Связь без брака (СИ)

— Ваня, это же я, твоя мама, ты что не узнаёшь меня что ли?
— Матери не бросают своих детей, — я спокойно посмотрел на неё.
— Иван, — военный поморщился, — не будем устраивать здесь и сейчас семейных сцен, во всём разберёмся дома.
Вышедший за ними директор, ухватился за мои слова.
— Ваня! Ванюша! — подбежал он ко мне, улыбаясь, — ну скажи ты сам! Я тот, кто дал тебе всё! Нельзя просто так взять и забрать тебя из места, где у тебя всё есть.
У меня в этот момент было много мыслей в голове по этому поводу, но было и правда не время и не место, для Пня я надеялся был приготовлен отдельный чан в аду. Поэтому улыбнувшись, я спокойно ответил.
— Андрей Григорьевич действительно много сделал для меня, но условия для дальнейших тренировок и совершенствованию, к моему сожалению в школе-интернате исчерпаны. Нужно другое место.
Он недовольно покосился на меня, но стал матери и военному показывать.
— Видите, даже Иван признаёт мои заслуги, он должен остаться хотя бы в нашем ДЮСШ, а я его тренером, если вы забираете его из школы-интерната.
— Это невозможно, он переходит в ЦСКА Москвы, по решению своей мамы, уже все документы подписаны и всё договорено, — спокойно ответил полковник, — мы собственно заехали за его вещами, так как мы улетаем уже сегодня вечером.
— Это…это…невозможно! Немыслимо! — глаза директора, едва не выкатились из орбит, — да я на вас в министерство спорта пожалуюсь за подобный беспредел!
— Это ваше право, — пожал плечами полковник, обращаясь ко мне, — собирай свои вещи, мы уезжаем.
— Нужно тогда забрать мои медали и грамоты у Андрея Григорьевича и Артёма Викторовича.
— Вы отдадите сами? — военный перевёл взгляд на директора.
— Нет, — тут же он встал в позу.
— Тогда будем решать этот вопрос по плохому, — полковник снова вернулся ко мне, — давай, десять минут на сборы.
— Андрей Григорьевич? — я специально максимально пытался умаслить директора, чтобы он думал, что я в принципе не против него, просто такие обстоятельства сложились и это сработало.
— Иди Ваня, — он пожал мне руку, — и помни, я обязательно за тебя ещё поборюсь!
— Спасибо вам за всё Андрей Григорьевич, — улыбнулся я ему в ответ, — вы правда так много для меня сделали. Был бы мой выбор, я конечно лучше остался здесь, но вы сами видите, я ещё несовершеннолетний…
Он твёрдо кивнул головой.
— Конечно Иван, я понимаю. Не хочешь кстати с Ирой проститься, вы вроде бы хорошо общались с ней.
«Вот же ты с…ка, — у меня всё вздрогнуло внутри, даже этим решил подцепить меня, чтобы я совсем не рвал с ним и школой».
— Если вы предлагаете, то да. Я сейчас соберу вещи, и пять минут будет достаточно нам. Спасибо вам.
— Иди, я её предупрежу.
Я побежал наверх и сборы были крайне быстрыми, на все вопросы соседей я не отвечал, пожелав им удачи, затем со свёртком, в котором была лишь спортивная форма и шиповки, спустился вниз.
Пня нигде не было, а возле машины стояла Ира, с опущенными плечами. Подойдя к ней, я показал отойти подальше, чтобы нас не было слышно.
— Ты меня бросаешь? — первое, что она спросила, когда мы отошли.
— Тебя да, твою ситуацию и школу-интернат — нет. Поэтому и тебя прошу никуда не лезть, ничего не предпринимать. Я окажусь в Москве и сделаю всё, чтобы вскрыть этот гнойник. Ты поняла? Никакой самодеятельности, у тебя с ней явно не очень.
— Вот как дала бы тебе сейчас по роже, — мечтательно прищурила она глаза, — но не хочется портить героический облик чемпиона СССР.
— Ира, я не шучу. Дай мне слово, что ты дождёшься новостей от меня, — я спокойно посмотрел на неё.
— Хорошо, обещаю, — нехотя ответил она, — но тогда и я у тебя попрошу, хочу чтобы мои взаимоотношения с Пнём остались тайной. Я готова быть дочерью уголовника, но не снова ребёнком-сиротой с клеймом шлюхи.
— Ты кстати говорила, что на новогодние праздники к вам на московскую дачу приезжают важные люди, — задал я ей давно мучащий меня вопрос, — зачем? Что общего у таких важных людей с каким-то директором школы-интерната занюханного таёжного посёлка.
 
Она помолчала, затем поджала губы.
— Об этом тебе лучше помалкивать, у меня нет доказательств и их вряд ли найдёт кто-то ещё, слишком высокие там деньги крутятся.
Я удивлённо на неё посмотрел.
— Усыновление маленьких детей, гражданами из-за границы, — она подняла на меня взгляд, — на тех же правах, на каких нахожусь сейчас и я.
Моё сердце тревожно вздрогнуло.
— Поэтому проще, если это будут дети из далёких посёлков? Где кстати, прежде работал Пень?
— Много где, всегда везде на хорошем счету, но нигде долго не задерживается. Вот только вместо предлагаемых повышений в более крупные города и интернаты, всегда выбирает себе далёкие посёлки.
— Так это что, получается «дом свиданий» его личная инициатива? — изумился я, — его основная деятельность искать детей для иностранцев?
— Как он говорит сам, курочка по зёрнышку клюёт, — она невесело улыбнулась, — зарабатывает, как может, нарабатывает связи.
— Да уж, вот это новости, — я покачал головой, — и нет никаких доказательств? А если следователь тебя расспросит?
— Меня туда и близко не подпускают Иван, — она отрицательно покачала головой, — это просто мои наблюдения, но я знаю, что он не один такой «рекрутёр» есть ещё, на Украине точно и в Белоруссии.
— Ладно, давай есть слона по частям, — тяжело вздохнул я, — сначала школа-интернат и насилие над детьми, затем «дом свиданий» Пня, ну и потом уже то, что ты сказала. Если это его личная инициатива, посмотрим, как на это отреагирует его покровители, может если его посадят, и с тобой что-то можно будет решить.
Ира пожала плечами.
— Думаю меня снова упекут в детский дом, но кому какое дело до этого? Так ведь?
— От меня что ты хочешь? Я не твои родители, — огрызнулся я.
— Не знаю, я думала мы похожи, — она поджала губы.
— Мне что теперь жениться на тебе и забыть, как вы с ним тр…есь? — вырвалось у меня.
Хлёсткая пощёчина тут же прилетела в ответ и обожгла мне щёку
Мы, замерев, секунду постояли, осознавая, что произошло, затем я повернулся и пошёл к машине, где на меня удивлённо посмотрел полковник и мама Ивана.
— Иван, нельзя же так с девочками, — решила она видимо поучить меня жизни.
— Расскажете женщина об этом другим своим детям, которых сдадите в интернат, — ответил я, и поймал руку полковника, который собирался меня ударить.
— Это вам точно не позволено, вы мне вообще никто, — я покачал головой, удерживая его руку.
— Забирайся в машину, — он вырвал её, — позже поговорим.
Я сел назад и посмотрел, как Ира уходит в школу-интернат, ни разу не оглянувшись. Я ругал себя последними словами за свою несдержанность ведь она не по своей воле попала в такую ситуацию, но было уже поздно — вырвавшиеся слова, накопившиеся во мне за всё время, что мы не разговаривали, были произнесены и вернуть их назад не было никакой возможности.
  
Глава 20
 
К счастью, разговоров не было, мы молча заехали в школу, затем домой к Артёму Викторовичу, который отдал мне то, что хранил. Я извинился, что не так хотел расстаться и попросил передать от меня привет Кондрату Филимоновичу и Евгению Ивановичу, с которыми мы виделись после приезда и собирались выехать на природу на следующей неделе, чтобы отметить мои победы, но видимо уже не судьба. Тренер сказал, что понимает и рад за меня, ЦСКА Москвы — это очень высокий уровень, и там я точно достигну больших высот, но просил не забывать их. Я его заверил, что это невозможно и при первой же возможности я их навещу. Обнявшись мы простились.
Затем мы поехали в военную часть, откуда потом вылетели на военный аэродром в Иркутске и оттуда уже, тоже военным бортом с кучей вещей в Москву. Там нас встретили целых два грузовика с солдатами, которые таскали вещи в транспорт и закончив, дождались, когда за нами приехала «Победа» и отвезла на квартиру. Как я понял в этой сталинке в основном жили военные, поскольку во дворе стояли по большей части машины с чёрно-белыми номерами.