там, можешь не сомневаться. Вот только ты-то здесь при чем?
– А я разве…
– Нет. Ты не душа. Ты – личность. Можно сказать, ты продукт накопленного душой опыта за время этого воплощения.
– Но ведь я… я, – Андрей путался, силясь сформулировать вопрос.
– Ты осознаешь себя как «Я», – подсказал Проводник, затруднения Андрея его почему-то забавляли.
– Ага. Точно.
– Это по привычке. Душа создает личность, чтобы та говорила от ее имени, правда сама личность очень скоро об этом забывает, и даже умудряется себя убедить, что никакой души нет вообще. Ты – не исключение.
– Но почему душа отказывается от накопленного опыта? – рассуждения Проводника казались обидными, а потому неприемлемыми.
– Хоть бы раз спросили что-то новое, – Проводник возвел очи горе, – Опыт бесценен, от него не отказываются. А вот от личности запросто. Тем более от такой…
– Что, я вот прямо так плох как личность? – вскинулся Андрей.
– А что, хорош? – Проводник ухмыльнулся, – Напился, поперся пьяным в лес, уснул и тело угробил. За что тебя ценить? Непредумышленное самоубийство все равно остается самоубийством. А с самоубийцами там, – Проводник ткнул узловатым пальцем куда-то вверх, – Разговор короткий.
– И что же мне теперь делать? – доводами Проводника Андрей был совершенно раздавлен.
Проводник почему-то медлил с ответом. Его взгляд привлекла оставленная у костра сигаретная пачка:
– «Мучительная смерть», – прочел он отпечатанное крупными буквами предостережение, – Мучительной может быть только жизнь, а смерть избавляет от мучений. С каждым столетием люди становятся только глупее…
Он покачал головой и посмотрел на Андрея неодобрительно, будто бы это он оставил на пачке дурацкую надпись.
– Ладно, в общем, вариантов два, – заговорив снова, Проводник немного смягчился, – Первый, – я могу тебя развеять прямо сейчас, чтоб не мучился.
– А, второй? – как ни страшно было уходить в небытие, Андрей уже и сам понимал, что во втором случае его ждет что-то еще более зловещее.
– Ну, хорошего мало, – Проводник посмотрел на Андрея с прищуром, будто оценивая, стоит ли говорить, – Придется мытарствовать, натерпишься, не без этого. Но в итоге все равно развеешься. Без души ты – не жилец. Существует ничтожный шанс уцелеть, но на твоем месте я бы ложных надежд не питал.
– Я все-таки попробую, – решился Андрей.
– Тогда готовься, – равнодушно сказал Проводник, махнул рукой у него перед глазами и свет померк.
Какое-то время в окружающей тьме ничего не происходило, а потом послышался шорох, чье-то дыхание, а потом вдруг:
– Макарка, а ну-ка подсвети еще разик, – в голосе Акима чувствовалось облегчение, – Очухался, кажись.
Зажженная лучина резанула светом по глазам.
– Акима? Макар? – Вася медленно приходил в себя.
– Ну ты здоров поспать. Мы уж за тебя волноваться начали, – Акимина трескотня, такая знакомая и родная, наполнила сердце теплом и уютом.
– Где мы? – спросил Вася.
– В плену, брат, – ответил Аким, – А если точнее, в трюме. Едем в ханскую столицу на смотрины.
– А на кого там смотреть? – Вася еще не вполне себя вспомнил.
– На хана, само собой, – важно ответил Аким, – На меньшее мы не соглашались.
– Аким, хорош трепаться, – вмешался Макар и добавил, обращаясь уже к Васе, – Тот полкан в высокой шапке везет на ханский суд.
– А что, крепость отстояли? – Вася начал припоминать события, предшествовавшие его беспамятству.
– Ну, когда нас оттуда уволакивали, стяг роты Вепря оставался там, где ты его и повесил.
– И то хорошо, – заключил Вася, – Пить хочу.
Через какое-то время, когда Вася полностью пришел в себя и успел расспросить друзей обо всем, что он пропустил, пока был в заморозке, он какое-то время молчал, решаясь, а затем все-таки спросил:
– Акима, а ты ту свою жизнь на Старшей Сестре, хорошо помнишь?
– Оп-па, – Аким покосился на Васю, – Что-то раньше ты этим не интересовался.
– Ну, я вот что хочу спросить, – Вася снова помолчал, подыскивая нужное слово, – А концовку ты помнишь?
– В смысле? Как я там умер, что ли?
– Да.
– Нет, Вась. Смерти ни один из нас не помнит. Можешь не сомневаться, в «клубе помнящих» об этом было много говорено-переговорено.
– Странно.
– Ну, странно, не странно, но это так.
Над их головами по палубным доскам загрохотали и затопали. Послышались возгласы, с глухим звуком борт корабля впечатался в какую-то преграду, отчего в трюме поднялся столб пыли.
– На мель что ли сели?
– Может нападение?
Какое-то время парни прислушивались к тому, что происходит наверху, но довольно скоро суета затихла.
– Похоже, братцы, приплыли мы, – определил Аким, – В смысле, пришвартовались.
Через долгое время, показавшееся друзьям бесконечным, трюмный люк открыли, их вывели, заперев руки в колодки. После промозглого трюма на воздухе было неожиданно тепло. Река здесь была широка и тиха, безоблачное небо пронзительно голубым. По нагретым солнцем причальным доскам сноровисто бумкали голыми пятками раздетые до пояса смуглые грузчики, а за портовыми постройками вдалеке виднелись величественные дворцовые шпили. Сомнений не осталось, они прибыли в ханскую столицу.