Степень сравнения (СИ)

Тогда она практически поселилась в библиотеке и смогла раскопать некоторые полулегендарные истории о том, что Кей-Кубад владел неким сокровищем. Также Эмине нашла свидетельства очевидцев о том, что Кей-Кубад лично передал это сокровище Эртогрулу Гази в тысяча двести тридцать первом году.
Эмине узнала, что Кей-Кубад уже тогда подозревал, что его сановники во главе с эмиром Саад ад-Дином Кёпеком планируют поднять бунт против своего султана. Многие хотели посадить младшего сына Кей-Кубада на трон.
Султан не доверял ни сыну, ни сановникам. Именно поэтому Эмине предположила, что он мог передать своё сокровище тому, кто не был запятнан подозрениями в предательстве. Эмине очень хотелось и верить, что Кей-Кубад счёл Эртогрула Гази достойным такого дара человеком, и что это загадочное сокровище и находилось в том самом свёртке, что и был передан на встрече Кей-Кубада и Эртогрула.
Ни единого документа об этом Эмине не нашла[7]. Но Эмине хотелось верить, что она сможет найти это сокровище. О Аллах! Сокровища Кей-Кубада! Если она найдет его, то прославится на весь мир, и Бора-бей ни за что до неё не доберётся! Она утрёт нос абсолютно всем!
И Эмине страстно стремилась найти это сокровище. Она заболела этим, искала все сведения о Кей-Кубаде, досконально изучила историю его жизни, историю отношений его султаната с Византией, с монголами. Даже с китайцами! Турция всё-таки находилась на шёлковом пути.
Но ничего, кроме нескольких коротких фраз, она найти не могла. Тем не менее, с энтузиазмом, свойственным юности, она продолжала поиски. Декану она о своей находке и о своих подозрениях, естественно, не сказала.
Эмине написала безукоризненную дипломную работу об истории зарождения Османской империи, придерживаясь официальные версии. Она защитила свой диплом без каких-либо проблем. А затем она с лёгкостью поступила в магистратуру.
Декана чуть не перекосило прямо на защите. Бора-бей даже там пытался занизить Эмине оценку. Комиссия не позволила ему этого сделать, поскольку знания Эмине были гораздо обширнее, чем требовалось для степени бакалавра. Они просто не смогли задать ей такой вопрос, на который она не нашла бы ответа.
С защиты диплома Эмине вышла с гордо поднятой головой. И в тот же день получила полный ярости и обвинений звонок от своего отца. Это подпортило ей настроение, но и прибавило здоровой злости и упрямства.
Эмине была уверена, что имея прекрасные характеристики от преподавателей университета, дипломы и награды с конкурсов, она сможет спокойно обратиться в министерство культуры за разрешением на проведение частных исследований в тех городах, которые, по её мнению, могли быть связаны с сокровищем Кей-Кубада. Эмине крепко подозревала, что может найти какие-нибудь сведения об этом в Кайсери, Бурсе или Эскишехире.
Словом, держа диплом у сердца, Эмине выпорхнула из Стамбульского университета, чтобы тут же натолкнуться на каменную стену. По неизвестной ей на тот момент причине Рузгар-бей, сотрудник министерства, затребовал характеристику от самого декана и вызвал самого Бора-бея для консультаций. Он уверял Эмине, что для такой блестящей студентки это будет только в помощь.
Эмине же рвала на себе волосы. Она знала, что Бора-бей ей не поможет. Так и вышло. Сначала Эмине просила помочь ей организовать экспедицию и профинансировать раскопки в трёх городах. Министерство отказало ей в этом.
Она сократила список городов до одного, сочтя что в Бурсе у неё будет больше всего шансов. Рузгар-бей и на это с глубоким сожалением объяснил ей, что профинансировать её экспедицию нет никакой возможности. Бюджет министерства культуры не планировал проведение раскопок в Бурсе, тем более под предводительством вчерашней студентки.
Сегодня Эмине совершила третью попытку получить разрешение. На эту встречу Бора-бей явился лично. Тем не менее, Эмине с отчаянным пылом спорила с Рузгар-беем, выпрашивая хотя бы разрешение без всякого финансирования.
