Сирруш (СИ)
— Вырубка леса, — при этих словах жрец вздрогнул, — повлекла за собой разрушение берегов у притока Сарасвати. Теперь ее питает зловонное болото, а с востока надвигается пустыня из-за нерадивого использования земли местными жителями, — поскольку жрец не перебивал, охотник отпил еще немного вина и продолжил, — они истощали почву постоянными выпасами скота на одном и том же месте. Не меняли места посевов, высасывая из земли все соки год от года. Быть может, оставайся Сарасвати такой же полноводной, долину удалось бы спасти, но…
— Но река высыхает, — закончил за него Чудамани.
Охотник кивнул:
— Да.
— Кто повинен в случившемся?
Перед мысленным взором Шанкара предстал образ Нараяна, опустившегося пьяницы, сломленного под напором проблем, которые он сам и породил. Испытывал ли он к нему жалость? Однозначно нет. Заслуживал ли он шанс на искупление? Возможно.
Охотник выждал паузу, прежде, чем ответил:
— Все. Жители левобережья Сарасвати, которые гнались в сборе урожая за своим более успешным соседом. Староста деревни Нараян, что из-за своей недальновидности наплевал на состояние лугов для выгона скота, а также производил безответственную вырубку леса вблизи притоков реки для очистки местности под новые поля и селения. Каждый приложил к трагедии руку.
Шанкар ожидал, что жреца охватит приступ ярости и справедливого гнева, во время которого он прикажет казнить недальновидного старосту за то, что тот своими действиями поставил под угрозу жизни многих людей. Однако ничего подобного не произошло. К искреннему изумлению охотника, Чудамани сохранял абсолютное внешнее спокойствие. Только излишняя бледность выдавала его тревогу.
— Сколько, говорите, у нас времени до того, как Сарасвати перестанет давать урожай?
— Год или полтора, — повторил Шанкар, — если Нараян последует моему совету и выроет повсеместно колодцы, да воздвигнет защитные ограждения от навеваемого ветром песка.
В глазах Чудамани промелькнуло чувство уважения к охотнику, и последнему это немного польстило.
— Значит, за это время нам необходимо найти новую житницу для страны, — задумчиво произнес жрец, закусив нижнюю губу.
Охотник поерзал на стуле и, решившись, все-таки спросил:
— Простите, Ваша Светлость, если я затрону вопрос, который может меня не касаться…
Верховный жрец ободряюще улыбнулся:
— Спрашивай. Если это не какая-нибудь государственная тайна, я отвечу.
— На сколько лет хватит запасов в зернохранилище?
Чудамани кивнул:
— Верно. Я тоже подумал об этом. Если в зернохранилище перестанут поступать продукты, то их запасов нам хватить примерно на один год.
— Значит, — уточнил охотник, — в общей сложности, у нас в запасе максимум около трех лет прежде, чем мы съедим последнюю лепешку и начнем грызть кожу на сандалиях?
Жрец снова утвердительно кивнул:
— Да, похоже, так.
— И что думаете делать?
Чудамани закусил нижнюю губу:
— Не знаю. Если честно, пока не знаю.
На террасе повисла зловещая тишина, прерываемая лишь треском огня в треножниках.
Наконец, жрец спросил:
— А что если расчистить места под посевы в верховьях Синдху?
Шанкар вздрогнул:
— Нет. Ни в коем случае. Вы и так рискуете, вырубая лес для строительства квартала в Мохенджо-Даро.
— Синдху тоже может пересохнуть?
— Нет, сомневаюсь, но превратиться в малярийное болото — несомненно.
Чудамани задумчиво обхватил нижнюю часть лица ладонью и проговорил сквозь нее:
— Придется сильно поломать голову. Для нашего же блага.
Шанкару нечего было добавить, поэтому он закинул в рот очередной кусок баранины и запил его остатками вина из бронзового кубка.
Верховный жрец убрал руку от лица и обратился к охотнику:
— Как бы то ни было, я благодарен вам за труды. Обещанные 1600 мер серебра вы получите у моего казначея, — он махнул рукой в сторону выхода, — его можно найти возле школы у ворот Цитадели.
— Благодарю, господин Чудамани.
— Уже поздно, — улыбнулся жрец, — полагаю, стоит оставить дела до утра. К тому же, вы устали, вашему организму необходим отдых.
Охотник не мог с ним не согласиться. Ноги хоть и перестали ныть, но в остальном теле ощущалась какая-то вялость, а глаза после выпитого вина и съеденной баранины непроизвольно слипались.
Шанкар уже хотел было встать и поблагодарить Верховного жреца за радушный прием, как вдруг кое-что вспомнил:
— Возле Сарасвати завелся неизвестный и опасный зверь.
Глаза Чудамани широко раскрылись:
— Вот как? Есть догадки, о какой твари идет речь?
Шанкар горько усмехнулся:
— Если бы я знал. Сам не понимаю. Это таинственное существо убило зебу и нескольких сельчан. Подозреваю, что пропавшие лесорубы Нараяна также пали жертвой зверя.
При упоминании о пропавших лесорубах Чудамани напрягся:
— В верховьях Сарасвати пропали лесорубы?
— Да, — охотник кивнул, — я слышал, здесь случилось нечто похожее?
— Именно, — подтвердил помрачневший Чудамани, — скажу больше. Отправленный на поиски вооруженный отряд стражников не вернулся в назначенный час. Это меня сильно беспокоит. Не так, как дела в долине Сарасвати, но все же.
— Когда должны были вернуться воины?
Жрец взглянул охотнику прямо в глаза:
— Вчера вечером.
Шанкар ощутил предательский холодок в области шеи.
«Милостивая Богиня-мать! Неужели все-таки это он? Таинственный зверь из Сарасвати?».
Его размышления прервал Чудамани:
— И если в исчезновении лесорубов спокойно можно было заподозрить Анила, то куда делись вооруженные стражники я ума не приложу, — жрец отвернулся в сторону бассейна. В ровной водяной глади отражалось звездное небо. — Как будто нам не хватало проблем. Обветшалый квартал. Засуха. Убийства. Теперь это… Вы сказали, что не представляете, кто это мог быть?
— Нет, — покачал головой Шанкар, — сначала я подумал на бешеного носорога, но характер некоторых ран указывает на то, что животное обладает острыми зубами.
— Синха? — предположил жрец.
— У синха нет бивней, а тело зебу и одного из гонцов Нараяна оказалось вспорото, словно рогом.
— Поймайте его. Выследите и убейте. Я заплачу вдвое больше того, чем вы получите за разведку в долине Сарасвати.
Охотник не ожидал такого щедрого предложения. Ну, еще бы. Если он сумеет убить существо, то сможет спокойно выкупить Нилам из публичного дома, да еще в придачу куча серебра останется.
Поэтому он, не колеблясь, ответил:
— Я согласен.
— Замечательно, — с энтузиазмом произнес Чудамани, — если вас не затруднит, завтра же отправляйтесь на просеку. Быть может, вам удастся разузнать, куда подевался отряд стражников и эти лесорубы, будь они неладны.
— Где конкретно находится просека?
— На север по главной дороге в Хараппу. Не пропустите. Лагерь лесорубов буквально в двух шагах от нее… Что с вами?
Шанкар не слышал последнего вопроса Верховного жреца. Вся кровь отхлынула от его лица, сделав похожим на сахар. Сон моментально выветрился из головы, а тело покрылось липким, неприятным потом.
«На север, по главной дороге в Хараппу».
«Она сказала, что сегодня утром вынуждена поехать в Хараппу. Там у одного из Верховных жрецов намечается какой-то пир. Понятия не имею, по какому случаю, но он приглашает гостей с обеих столиц. А чем больше гостей, тем больше нужно девиц. А твоя подружка состоит в одном из самых почетных публичных домов Мохенджо-Даро. Вот, она и поехала».
«На север по главной дороге в Хараппу. Не пропустите. Лагерь лесорубов буквально в двух шагах от нее».
— Шанкар, вы в порядке? — словно издалека услышал он встревоженный голос Чудамани.
— Нилам, — одними губами произнес Шанкар.
— Что вы сказали? Шанкар?
Но охотник уже не слушал. Трясущимися руками он водрузил лук со стрелами себе на спину, схватил с пола копье и, под возбужденные оклики Чудамани, ринулся к выходу.