Сирруш (СИ)
Проход открыл престарелый привратник, жестом пригласивший охотника пройти внутрь. Преодолев пару смежных комнатушек, служащих пристанищем для слуг, Шанкар вышел к бассейну. Прозрачная вода блестела на солнце, отбрасывая блики на стены. Яркие зайчики, отраженные от голубой глади, играли на стенах и сводах помещения, производя приятное умиротворяющее действие. Бассейн окружала длинная веранда, с расположенными на ней деревянными столиками и плетеными тростниковыми стульями.
За одним из таких столиков и сидел Верховный жрец в ожидании прихода охотника.
Он был уже человеком в возрасте. Волосы и борода покрывал серебристый налет седины. Лоб испещряли глубокие морщины, и Шанкар знал, что они не являются исключительно следствием старости. Жрец нередко искал уединения, проводя целые часы в глубоком раздумье, в поисках решения проблем города и его жителей, чтобы люди могли спать спокойно. Орлиный нос и глубоко посаженные глаза только подчеркивали мудрость и знания этого человека. Несмотря на довольно полную комплекцию тела и преклонный возраст, в нем все еще угадывалась недюжая сила. И рукопожатие, которым он обменялся с охотником, только подтверждало это. Жрец был одет в такую же длинную белоснежную хлопковую рубаху с открытым левым плечом, как и сам Шанкар. Только, в отличие от одеяния охотника, она была расшита фиолетовыми узорами в виде лепестков лотоса. Фиолетовый цвет считался символом богатства и высокого статуса в обществе Мохенджо-Даро. Краситель добывался из морских моллюсков Восточного моря и являлся крайне редким и дорогим ресурсом.
— Приветствую вас, господин Девадат, — произнес Шанкар, присаживаясь напротив.
— Доброго тебе дня, Шанкар, — молвил в ответ жрец, а затем, подождав, пока тот устроится поудобнее, добавил, — хотя, судя по твоему виду, денек предстоит скверный.
Вместо ответа Шанкар тяжело вздохнул.
Жрец поинтересовался:
— Ты завтракал сегодня?
— Нет.
— Вот и я нет. Умираю с голоду. Эй, там! — крикнул он слуге-привратнику, прикорнувшему на деревянном табурете у входа к бассейну. Тот мгновенно вскочил в ожидании дальнейших приказов. — Принеси нам жареного цыпленка, тарелку бобов, пару пшеничных лепешек и кувшин вавилонского вина, — здесь Девадат поинтересовался у охотника, — ты не против?
— Все замечательно, — ответил он, ощущая урчание в животе. Прогулка на свежем воздухе разыграла аппетит.
Слуга исчез в подсобке. Они остались у бассейна одни.
Где-то над ними, нарушая тишину своим пением, пролетел бледноклювый цветочник. Безоблачное синее небо отражалось от поверхности воды.
Наконец, Девадат прервал затянувшееся молчание.
[1] Панджнад — река в Азии, самый крупный приток Инда.
[2] Сал — вид деревьев семейства Диптерокарповые (двудольные растения). Может достигать 35 м в высоту и 2,5 м в диаметре.
[3] Маган — древний регион. Находился на территории современного Омана.
[4] Зиккурат — многоступенчатое культовое сооружение в Древней Месопотамии и Эламе, типичное для шумерской, аккадской, вавилонской, ассирийской и эламской архитектуры.
Глава 3
— Сколько мы с тобой уже знакомы? — внезапно произнес Девадат.
— Около пяти лет, — ответил Шанкар, чувствуя легкое удивление.
Он не ожидал, что Верховный жрец начнет разговор с подобного вопроса. Охотник пристально вгляделся в лицо пожилого мужчины, но не смог ничего усмотреть. Девадат был одним из немногих людей, которому удавалось скрывать даже самые простейшие мысли под маской мудрости и непроницаемости.
— Надеюсь, ты рад этому так же, как и я.
— Могли и не спрашивать, Ваша Светлость.
— Полагаю, за столь длительный срок верной службы, ты достоин того, чтобы не обращаться ко мне по титулу, — с вялой улыбкой на тонких губах сказал жрец.
— Это немного непривычно, — заерзал на стуле Шанкар.
— Придется привыкать.
— Хорошо, — медленно протянул охотник, все еще испытывая неловкость.
— Интересные новости приходят с севера, — быстро сменил тему Девадат, пока они ожидали прихода привратника.
— Да? Какие? — поинтересовался Шанкар.
«Уж не о варварской ли вырубке джунглей сейчас пойдет речь?».
Он ошибся. Верховный жрец заговорил совсем о другом.
— Ты когда-нибудь встречал телегу, движущуюся со скоростью галопа?
Шанкар в изумлении поднял левую бровь:
— Нет. Разве такое возможно?
Девадат вздохнул:
— Вот и я думаю, что нет. Однако наши дозорные на границах к северу от Хараппы клянутся, что видели такую.
— Неужели?
— Да, — кивнул жрец, — более того, они утверждают, что в телеге стоя ехали два человека. Повозка так стремительно пронеслась в отдалении, что быстро скрылась из виду.
— И чего только не привидится на солнцепеке, — хмыкнул Шанкар.
Девадат улыбнулся:
— Согласен. Либо наши стражи знатно перебрали вина, либо им хорошенько напекло голову. А возможно и то, и другое. Вот и чудятся всякие небылицы.
— Верно.
— Однако оставим эту тему. Я пригласил тебя не за тем, чтобы обсуждать какие-то сказки.
В этот момент появился слуга с подносом и поставил яства перед собеседниками. Легким взмахом руки, Девадат приказал привратнику удалиться. Тот послушно ретировался.
— Есть мысли касаемо того, почему ты здесь? — спросил жрец, ловким движением отламывая куриную голень.
— Очередной взбесившийся носорог наводит ужас в одной из деревень? — в ответ поинтересовался Шанкар, берясь за вторую ножку.
— Что, — жуя, усмехнулся Девадат, — снова хочешь получить в награду за опасного зверя драгоценный камень?
— А кто не хочет? — молвил охотник, вспоминая сапфир.
«И я по-прежнему не жалею о том, что отдал его».
— Твоя правда. Но сейчас носороги не при чем.
— Тогда у меня не осталось догадок, — охотник впился зубами в птицу.
Медленно пережевывая мясо, жрец подметил:
— Ты слегка мрачен и задумчив. Не похоже на того охотника, которого я знаю. Будто он разом потерял хватку.
Шанкар не ответил. Он продолжал, молча, жевать, нахмурив брови.
— В чем дело? — повелительным тоном поинтересовался Девадат, откладывая пищу в сторону.
— Вы знаете, что к северу от города ведется вырубка леса? — внезапно выпалил Шанкар.
Девадат помрачнел, но утвердительно кивнул:
— Да, знаю.
— И вам известны масштабы происходящего?
— Мне это известно, — вздохнул Девадат, — более того, вырубка проводится с моего личного согласия.
Охотник поперхнулся:
— Вы дали на это варварство согласие?! Не верю!
Девадат мягко вскинул правую руку, жестом попросив охотника не повышать голос:
— Поверь, Шанкар, у меня самого сердце кровью обливается, но это вынужденная мера.
Охотник в свою очередь отложил еду в сторону и уставился на жреца:
— Вынужденная мера?
— Позволь, объясню.
— Конечно, — Шанкар налил вина в небольшой глиняный стакан, чувствуя потребность в выпивке.
— Юго-восточный район города — самый древний, насколько ты знаешь, — начал свое пояснение Верховный жрец, — те дома были построены во времена, когда еще мой прапрапрадед не родился. Постройки обветшали, со стен сыпется штукатурка, кирпич треснул, а балки прогнили насквозь, — Девадат выдержал паузу, а затем добавил, — нам нужно снести все здания юго-восточного квадрата Мохенджо-Даро и заменить их новыми.
— И на строительство понадобиться такое огромное количество древесины?! — воскликнул охотник и залпом осушил вино.
— Нет, не на строительство, — покачал головой жрец.
— Тогда я не понимаю, — Шанкар вновь наполнил стакан.
— Дерево пойдет на растопку.
Рука охотника замерла, так и не достигнув рта:
— Оно пойдет на… что?
— На растопку, — повторил Девадат.
— Безумие, — одними губами прошептал Шанкар, опрокидывая в себя содержимое сосуда.
Улыбка медленно исчезла с лица Верховного жреца: