Drama Queens, или Переполох на школьном балу (СИ)

Таким образом, победительница была определена заранее. Тейлор Джонсон, разумеется. Такие, как Пенелопа Браун, были тут просто массовкой, и она это прекрасно понимала, но легче не становилось.
– Да, Мэй, я тоже тут, – протянула она в ответ.
– Слушай, а это правда, что у Уилсона на груди набит волк?
Как же они достали с этим вопросом! Она слышала уже сотню версий, что это там за таинственная татуировка у Люка на груди. Все считали, что по праву его лучшей подруги Пенни явно должна знать, но, увы, она была первой в списке тех, ком он ни за что не показал бы этот злосчастный рисунок.
Полтора года назад Люк ночью залез в окно к Пенни и сообщил, что не явится к родителям в таком виде. Под грудью у него оказался пластырь, а в глазах – невероятный стыд. Тайна, покрытая мраком. Тайна, всегда заклеенная пластырем.
– Там написано: «Я люблю тако». Чего только не набьешь по пьяни.
– Правда?
Разочарованию Мэй не было предела. Она была высокой, красивой и явно подходила Люку больше, чем Пенни. Да абсолютно все ему больше подходили, чего уж там. «Удачи тебе, Мэй, очередная девчонка в списке Большого Волка Уилсона». Он даже не встречался официально ни с одной из них.
Пенни отвернулась, не желая видеть, как Мэй идет прямиком в толпу чирлидерш и закидывает
руку Люку на плечо, и тут же столкнулась с внимательным взглядом Тейлор Джонсон, но та мгновенно отвела глаза. Сердце все еще екало, даже спустя шесть лет после расставания с подругами. Вот бы сейчас все было как прежде! Они бы стояли сейчас вместе. И переживали вместе.
Что бы ни произошло дальше, это должно было просто убить Пенни, и на то была масса причин.
Она не умела танцевать, краситься, и у нее абсолютно точно не было пары для зимнего бала. Она вообще собиралась пропустить это мероприятие, и теперь желание расплакаться тисками сжимало горло. Хотелось забиться в дальний угол огромно комнаты Люка с книжкой в руках и сидеть там, пока его мама подкармливает ее пирожками, потому что «Нельзя быть такой худенькой, Пенни!». На кухне у Браунов не водилось пирожков, так что из двух домов выбор всегда падал на тот, где кормят вкуснее.
Мало кто знал, что в спальне у машины-убийцы Большого Волка есть розовый пушистый плед, постеленный поверх кресла-мешка. Пенни понятия не имела, откуда у Люка взялось это уютное гнездо под торшером с теплым желтым светом, но для «девочки из хора» оно всегда было свободно.
– Итак, номинанты и номинантки, – начала Кэтрин Ли. Еще одна бывшая в коротком списке подруг Пенни. – Скоро двое из вас станут королем и королевой бала, а поэтому нам придется усиленно поработать. – Она говорила быстро, будто е нужно было слишком много сказать за слишком
короткий промежуток времени. – Обратите внимание на слайд, – указала Кэтрин в сторону проектора, установленного на сцене.
Сердце у Пенни сжалось, когда в поле зрения попали одновременно и Кэт и Тейлор. Она поспешно отвернулась, и теперь ее взору предстали воркующие Мэй и Люк. «Нет мне покоя. Ну где я согрешила?»
Скорее бы это закончилось. Пенни вполне могла отказаться сразу, прийти в мешке из‑под картошки, все равно никто не заметит, и передать свой голос в фонд помощи красоток имени Тейлор Джонсон.
Правда, сама Тейлор не выглядела такой уж счастливой. Странно, ведь это ее звездный час, мечта детства.
– Привет, Пенни-пони, – раздался за спиной низкий голос Люка.
Вообще‑то Пенни пропустила момент, когда из мальчишки-соседа друг превратился в машину убийцу, но пару лет назад это окончательно разбило ее влюбленное сердце.
– Ты как? Хочешь сбежать? Тачка ждет, подавай знак и выпрыгивай в окно, я подхвачу, и двинем на запад.
Она против воли захихикала и тут же поймала на себе недовольный взгляд Кэтрин. Мимо, покачивая бедрами, прошла Мэй, напоминая, что в раю не все ладно.
– У тебя не назначено свидание? – прошептала Пенни.
Ей пришлось потратить немало усилий, чтобы научиться задавать этот вопрос без дрожи в голосе.
– С чего ты взяла?
