Не родные (СИ)
В столовой заняты все столики, кроме одного. Я покупаю чай и пирожное, Машка берёт себе порцию супа и вареников.
— Видишь того парня за крайним столом? — заговорщицки произносит сокурсница, откусывая чесночную пампушку.
— Светленького?
— Угу. Он вчера ко мне клинья подбивал. Типа я в его вкусе, и он любит полненьких. Лучше плыть по волнам, чем биться о скалы.
— М-м, романтик. А ты что?
— А я ничего. Отшила. Мне не нужен какой-то нищеброд из общаги. Я хочу остаться в столице, поэтому буду отвечать взаимностью исключительно парням с московской пропиской.
— При знакомстве паспорт просить будешь? — улыбаюсь я.
— Возможно. Зачем тратить драгоценное время?
Я заинтересованно рассматриваю присутствующих. Как новенькая, студентка-первокурсница, я веду себя немного отстранённо и настороженно. Надеюсь, что немного освоюсь и вольюсь в весёлую студенческую жизнь. Машка такие истории забавные рассказывает, что происходят в общежитии. Понимаешь, что там целое мини-государство со своими законами. Интересно же!
— Вон, смотри кто идёт! — кивает Машка с набитым ртом.
Перевожу взгляд в сторону входа и ощущаю, как потеют ладони. Это Назар со своими друзьями. Я давно его заприметила, потому что он необыкновенный. Красивый, харизматичный, весёлый. Бывает же так, что случается любовь с первого взгляда? Когда сердце учащает удары, а пульс зашкаливает. Когда в лёгких становится мало воздуха и каждый вдох даётся с огромным трудом. Это оно? То самое чувство влюблённости? Наверное, да…
Назар переводит свой взгляд на меня и, махнув рукой, направляется к нашему столику. Ох, не может этого быть!
— К вам можно присоединиться, девочки? — спрашивает он, обворожительно улыбаясь.
— Да, конечно, — отвечаю Назару, с трудом успокоившись после нахлынувшего волнения.
Парни садятся на свободные стулья и покупают кофе.
Мы весело общаемся и проводим время. С ними легко и нет никакой скованности. Я часто посматриваю в сторону Назара, а он — в мою, из-за чего на щеках каждый раз выступает румянец. Должен же быть какой-то подвох? Что-то отталкивающее? Назар не сморкается за столом и не отрыгивает. Не ковыряет в носу и не ругается матом. Чем больше времени я провожу в его обществе, тем больше понимаю, что он такой какой есть. Он идеальный, чёрт возьми…
Мы выходим на улицу и разбредаемся кто куда. Маша идёт к общежитию, а я на автобусную остановку. Транспорт до коттеджного посёлка ходит раз в час, и я как раз успеваю на трёхчасовую маршрутку.
— Вита! Ви! Подожди! — окликает меня Назар.
Обернувшись, замечаю, что он один. Улыбается, а затем затягивается сигаретой.
— Мне кажется, что Ви тебе больше подходит, чем Вита. Можно я буду так тебя называть?
— Можно, конечно, — отвечаю ему.
— Замётано. Ви, а ты разве не в общаге живёшь? — спрашивает он.
— Нет, я в коттеджном посёлке. Тридцать пять километров от МКАДа.
— «Бристоль», что ли?
— Нет, «Лесные поляны».
— Правда? — присвистывает Назар. — Вау! Так я тоже неподалёку живу! Ты не торопишься? Мы могли бы…
Не успевает Назар договорить фразу, как в моей сумочке начинает громко играть телефон. Я прошу прощения, достаю мобильный.
На экране светится номер Кирилла Самсонова, и моё приподнятое настроение мигом портится. Почему он звонит именно сейчас? Ну почему?
Впрочем, мне грех жаловаться. Кирилл, как и обещал, оплатил первый семестр моего обучения и ежемесячно присылает деньги на карту. Так много, что я не успеваю тратить даже десятую часть.
Наше общение ограничивается короткими сообщениями или звонками. Как я поняла, Кирилл в длительной командировке, поэтому не приезжает в дом своего отца и не контролирует меня. И это прекрасно. Если так пойдёт и дальше, то годы обучения пролетят почти незаметно.
— Слушаю, — отвечаю, сняв трубку, и с надеждой смотрю на парня, который мне безумно нравится.
Только бы не ушёл… Назар хотел что-то предложить. Спросил, не тороплюсь ли я? Мы могли бы… Что? Что он имел в виду? Прогуляться? Или где-нибудь посидеть?
— Деньги на счёт поступили? — без слова приветствия произносит Кирилл.
Ничего удивительного, я почти привыкла. Это нормальное общение для грубого солдафона.
— Да. Поступили. Спасибо тебе большое.
— Как дела?
— Всё хорошо, Кирилл. А твои?
Я говорю раздражённо, потому что Назар, заприметив каких-то девчонок, которые радостно махали ему руками, отошёл от меня. Чёрт… Ну нет же. Он вернётся?
Меня не интересует, как дела у Самсонова, правда. Всё дело в том, что меня, в отличие от него, мама учила элементарным правилам вежливости.
— Ты куда-то торопишься, малыш? — спрашивает Кирилл, сменив грубый тон на снисходительный.
— Вообще-то да. Я общалась с парнем, который мне нравится, но из-за твоего звонка ему стало скучно со мной, и он отошёл к другим девчонкам.
— Тогда он не стоит твоего внимания.
— Это не тебе решать, — резко отвечаю ему. — Что-то ещё?
— Да. Я возвращаюсь в город на следующей неделе. Заеду в гости проведать, будь готова.
— Хорошо, хорошо и ещё раз хорошо. Теперь-то всё?
— Будь умницей, Вита, — произносит Кирилл напоследок. — И до встречи.
Я тут же заканчиваю неприятный разговор и кладу трубку, забывая о Кирилле и его приезде.
Меня волнует другой вопрос. Нервно переминаюсь с ноги на ногу и размышляю, как лучше поступить… Подойти и попрощаться с Назаром или молча развернуться и уйти? Проходит бесконечное количество минут. На автобус я всё равно опоздала…
Но Назар настолько увлёкся, что больше не обращает на меня никакого внимания. Я выбираю вариант номер два и в подавленном настроении плетусь на автобусную остановку.
Глава 5
Говорят, что время лечит, но проходят дни, недели и месяцы, а рана, которая образовалась после смерти мамы, даже не думает затягиваться. Когда я нахожусь на занятиях, она не беспокоит, но едва мне стоит оказаться в пустом доме, где мама больше не готовит обеды и ужины, не копается в саду и не смотрит сериалы, рана начинает сильно кровоточить.
В такие моменты создаётся ощущение, будто я задыхаюсь. На стены лезть хочется. Ночами долго не могу уснуть. Смотрю в потолок, прислушиваюсь к тихому завыванию ветра за окном и понимаю, что осталась в этом мире абсолютно одна. Без родной души.
Проснувшись утром, принимаю душ и готовлю завтрак на скорую руку. Выбрав наряд для занятий, задерживаюсь у зеркала. Чересчур бледные губы и тон лица. Меня нельзя назвать красоткой. Более того, моя внешность мне никогда не нравилась. Это мама была эталоном, и я всегда мечтала быть на неё похожей. Даже когда у нас не было денег, она ухаживала за собой, как могла. И обязательно красилась, когда выходила на улицу.
Я вспоминаю Назара и его улыбку. И то, как он смотрел на меня. В последние дни у нас наметилась традиция — пересекаться в столовой и обедать там. Возможно, если я немного подкрашусь, он обратит на меня внимание и позовёт куда-нибудь после занятий? Я бы хотела этого… Наверное.
У меня никогда не было серьёзных отношений. В свои двадцать я целовалась лишь один раз — на школьной дискотеке с одноклассником. Это было странно и мерзко. Мне совсем не понравилось. Но тот парень даже близко не был похож на Назара. Уверена, у него получилось бы куда лучше.
Рука моментально тянется к косметичке. Я крашу губы, ресницы, припудриваю лицо и наношу на скулы румяна. Результатом остаюсь довольна.
— Полночи не спала, — жалуется Маша, едва мы встречаемся в холле центрального корпуса. — А всё потому, что у кого-то из старшекурсников была днюха. На гитаре играли, орали песни и матерились. Дурдом!
— Жуть. Вы пробовали жаловаться вахтёру?
— Пф-ф, Вит, у них там всё схвачено. Старшекурсники имеют больше привилегий, чем первокурсники.