Не родные (СИ)

— Что вам от меня нужно? — напряжённо спрашиваю я.
— Ты совсем имбецилка или притворяешься? — кривится Соня.
— Я правда не понимаю…
Девушка неожиданно вцепляется в мои волосы и наматывает их на кулак, с силой оттягивая назад.
— Не лезь к Назару, а. По-хорошему прошу.
— Я не лезу к нему. Он сам…
— Что сам? Думаешь, я слепая? Не вижу, как ты улыбаешься ему? О чём вы разговаривали, когда вышли из столовой?
— Не скажу…
Соня тянет сильнее, заставляя меня вскрикнуть от боли. Кажется, что она вырвет все волосы разом.
— Тварь… — шипит мне в лицо. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с Назаром, то так разукрашу, что мало не покажется.
Становится страшно. Глаза Сони злобно сверкают, а давление на волосы болезненнее с каждой секундой…
В дверь начинает тарабанить Машка.
— Ви! Вита! Ты скоро? Живот болит, что ли? У меня таблетка есть…
Соня отпускает мои волосы, открывает щеколду и, схватив за плечо, выталкивает меня из уборной. Я едва не падаю на пол. Спасает только Машка, которая успевает меня подхватить. Ноги совсем не держат.
— Что? — удивлённо моргает подруга. — Что случилось? Почему ты была там с Соней?
— Пойдём отсюда, — прошу её, забирая сумку. — Пожалуйста, скорее…
Маша провожает меня до самой остановки, засыпая вопросами. Я коротко отвечаю, не в силах сказать что-нибудь внятное. В посёлке, где родилась и выросла, я никогда не сталкивалась с откровенными угрозами и насилием. Травля из-за лишнего веса была, но она и близко не стояла с той жестокостью, что я испытала за считаные три дня. Сначала Антон, а теперь Соня. В её угрозах я ни капли не сомневалась. Она обязательно воплотит задуманное в жизнь, если я буду продолжать общаться с Назаром. Но как мне отказаться от него? Ведь правда не лезу первой. Чаще он делает это сам…
Сев в маршрутку, я кое-как добираюсь до дома. Закрывшись в комнате, обессиленно падаю на кровать и сжимаюсь в комочек. Так сильно хочется, чтобы меня кто-нибудь пожалел и дал совет. Кто-то очень близкий и родной. Мама… Мамочка… Мне так тебя не хватает…
На глаза мгновенно наворачиваются слёзы. Меня раздирает от несправедливости! Что делать? Как поступить? Сказать обо всём Назару? Предупредить? Куда ни глянь, его окружают одни притворщики и лицемеры!
За этими раздумьями я провожу много времени. До тех пор, пока за окнами не начинает темнеть.
Услышав шум на первом этаже, вытираю слёзы и, накрывшись пледом, отворачиваюсь к окну. Как я и думала, Кирилл тут же поднимается на второй этаж и без спроса заходит в мою комнату.
— Ты не позвонила, Вита, — звучит строгий голос.
— Прости, я забыла.
— А ответить на мои звонки сложно? Почему помимо решения рабочих задач я должен думать о том, не вляпалась ли ты в очередные неприятности?
— А ты не думай, — отвечаю, шмыгая носом. — Просто оставь меня в покое.
Он замолкает и тяжело вздыхает.
— Кто тебя обидел?
— Никто. С чего ты вообще взял? У меня… у меня просто ПМС, ясно?
— Ясно. Захочешь поговорить — я буду у себя.
Я слышу удаляющиеся шаги и скрип двери. Не захочу, конечно же.
— Кирилл… — зову, откинув одеяло, но по-прежнему не оборачиваясь в его сторону. — Прости, я не приготовила для тебя ужин.
Потому что так и не смогла заставить себя встать с постели. А ведь он голоден, наверное… И будет ругаться. У Самсонова непростая работа, хотя я понятия не имею, чем он занимается.
— Ты проголодался?..
— Не волнуйся, — отвечает Кирилл вполне дружелюбно. — Я закажу доставку.
  
Глава 14
 
На следующий день, когда я нахожу в урне гору коробочек из доставки еды, решаю исправиться. После университета захожу в супермаркет, наполняю корзину продуктами. В планах не только основное блюдо, но и десерт. Нужно подружиться с Кириллом и дать ему понять, что я исправилась. Вчера я снова всё испортила своим поведением! Во-первых, не перезвонила Самсонову после занятий, а во-вторых, не приготовила еду. Ну кто так поступает?
Первым делом, очутившись дома, набираю его номер. Кирилл сразу же снимает трубку, разговаривает сухо и коротко. Я сообщаю, что буду ждать его вечером вместе с лазаньей и яблочным пирогом. Не услышав в голосе Самсонова ни капли восторга, разочарованно прощаюсь и кладу трубку. Возможно, он просто занят. Вернётся домой, учует крышесносные ароматы и скажет, что я умница и больше не нуждаюсь в его контроле. Это я размечталась, конечно же… Но чем чёрт не шутит?
 
За окнами начинает темнеть. Стрелки часов показывают восемь, а затем и девять вечера. Долго он ещё? От скуки занимаюсь уборкой: мою полы и протираю пыль. Чуть позже звоню Ане и болтаю с ней обо всём на свете. Моя соседка учится на юридическом, в своё время именно её отец настоял на том, что у дочери должна быть точно такая же профессия, как и у него. Аня не спорила, хотя всегда мечтала о театральном. Она вообще не конфликтная девчонка и умеет уступать, часто из-за ожидаемой выгоды.
— Тебя больше не угрожали? — спрашивает Аня.
— Нет. Сегодня всё было спокойно. Возможно, потому что с Назаром мы почти не общались. Он даже в столовую не приходил.
— Ты бы поаккуратнее, Вит… Кто знает, что в голове у этой ненормальной Сони?
Я слышу шум двигателя во дворе и резко встаю с дивана. Подбежав к окну, вижу, как Кирилл выходит из машины, прижимая телефон к уху.
На улице дует резкий порывистый ветер, срывая с деревьев листья и ломая ветки. Ого, погодка…
— Мне пора, Ань, — спешно прощаюсь с подругой. — Самсонов приехал.
— Давай-давай, удачи тебе. И помни: улыбаемся и машем.
Кирилл заходит в дом, по-прежнему разговаривая по мобильному. Я улыбаюсь во весь рот, встречая его на пороге. Но он лишь кивает в знак приветствия и быстрым шагом поднимается на второй этаж.
Я тем временем иду накрывать на стол, в этот раз как никогда довольная результатом готовки. Кажется, нравится и Кириллу, потому что он приходит на кухню и начинает уплетать ужин за обе щеки.
— Ты сегодня поздно, — обращаюсь к нему, чтобы нарушить напряжённое молчание. — Много работы?
— Да.
— Часто задерживают?
Кирилл отрывается от лазаньи и, вскинув на меня полный скептицизма взгляд, продолжает молчать. Что? Что не так? Переигрываю? Плевать. Я решаю не сдаваться.
— А кто управляет компанией отца, пока ты… работаешь?
— Один проверенный человек, — так же сухо отвечает Самсонов.
— М-м.
Я делаю глоток воды и нервно барабаню пальцами по столу. О чём с ним вообще разговаривать? Есть ли у нас общие темы? Очевидно, что Кириллу вовсе не интересна наша беседа. Он отвечает так, словно ждёт, чтобы я отвалила.
— Кирилл, знаешь, меня давно интересовал один вопрос…
— Какой?
— Почему, имея обеспеченного отца, ты выбрал себе такую… специфическую профессию?
Кирилл откладывает приборы и вытирает губы салфеткой. Его глаза сужаются, он смотрит прямо в мои. Наверное, я немного привыкла к нему. Настолько, насколько можно привыкнуть к человеку, живя с ним под одной крышей пять дней. По крайней мере, сейчас его внешность не кажется мне такой пугающей, как раньше. Обычный мужчина. С резкими и немного грубоватыми чертами лица. Но если присмотреться, то его нос, например, не такой и кривой, а губы вовсе не тонкие…
— Я учился на финансиста до третьего курса. Плохо учился. Потом меня отчислили за неуспеваемость.
— Ого… — Я едва не хлопаю в ладоши, слушая откровения Кирилла.
— Отец решил проучить меня и не стал восстанавливать в вузе — отправил в армию. Он был уверен, что армия вправит мои шальные мозги. В целом так и вышло. Я надолго забыл о пьянках и тусовках и понял, что моё предназначение — это вовсе не финансы. Подписал контракт, затем поступил в Московский пограничный институт, и пошло-поехало.
— Выходит, ты не всегда был таким правильным?
— Я был настоящим распиздяем, Вита.
— Вау!
Я почему-то начинаю улыбаться. Это многое объясняет. Выходит, Кирилл просто помнит себя в студенчестве и хочет оградить меня от того, с чем столкнулся лично? Мне бы очень сильно хотелось увидеть его в тот период… Правда, пока Кирилл тусовался и прожигал жизнь, я посещала детский сад и максимум, на что была способна — отобрать куклу у Алинки Красилиной.