Карфаген 2020. Апгрейд (СИ)
— Бой заканчивается ударом гонга по истечении минуты, — объявляет Антон, и я имитирую прямой удар — противник ставит блок, лоу-кик — снова блок, комбинацию удар плюс лоу-кик — парень успевает среагировать и примерно так же прощупывает меня, демонстрируя шикарную техничность. Будет сложно и, наверное, больно.
Имитирую прямой удар в нос, Умберто предсказуемо ставит блок, а я сразу же скольжу вбок, провожу второй ложный в ухо — снова блок — и лоу-кик под опорную ногу.
Такой удар обычно валит с ног, а мой противник даже не покачнулся и заработал кулаками, как мельница. Выносливость у него выше моей, такого не загонять. Остается уворачиваться и не дать зажать себя в угол.
Умберто ловит меня моим же приемом: два ложных кулаками — лоу-кик по бедру. Мир на миг гаснет, взорвавшись болью, нога немеет. Падаю и ухожу кувырком от ленивого удара — видно, что противник не очень-то хочет меня добивать.
Все, я не боец, но проигрывать не в моих правилах. И тут меня озаряет. Опираясь здоровой ногой на мат, прибитый к стене, я подпрыгиваю и разбиваю лампу. Комната погружается в темноту, но моим глазам, привыкшим к темноте, достаточно красного огонька на ошейнике, чтобы видеть силуэты.
Снимаю берцы, чтоб не топать, и, прихрамывая, на цыпочках скольжу вокруг противника, слепо размахивающего кулаками. Дотрагиваюсь до его шеи ребром ладони, озвучиваю, что делаю. Ухожу от удара. Слегка касаюсь кулаком его подбородка:
— Апперкот в челюсть снизу… — звучит гонг, Антон распахивает дверь, чтобы самому не огрести, и я заканчиваю: — вверх!
На всякий случай отпрыгиваю от Умберто, но он улыбается вместо того, чтобы злиться, протягивает сжатый кулак, я ударяю по нему. В комнату входит Бертон, громко аплодируя.
— Браво! За два года еще никто не мог одолеть Умберто! И никто не додумался разбить лампу. Антон, с тестированием заканчиваем. Леонард принят. Будь моя воля, взял бы тебя во внутреннюю охрану сержантом, но, увы, приезжим нужно пару лет отмотать рядовыми. Ты уверен, что действительно хочешь во внешний патруль?
— Да, — отвечаю, разминая отбитое лоу-киком бедро. — Там же год за полтора. Быстрее получу право на повышение.
— Теперь вижу, что ты справишься.
Внешний патруль мне нужен, чтобы пополнять копилку предотвращенных преступлений — в мои обязанности будет входить патрулирование периметра, то есть границы нижней ступени второго уровня, и злачных мест.
— Сэр, можно вопрос? — Бертон кивает. — Если никто не победит Ум… этого парня, то зачем нужно испытание?
— Тест на трусость.
* * *Закончив с формальностями трудоустройства, я получаю пропуск в форме браслета, куда наверняка встроен маячок, и вечером Антон сопровождает меня в «номера», обещая, что уже на стажировке мне выдадут автомат.
Общежитие, где ютятся полицейские, напоминает улей первого уровня, но длинный коридор чист, двери все белые, металлопластиковые, а не какие попало. Останавливаемся напротив комнаты с номером 2431, Антон вручает мне ключи и желает спокойного отдыха.
И снова ощущение, что это со мной уже было. Открываю дверь, и ощущение усиливается. В комнате три кровати, отделенные шкафами одна от другой, таким образом создается ощущение, что у обитателя собственный закуток.
Орет телевизор, звенит ложка о тарелку — мой сосед жадно ест, смотря шоу «Выживи на полигоне», материт какого-то Ржавого, и хриплый голос парня кажется мне знакомым. Его голова то появляется из-за шкафа, то исчезает за ним.
— Привет, сосед, — говорю я, разуваясь, и сосед оборачивается, из его рта торчит кусок мяса.
Кириан Мараив, 22 года.
Уровень 2, ступень 1, полицейский.
Физическое развитие: 12.
Духовное развитие: 8.
— Какая из кроватей свободная?
Кириан лихорадочно пытается прожевать, его уши краснеют, он машет рукой на дальнюю.
— Все. Но вон на той лежал покойник. То есть убили его два дня назад.
