Drama Queens, или Переполох на школьном балу (СИ)

– Что, всех девчонок мисс Престон перепортил? – почесав его за ухом, улыбнулась она.
Мисс Престон держала целый выводок персидских кошек, идеальных, как сама белизна. Следила за ними, как за родными дочерьми не следят, не выпускала даже во двор. Вот только коту семьи Ли было плевать на эти запреты, и Кэтрин постоянно ждала, что настанет день, когда соседка заявится на их порог с тестом на кошачью беременность и требованиями алиментов. Самым кошмарным во всем этом оказалось то, что Престон была в их школе музыкальным работником и без ее унылых этюдов не обходилось ни одно мероприятие. Кэт дорого стоили выходки Тоби, потому что мисс Престон сверлила ее взглядом при каждой встрече, а то и поминала недобрым словом.
– Ты уже вернулась?
Кэтрин подняла взгляд, встретившись с маминым спокойным – теперь уже спокойным – взглядом, отметила линию ее улыбки. Такой редкой, такой желанной, но словно натянутой. Такой же, как у нее самой, как бы это ни было прискорбно.
– Сегодня все закончилось раньше, чем планировалось, – ответила она.
– Нашла себе кавалера на праздник?
– Пришлось от пятерых отбиваться.
– Пообещай каждому по танцу, и все останутся счастливы, – подмигнула мама.
– Как бы живы остались, – пробормотала Кэтрин. – Не перестрелявшись от счастья‑то.
Удивительно, но, несмотря на придурка мужа, ушедшего в другую семью и загнавшего бывшую жену в такую глубокую депрессию, что проще оказалось оттолкнуться от дна, чем плыть к свету, мать до сих пор верила в любовь. А вот у ее дочери такой веры не было. Опыт отношений Кэтрин можно было описать как ноль, помноженный на ноль и возведенный в куб. Ее желание этих отношений – на единицу больше. Иного ей не требовалось.
Она вошла в туалет, включила воду и, пока та создавала белый шум, открыла шкафчик, чтобы пересчитать таблетки в каждом из блистеров. Ровно на одну меньше, чем должно быть. Хорошо. Выключив воду и свет, она вышла в гостиную.
– Давай помогу с ужином! – выкрикнула Кэтрин, подхватив валявшийся на спинке дивана
фартук, сделала шаг в кухню и застыла. Потом что и картинка перед ее глазами застыла тоже. Она будто глядела на фотографию, сделанную вчера вечером.
Грязная тарелка на стойке. Кастрюля, торчащая из раковины. Крошки на столе, которые она благополучно забыла убрать. Собиралась, но в два часа ночи заснула за учебником. А утром и времени не было. Значит, все не так уж и хорошо, как могло показаться.
– Ты ничего не ела? – спросила она осторожно.
– Боже, детка, я ведь взрослая девочка и давно могу о себе позаботиться, – отмахнулась мама, натянуто рассмеявшись. – Давай я лучше тебе что‑нибудь приготовлю.
Кэтрин знала: это дурной знак. В последний раз он стоил ей трех дней реанимации и семи тысяч больничного счета.
– Давай закажем пиццу? – предложила она, зная, что мать не так уж сильно любит готовку. – Посмотрим кино, что думаешь?
Тратить время на глупые фильмы было меньшим из желаний Кэт в данную минуту, но улыбка, чистая, искренняя, зажегшаяся на лице матери, была в сотню раз дороже.
– Отличная идея, я позвоню. На углу открылся новый итальянский ресторанчик, говорят, цезарь там – просто пальчики оближешь, – затараторила мама.
– Класс! – Кэт подняла вверх палец. – Ты звони, а я присоединюсь. Переоденусь только. – И, подхватив сумку, она поплелась наверх.
В ее комнате, абсолютно безвкусной, полстены занимали книги, а половину комнаты – кровать и пустые стены. Когда‑то там были плакаты групп, фото актеров и прочая чепуха, которой тринадцатилетние девочки обычно забивают свободное пространство, но сейчас висел только календарь, на котором она красным фломастером зачеркивала дни до предстоящих экзаменов. А балл требовался слишком высокий.
Конечно, она могла попробовать получить спортивную стипендию, но не во всех колледжах имелись команды по легкой атлетике, к тому же Лига плюща требовала намного большего, чем просто быстрые ноги. Когда‑то Кэт нравился баскетбол, но они ходили туда вместе с Тейлор, пока Пенни наблюдала за ними с трибун. После того злосчастного Нового года ни одна из них больше не появлялась на стадионе.
  
Она поступит в Оксфорд, или Йель, или еще один из университетов Лиги. Будет пробовать до последнего. Соберет самые сильные рекомендательные письма, какие сумеет. Приложит медали со всех соревнований. Оставалась только одна проблема: эссе. Кэт не из тех, кто любит погружаться в философские мысли. Несколько раз она пробовала во время утренних пробежек, но так и не смогла найти слов, чтобы рассказать, почему они
должны взять именно ее. Глянув на календарь, она тяжело вздохнула. Времени оставалось все меньше.
Вытряхнула из сумки книги по английской литературе в надежде, что, может, они подскажут нужные фразы, и уселась за стол.
– Кэти, спускайся, я фильм выбрала, – раздался мамин голос.
– Уже иду!
По крайней мере, все, что она могла делать, она уже делала. Делала чью‑то жизнь легче. Но каждый раз все равно задавала себе вопрос: а могла ли больше? И сама давала себе ответ: постараюсь внести это в расписание на завтра.
Ее разбудил звук будильника.
Подняв голову, Кэтрин попыталась понять, когда успело наступить утро, но за окном было так же темно, только снег опять пошел. Вот неугомонный, что ему нужно в таких количествах и так рано?
Мамы рядом не было. Кэтрин лежала на диване, накрытая старым пледом, а подушкой служила свернутая отцовская кофта.
– Который час?
Она протянула руку к телефону и только сейчас поняла, что поднял ее не звонок, а звук входящего сообщения. Номер был незнаком, но стоило открыть окно переписки – и она едва не подпрыгнула. Желудок как раз подпрыгнул да так и завис где‑то в горле, не желая возвращаться на родное место.
«Моя милая Китти-Кэт, как нехорошо опаздывать. Ведь все собрались и ждут лишь тебя».
Когда начало загружаться фото, внутренности у Кэт сжались окончательно. Потому что с крошечного селфи, сделанного чьей‑то вытянутой рукой, на нее смотрела вся группа номинантов. Стоящая посреди парка. На коньках. И управлял этим безумием один человек. Человек, которому явно надоело жить.
* * *
Под ночным небом, усыпанном звездами, царило волшебство, достойное рождественских фильмов, которые Тейлор не смотрела с двенадцати лет.
Когда‑то у них с Пенни была традиция смотреть вместе «Один дома» и «Чудо на ‑й улице». Родители Браун по праздникам постоянно дежурили в больнице, а родителей Тейлор не было дома так часто, что она даже не пыталась строить планы.
Шесть лет назад все диски с милыми фильмами полетели в мусорку, а зимняя сказка перестала радовать.
Может, все изменится в этом году? Слишком уж красиво было за окном для начала декабря, даже привычных луж не видно. Снежные хлопья лениво танцевали в холодном воздухе. Весь город был украшен огнями и гирляндами. Золотистые и серебряные узоры на фасадах зданий сияли на фоне снежного покрова. Тейлор и Дэниел проезжали по
центральной улице городка Деполе. Тейлор была на взводе. Она сама не могла разобраться в калейдоскопе своих чувств, однако, ощущая Лоренса рядом, точно знала, что ей нужен свежий воздух.
Она опустила окно автомобиля, позволяя ветр играть со светлыми волосами, и глубоко вдохнула морозную свежесть. С тех пор как они оказались в машине вдвоем, она ни разу не посмотрела на него. Ей не давало покоя то, что он слишком быстро согласился на эту авантюру. Дэниел не задал ни одного вопроса и даже не потребовал подробностей. Он просто сказал: «Хорошо». Уму непостижимо, думала Джонсон. И боялась той реакции и волнения, что нарастали у нее внутри рядом с ним.
Он сидел за рулем ее розовой «ауди», крепко держа руль одной рукой, и медленно въезжал на стоянку. Вот они и прибыли. Внутренний голос Джонсон орал, что это ошибка и ей тут делать нечего. Однако стоило представить довольный взгляд Эмбер Новак, как в ней просыпалась решимость.