— Мне очень жаль Эмине-ханым, но я не могу дать такое разрешение. Пойми нас, ты выпустилась из Университета всего два месяца назад.
  
Рузгар-бей развел руками, поглядывая на Бора-бея. Тот сидел, развалившись в кресле и прятал довольную улыбку, прикрыв губы изящными пальцами. Эмине не смогла ответить. Она встала и, не прощаясь, вышла из кабинета. Провожать её никто не пошел.
Эмине вылетела из министерства и пошла, куда глаза глядят. Она пролетела мимо здания университета. Ноги сами понесли её на берег бухты Халич. Район Фатих был богат на исторические памятники. И, естественно, он кишел толпами туристов.
Эмине обычно невероятно радовалась тому, что какое огромное количество людей хотят приехать в Турцию, чтобы узнать побольше об истории этой страны и посмотреть её великолепное города. Сегодня же туристы раздражали её равно, как и местные жители. Девушки в платках и абайях, туристки в шортах по колено и в открытых майках, беловолосые и черноволосые мужчины… Шум и гам древнего города, так любимый Эмине, сейчас бесил её невероятно.
Она шла к воде. Ну почему её успех должен зависеть, от каких-то престарелых политиканов⁈ Она никак не могла этого понять. Она просто отказывалась понимать, почему министерство не выдало ей разрешение. Она ведь не просила ровным счетом ничего! Только того, чтобы её не посадили в тюрьму за попытку потрогать руками некоторые памятники.
Эмине едва не плакала. Ну за что? Почему оно всё на неё свалилось? Некоторым студентам приносят знания и награды на золотом блюдечке. Эмине же приходилось выгрызать всё самой, преодолевая жёсткое сопротивление родных и самих учёных, власть имущих мужей.
По оживленным, но довольно узким улочкам, она дошла до бухты. По воде сновали корабли. На Галатский мост непрерывным потоком двигались машины. Все сигналили, люди переговаривались и посмеивались. Эмине не разделяла их приподнятого настроения.
Она возлагала огромные надежды на этот вечер. Что делать выпускнице исторического факультета, не имеющей за душой никаких сколько-нибудь серьёзных открытий? Куда ей идти? В музей экскурсоводом? Такого Эмине для себя не хотела.
Она мечтала провести годы после выпуска из университета в экспедициях. Она мечтала ездить по своей стране, с рюкзаком за плечом исследовать руины, находить древние города, раскрывать исторические тайны.
И только что её надежды рассыпались в прах. Эмине прекрасно понимала, что, если ей не дали разрешения сейчас, как блестящий выпускнице, то прошлогодней блестящей выпускнице с опытом работы каким-нибудь туристоводителям?.. В следующем году ей уж точно не дадут разрешение.
Эмине чувствовала себя так, будто жизнь её кончена.
[1] Hanım (тур.) — госпожа. Служебное слово для уважительного обращения к женщине в турецком языке. В настоящее время также используется слово «bayan» с тем же значением. Для обращения к мужчинам используются слова bey или bay, господин. Этими же словами помечают помещения исключительно для мужчин или женщин. Например, молитвенные комнаты. Стоит отметить, что речевой этикет в турецком языке более развит, чем в русском. К примеру, вышеуказанные слова подходят только для обращения к уважаемому малознакомому человеку примерно одного с вами возраста, например, к деловому партнёру или не очень возрастному преподавателю. При обращении к старшим, младшим, близким, знакомым или возлюбленным используют другие слова. О них — позднее.
[2] В Турции существует две системы оценок. Первая — балльная, где наивысшей оценкой работы является 100 баллов, а низшей — 0. К ней привязана шестиуровневая система оценок. Она обозначается латинскими буквами от A до F, где А — высший балл.
[3] Стамбул — единственный в мире город, находящийся в двух частях света. Пролив Босфор, разделяющий Стамбул на две части, отделяет Европу от Азии.
[4] Разрешение на проведение раскопок действительно выдаёт министерство культуры Турции, но штаб-квартира его расположена в Анкаре, столице государства.
[5] Турецкий язык перешёл на латиницу только в 1928 году. Ранее использовался модифицированный арабский алфавит.