Хриплый громкий голос кажется мне знакомым, я подхожу ближе и опешиваю: шкаф Кириана обклеен фотографиями опасных преступников — меня и Элиссы. Здесь как ориентировки, которые я видел, так и фото с видеозаписи моего боя с Гамилькаром, которую он где-то раздобыл.
Вспоминаю, почему его имя показалось знакомым: это он с напарником чуть не обнаружил меня и Элиссу, когда мы прятались в подземельях. Он смотрит на меня пристально, методично работая челюстью. Смотрит дольше, чем позволяют правила приличия. Рука ложится на бедро, где обычно кобуры, замаскированные под карманы, но теперь я безоружен.
Глава 13
Холодный прием
Пока Кириан играет со мной в гляделки, просматриваю его, чтобы знать, к чему готовиться.
Физическое развитие: 12.
Сила: 13.
Ловкость: 11.
Выносливость: 12.
Духовное развитие: 5.
Религиозная принадлежность: культист Ваала;
Паранормальные способности: 0.
Интеллект: 10.
Здоровье: 15.
Текущее отношение: 9 (раздражение).
Понятно, я его отвлек от шоу, и он злится. Но выдыхать еще рано. Иду к кровати в углу. На стене над кроватью висит экран. Надо послушать, что говорят про теракт, и понять, повесили ли всех собак на трикстеров. Кладу сумку на пол, включаю телек и сразу же попадаю на репортаж с места происшествия: холеный диктор с канала «Хроники Карфагена» радостно рапортует:
—…Был использован гексоген. Взрывная волна разбила стеклянный купол, и людей, собравшихся в здании аэропорта, посекло осколками. Сам смертник погиб и идентификации не подлежит. Большинство погибших — юные танцоры, собиравшиеся лететь на всемирный чемпионат в Пекин. На данный момент поступили сведения о еще двух детях, скончавшихся в реанимации.
Транслируется нарезка кадров под траурную музыку: сперва — место трагедии издали, снующие флаеры, затем — спасатели, бегущие в разрушенное здание; медики с носилками, где лежит окровавленная девочка; трупы, сложенные в рядок и накрытые целлофаном. Внизу экрана текст: погибло 134 человека, 110 детей, ранено 270, из них 55 в тяжелом состоянии.
Дальше диктор предлагает взглянуть на аэропорт за несколько минут до происшествия: галдящие дети, воспитатели, стоящий спиной к камере растерянно оглядывающийся мужик. Да это же я! Вот только не помню, в какой момент метнул нож в террориста. Если до того, как он начал речь, то сам себе вырыл могилу, потому что не смогу объяснить свою осведомленность относительно его планов. Сейчас посмотрим.
Пульс учащается, в горле пересыхает.
«Будьте вы прокляты, зверобогие, — орет террорист. — Мы отомстим!» Я на записи совершаю странное телодвижение, и связь обрывается. Качество съемки паршивое, трудно понять, что я бросаю нож, но это не единственная камера, наверняка есть записи, где меня вполне можно рассмотреть.
Записи изучат ответственные службы, и меня рано или поздно пригласят на беседу. А еще та журналистка меня сняла, только бы не пустила в эфир!
Щелкаю каналы. На всех, кроме двух, говорят о теракте. И почти единогласно обвиняют трикстеров. Для каждого уровня своя новостная лента. Жаль, нельзя посмотреть, что говорят у бет, а с Рэем, который может это устроить, я нескоро увижусь. Больше нигде я не засветился.
— Эй, ты чего залип?
Голос соседа заставляет меня дернуться и обернуться.
— Я читал твою характеристику, ты реально из Китая — к нам? То-то я смотрю, старый. — Кириан плюхается на мою кровать. — И реально озверелых видел?
Он невысокого роста, плечистый, с квадратным лицом и вечно прищуренными глазами. Снисходительно усмехаюсь.
— Не только видел, но и валил. Слухи об их силе преувеличены. Обычные люди, как ты и я, только тупые и агрессивные.
— А че именно во внешний патруль? Тут долго не живут. — Он кивает на кровать погибшего соседа. — Зачистки всякие, кровь, кишки…
— Мне не привыкать. Быстрее получу статус местного.
— Ааа, ну тогда да. Если доживешь.
Перевожу тему, указывая на шкаф, обклеенный нашими с Элиссой снимками: