Карфаген 2020. Апгрейд (СИ)

Элисса бросает на меня испуганный взгляд. Она ждет неприятные сюрпризы в любой момент. Ободряю ее:
— Не волнуйся, ты в безопасности.
— А ты? Ты ведь будешь не со мной?
Молчу в ответ. Веду ее в кабинет, где глушатся сигналы, опускаюсь на белый диван, она порывается обособиться в кресле, где я сидел во время разговора с Помпилиями, но беру ее за руку и усаживаю рядом. Мне нужно выяснить, сколько в ней человека и сколько — Танит, что ей известно о себе самой.
Приподнимаю ее голову за подбородок, заглядываю в глаза, пытаясь разглядеть в них сущность богини и вызвать ее на контакт.
— Что ты о себе знаешь, Элисса? — задумчиво спрашиваю я. — Почему ты боишься людей, что ты бережешь, какие тайны?
Мои вопросы адресуются Танит, и глаза Элиссы удивленно распахиваются, она отвечает невпопад, осторожно пытаясь освободить запястье:
— Я уже говорила, что не понимаю, чего эти люди от меня хотят! Поэтому и боюсь — не знаю, чего ждать…
Глажу ее по щеке. Глаза Элиссы будто бы заволакивает туманом, ноздри трепещут, верхняя губа соблазнительно поднимается, обнажая белоснежные зубы. Элисса проводит по ним кончиком языка и говорит изменившимся голосом:
— Девушка должна была сохранить невинность, потому она такая пугливая. Вообще она хорошая, чистая, искренняя, ты ведь оценил это, да? Все чувствуют меня в ней и тянутся, но она бережет себя для тебя.
Ошарашенный, спрашиваю:
— Что я должен делать?
Запрокинув голову, она заливисто хохочет.
— Она и я любим тебя, дурачок! Я не могу долго с тобой болтать. Просто знай, что я делаю это, чтобы разомкнуть порочный круг. Я выбираю тебя, Леон. Я отдаю тебе то, что многие столетия доставалось тем, кто недостоин быть моим избранником. Ты доказал, что достоин. Распорядись даром не только умом, но и сердцем!
Она прижимается ко мне, и наши губы снова встречаются, и опять я слетаю с катушек. Остаются только ее губы, хрупкое горячее тело. Поцелуи меняются, становятся неловкими, робкими, и понимаю, что Танит ушла, а Элисса вернулась, и она не знает, что делать дальше.
Беру ее лицо в ладони, осторожно, будто боясь спугнуть редкую бабочку, целую ее щеки, лоб, губы, Элисса не пытается отстраниться, подается навстречу…
Последняя моя мысль перед тем, как растворяюсь в ощущениях, о том, что мне нужна не Танит, а эта девочка.
Превращаюсь в оголенный нерв, в вену, по которой течет морфий.
В раскаленный асфальт, на который падают первые капли дождя.
В ночное небо, перечеркнутое огненной полосой метеорита.
Во вспышку сверхновой.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я выныриваю из ощущений. Ни разу в жизни я… Не только я — никто из ныне живущих не испытывал ничего подобного. Если бы не голова Элиссы, лежащая на моем плече, осознание того, что это было самое мощное переживание в моей жизни, и нет в мире воздействий сильнее, то пережить нахлынувшую пустоту было бы невозможно.
Провожу пальцами по ее смоляным волосам, девушка вздрагивает, разворачивается ко мне, на ее лице удивление, она пытается прикрыться, прижимаю ее к себе и понимаю, что не хочу отпускать.
— Все хорошо, Элисса,— хриплю я, заворачиваю ее в плед и собираю разбросанные по полу вещи.
Пока она одевается, ищу душ. Освежившись, мы садимся на диван и обнимаемся, открываясь ощущениям. Молчим и не двигаемся. И эти минуты кажутся мне более важными, чем прокачка, Полигон, похищенные дети. Более важными, чем Ваал, Танит и весь этот мир.
Так нас и застает вернувшийся Тевуртий, все понимает, кивает и предлагает мне остаться с ночевкой, и я близок к тому, чтобы поддаться слабости и согласиться, но меня отрезвляет голос Элиссы:
— Ты ведь должен уходить?.. Я буду ждать тебя. Неделю, месяц, год… Сколько надо, столько и буду ждать.
— Я скоро вернусь,— успокаиваю ее. — Слишком много надо сделать.
Девушка не пытается меня удержать, просто поднимается и идет следом. С разрешения Тевуртия набираю Эда, отвечает его мать и сразу же передает трубку сыну, который обрушивается на меня:
— Леон, твою мать, где ты шляешься? Мальчика украли! Прямо из дома. Его мать в реанимации, младший чуть не погиб…
 
Трезвея, перевожу взгляд за окно, где уже черным-черно. Часы показывают начало двенадцатого ночи. Элисса остается в кабинете, но я ощущаю ее рядом.
— Ты где? Я за тобой заеду, обсудим все, — говорит Эд. — Нам еще на службу завтра…
Называю адрес и прерываю связь. Включается мозг, мысли выстраиваются в нужном порядке. Трясу руку Тевуртия, благодарю его, обнимаю Элиссу и обещаю прийти завтра-послезавтра, ведь нам надо много друг другу сказать.
Ежась под холодным ветром в ожидании Эда, выстраиваю план действий: выслушать Эда, до службы наведаться к Рэю и выяснить, сможет ли он сделать ложный вызов патрульным. Остальное зависит от него. Если все пойдет, как надо, родители похищенного ребенка напишут заявление, сработает Рэй, передав координаты питомника полицейским, и они разнесут его прежде, чем поймут, что вызов сфальсифицирован.
Если у Рэя не получится, придется ломать голову над планом «Б».
Только сейчас замечаю на краю поля зрения будто бы мигающую риску курсора, мысленно тянусь к ней, и перед глазами разворачивается текст:
Леон, богиня Танит сочла тебя достойнейшим из смертных, остановила на тебе свой выбор и одарила:
— Крыльями Ветра (каждое твое новое достижения умножается на 5);
— Освобождением (нигилируются любые воздействия, подавляющие волю или навязывающие чужую волю). Умение доступно при получении второго осколка Сферы познания;
— Целительным Прикосновением (способность снимать проклятия и любые воздействия, ведущие к смерти, болезни человека). Умение доступно при получении третьего осколка Сферы познания;
— Печать Судьи (право самолично определять степень вины преступника, выбирать меру пресечения и приводить в исполнение приговор). Умение доступно при получении четвертого осколка Сферы познания.
Я не стал Белым Судьей мгновенно, как это происходило у пунийцев. Мне предстоит потрудиться, но подарки богини здорово облегчат мне жизнь и помогут скорее собрать осколки. Очень надеюсь, что Освобождение вернет мне право выбора — предотвращать преступление или нет, бить в ответ или уклоняться.
Руки зачесались набить морду какому-нибудь грабителю и получить пять предотвращенных преступлений вместо одного. Найдя похищенного ребенка, я получу пятьдесят предотвращенных преступлений! А если прибавить их к имеющимся семидесяти восьми, получится сто двадцать восемь! Еще двадцать два, и заветные сто пятьдесят, когда мне полагается второй осколок Сферы познания и новые возможности, которые очень не помешают на Полигоне.
По глазам бьет свет фар. Делаю ладонь козырьком, защищая глаза. Передо мной останавливается трицикл, гаснут фары, и свет фонаря очерчивает золотом черную фигуру Эда с непропорционально длинными ногами. Пять широких шагов — и парень стоит передо мной.
— Эти придурки заперли мальчика дома,— говорит он. — Но «Бонус» это не остановило. Они совершили вооруженный налет на дом, когда отец семейства был на работе, и имитировали похищение с целью получения выкупа. Типа черноротые украли мальчика и теперь шантажируют родителей…
Маячок в ботинках. Если мальчик не обул их, тогда все пропало! Мы его не найдем.
— Маячок?..
— Работает! Мальчишка как обулся, так ботинок и не снимал. Наверное, даже спал в них. Мамашина паранойя нас спасла.
Громко выдыхаю с облегчением.
— Где питомник на карте? Это хоть вблизи нашего зиккурата?
— Да! — Эд трясет головой. — Час лету примерно. Находится в горах недалеко от моря. Давай покажу.
Эд становится рядом, включает наладонник с картой, где мигает красная точка.
— Видишь? Вот он!
— Ты молодец, все сделал и запрограммировал правильно,— хвалю я.
— А ты так и не рассказал, что задумал. Шляешься где-то…
— Между прочим, шляюсь по нашим делам, и снова на полночи слиняю. Потому что успех операции зависит от одного талантливого человека, с которым, извини, я не буду тебя знакомить.