– Мэй, баскетболистка, пытала меня по повод твоей татуировки…
  
– И что ты ей сказала?
Пенни не видела Люка, но знала, что он перекатывается с носков на пятки, а на его губах улыбка.
Как всегда. Он улыбался ей постоянно, потому что обращался с ней как с маленькой милой сестренкой, а не с девушкой. С девушками он был похож на хищного котяру. Ну или, так и быть, волка, но однозначно не на то, что получала Пенни.
– Что там написано: «Я люблю тако».
– Как жаль, что ты никогда не узнаешь правду.
Он рассмеялся и наклонился ближе, чтобы говорить не слишком громко. Теплое дыхание коснулось шеи и тонкой кожи за ухом, Пенни съежилась и отшатнулась, а Люк, откашлявшись, отстранился.
– …Вам нужно выбрать партнеров и приготовиться к тому, что репетировать будем минимум трижды в неделю.
– Что? Что репетировать? – воскликнула Пенни, не понимая, что происходит. Она прослушала всю речь Кэт, болтая с Люком, и теперь ее сердце колотилось от паники. Танцы? Партнеры?
– Если бы ты не болтала, Пенелопа, то услышала бы, что номинанты вместе с партнерами будут танцевать вальс.
– Н-но если у меня нет партнера?..
По толпе пронеслись смешки. Пенелопа огляделась по сторонам и опустила голову, чувствуя, что
отчаянно краснеет. Разумеется, всем смешно, что у нее нет партнера, потому что все знают: Пенни Браун никогда ни с кем не встречалась. Золушка без принца.
– Ну что ж, тебе придется постараться его найти, потому что до бала всего ничего, – холодно ответила Кэтрин, смерив Пенни взглядом, в котором читалось что‑то вроде: «Еще твоих проблем мне не хватало».
– Задача и правда трудная, – хихикнула одна из чирлидерш, кажется Эмбер.
– Ой-ой, бал под угрозой! – прошептал кто‑то совсем рядом.
– А может, мы обойдемся без нытья и продолжим собрание? Я тороплюсь!
Это была Тейлор. У Пенни все поплыло перед глазами от подступающих слез.
– Я буду твоим партнером, Пенелопа.
В комнате повисла тишина, сравнимая, пожалуй, с той, что воцаряется после слов учителя: «Устно ответит…» Все присутствующие, включая саму Пенни, застыли не дыша, а Люк только весело хохотнул:
– Это будет легендарно. Эй, детка, Пенни, да я прекрасно умею танцевать вальс.
– А ты полон сюрпризов, дружище, – засмеялся один из баскетболистов, хлопнув Люка по плечу.
Ожившая толпа начала посмеиваться над Люком, который вызвался поддержать Пенни-из‑хора, а она в это время медленно повернулась к друг и уставилась на него, не в силах сказать ни слова.
– Люк? Мы можем… поговорить? – прошептала она чуть слышно.
Люк слегка наклонился к ней, как обычно, но скорее прочитал по губам, чем услышал слова.
Уилсон был выше Пенни на добрых пятнадцать дюймов, и привычка наклоняться к ней во время разговора уже укоренилась в нем достаточно, чтобы делать это автоматически и в любом состоянии.
– Встреча окончена, – устало возвестила Кэтрин, поняв, что окончательно потеряла внимание присутствующих. – Подробности по электронной почте. Следующее собрание и заодно репетиция в среду.
– Пошли, по дороге поговорим, – велел Люк командным голосом капитана баскетболистов.
Пенелопа кивнула, не веря, что происходящее не сон, и поплелась следом за Люком, один шаг которого был равен ее двум. На них, как обычно, оборачивались в коридорах. За шесть лет их дружбы школа Деполе так и не привыкла к тому, что Большой Волк Уилсон дружит с Пенни-из‑хора. А уж когда за лето он вырос на десять дюймов и раздался в плечах, их общение стали воспринимать как новости о встречах с инопланетянами. Народ до сих пор считал, что это все ерунда и им только кажется, будто эти двое вечно бродят вместе, где‑то рядом.
Пенни просто не замечали, она приравнивалась к пустому месту при звезде Деполе. Ее даже жалели немного, считая сумасшедшей фанаткой и не замечая очевидного. Что каждый день Большой Волк
Уилсон привозил Пенни в школу. Что забирал из школы. Возил ее к стоматологу. И за новыми книгами. И таскал ее контрабас, когда в девятом классе у Пенни появилась блажь научиться на нем играть.